Егор Бильдюк – Федерация Мир (страница 1)
Егор Бильдюк
Федерация Мир
ПРОЛОГ.
Ты ждешь вступления? Какого-нибудь зацепляющего начала, намека на сюжет? Может, эпиграф? Героя в дождевике на обложке? Нет. Не сегодня. Я не собираюсь делать то, что «нужно», и ты это сразу поймешь. Я хотел бы показать тебе, как легко сломать не просто четвертую стену – а саму структуру повествования. Чтобы персонажи стали не марионетками, а соавторами. Чтобы они не подчинялись мне, а спорили, хитрили, воровали управление. Они попробуют изменить ход событий. Хотя изменить – невозможно. Все уже случилось. Вот и все, что я обязан тебе сказать.
И, да, дорогой читатель, ты ведь не знаешь, каково – уснуть и не проснуться. Зато прекрасно знаешь, как это – проснуться и больше никогда не заснуть. Сознание без
паузы. День за днем. Проклятие бодрствования, за которое никто не просил.
Удивительно, правда? Жизнь у тебя началась без пролога. Без вступления. Тебя просто бросили в нее – и сказали: «Плыви». Так почему я должен делать иначе?
Плевать на «лайфхаки», на «как правильно начать книгу». Я начну неправильно. Рассказ ворвется – и исчезнет, прежде чем ты поймешь, что началось. Это будет коротко. Резко. Без вежливого предупреждения.
Но, надеюсь, не скучно.
Поехали.
ГЛАВА 1. ПОЧТИ УКРАДЕННОЕ ЗЕРКАЛО.
Ночь. Огромный город – Узел 17. Высокие кирпичные дома грязно-зеленого цвета из-за постоянных дождей. Проливной дождь был и сегодня. Слой воды шел по воздуху, как шумовой экран – плотный, вертикальный, технический. В этом районе давно не было естественной погоды. Осадки регулировались Центром климатического контроля, и ливень, судя по графику, должен был закончиться в 02:40. До этого момента на улицах – ни души, ни дрона.
Высотки стояли, как гробницы: серо-зеленые фасады, облупившиеся гербы муниципальной юстиции, отключенные рекламные щиты, которые когда-то обещали светлое завтра. Все это – память о неудавшейся реформе. Теперь здесь просто выживали. Или пытались.
По аварийной лестнице карабкались двое. Тяжело, осторожно, не глядя вниз.
– Гоша, быстрее! – Я говорил тебе не надевать джинсы, в них неудобно.
– Откуда я знал, что мне придется лазить по этим мокрым лестницам? – ответил Гоша, вытирая нос от капель.
На предпоследнем этаже они остановились. В окно пробивался свет луны – неестественно белый, флуоресцентный. Местные шутили, что ее теперь рисует кто-то в Центральном диспетчерском куполе. И давно.
Гоша прижался к стеклу:
– Ваня, ты был прав, оно здесь.
– И без тебя вижу. Доставай инструмент, – воскликнул Ваня.
Гоша достал стеклорез и аккуратно обвел окно по контуру рамы. После чего Ваня прислонил ладонь к стеклу и слегка подтолкнул его вперед. Стекло разбилось вдребезги.
– Ты что делаешь? Нас услышат! Идиот! Если ты все равно собирался разбить его, зачем я брал стеклорез?! – крикнул Гоша.
– Я не знал, что будет такой сильный ливень. Не бойся, малый, никто нас не спалит, дождь слишком громкий, – ответил Ваня. Он пролез в комнату и направился к зеркалу. За ним последовал Гоша.
Комната встретила их тишиной и серой пылью. Запах – старой мебели, сломанного времени.
Как вы поняли, Ваня из тех людей, которые любят посидеть на лавочке с бутылочкой пива, поплевать семечки и пообсуждать государство. Но не волнуйтесь, дорогой читатель, рассказ наш пойдет не о нем.
Парни принялись осматривать обод зеркала.
– Это то самое зеркало с золотыми вставками? Золото 958 пробы? В жизни не видел такого! – сказал Гоша. – Все, помогаю тебе с ним, и мы квиты.
– Да-да, слов много, а толку мало. Помогай лучше, – с яростным взглядом сказал Ваня.
Парни аккуратно сняли зеркало с гвоздя, на котором оно висело, и вернулись к окну. Как вдруг им в лица ударил яркий прожектор. Было очевидно – это полимилиция.
В окне завис патрульный квадрокоптер. Бежать не имело смысла, потому что офицер узнал одного из ребят и с улыбкой сказал в микрофон:
– Ванька! Опять ты? Ничему жизнь тебя не учит!
Офицера звали Иосиф. Он служил в этом городе 14 лет и знал всех местных воришек, однако Гошу видел впервые. Полимилиционеры посадили парней в машину и направились в участок.
– Кто нас сдал?! – спросил Ваня.
Гоша лишь пожал плечами. Полимилиционер Иосиф объяснил: в участок позвонила соседка с верхнего этажа и сказала, что «услышала, как в квартире снизу что-то разбилось», хотя люди, которые там проживали, уехали на 2 месяца в Канату. Ваня опустил глаза и замолчал.
– Эх, Ванька-Ванька, ты, наверное, самый неудачливый вор в нашем городе. Тебя ведь только в том году выпустили из тюрьмы. Эх, ладно, чтобы вам было не так скучно ехать, прочитаю вам анекдоты про таких, как вы, из свежей газеты, – с ехидной усмешкой сказал Иосиф и принялся искать нужную страницу.
Первая шуточка. Разбойники убили и ограбили странника. Развернув котомку, они увидели там хлеб и сало. Хлеб они съели, а сало не стали – пост ведь. Грешно.
Вторая шуточка. Стеснительный грабитель долго втирался в доверие к жертве, а когда у них родился третий ребенок, вообще передумал грабить.
Третья шуточка. Ирония судьбы. Вор-рецидивист по кличке Одеколон не смог убежать от милиционеров, потому что быстро выдохся.
Четвертая шуточка… Эм, нет, все. Не буду больше издеваться над вами… (Потому что офицер прочитал тогда около десяти совершенно несмешных историй. Водитель, сидевший слева, ржал с каждой шутки все сильнее и сильнее. Ваня все так же смотрел в пол и делал вид, что ничего не слышит. А вот Гоша действительно пропускал все мимо ушей; жизнь для него будто остановилась).
ГЛАВА 2. ПОЧТИ ОКАЗАЛСЯ В ТЮРЬМЕ.
Машина приехала в участок. Пункт содержания УЗ-17, блок 4-Б. Камера выглядела стерильной, слишком чистой – как будто в ней никогда не сидели настоящие преступники. Серые стены, желтый линолеум, потолочные лампы, которые никогда не выключались. Они жгли глаза и вызывали головную боль через двадцать минут. В этой тишине не было звука, кроме тиканья невидимого счетчика где-то за стеной.
Гоша метался по лавке, теребил тряпичный браслет на руке, машинально сжимал пальцы в кулак. Ваня же развалился, будто у себя дома, и дремал. Его ничто не волновало. Он, кажется, привык.
Прошло около трех часов. Дверь открылась с коротким щелчком. В проеме – человек в черной куртке с нашивкой: "Внутренний оператор допроса. Сектор 3-Н". Голос – ровный, почти синтетический:
– Иван Колючий и Георгий Рыбкин! На вас возбуждается уголовное дело по статье 158 УК ФМ (Уголовного кодекса Федерации Мира) – попытка хищения имущества культурной важности.
Гоша дернулся от интонации. После чего незнакомец сказал: – Рыбкин, за мной!
У Гоши тряслись коленки, когда он выходил из камеры. Ваня вновь принялся спать, пробормотав: – А меня, наверное, следующего будут допрашивать.
Гоша вышел, стараясь не встречаться взглядом с камерами. Он чувствовал, как с каждой секундой его существование превращается в строку досье. Судьба уже писалась за него.
Они прошли через серый коридор, где даже воздух казался мертвым. Свет не мерцал – он просто был. Без источника, без тени. Гоша шел за незнакомцем, как вдруг тот обернулся:
– Георгий, я посмотрел всю возможную информацию. Вы ни разу не привлекались даже за мелкое хулиганство. Всего 19 лет, молоды. О чем вы думали, когда шли на это дело? Ни одного цифрового нарушения. Ни одного социального отклонения. Даже по малолетству – ноль. У вас идеальная история. Это… подозрительно. Вы понимаете, что за подобную попытку можно получить пять лет в принудительном блоке? Там – не отдыхают. Там – исчезают.
Гоша не знал, что сказать, и словно ребенок опустил глаза.
– Вашего приятеля все равно посадят. А вот вам я могу помочь. Согласны? – оглядываясь по сторонам, спросил таинственный человек.
– Конечно! – воскликнул Гоша.
– Времени нет. Вам придется поверить мне на слово. Расскажу все вкратце и по порядку. Протокол на вас еще не успели составить, поэтому достать вас отсюда не составит большого труда. Но, как вы понимаете, услуга за услугу, – сказал незнакомец.
– Да-да, я все понимаю, – навострив уши, ответил Гоша.
– У меня есть очень богатый и влиятельный приятель. Ему нужен человек ваших лет, который никуда не сбежит, – сказал мужчина, глядя прямо в глаза Гоше.
– В каком смысле не сбежит?! – удивленно спросил Гоша.
– Дочь моего приятеля больна раком. Вам нужно будет ухаживать за ней до конца ее жизни. Ей 51 год, и жить ей осталось год-полтора. А нужен нам человек, который не сбежит, потому что до вас у нее было три сиделки, которые, мягко говоря, не ужились с ней и бежали сломя голову из-за ее сложного характера, – объяснил незнакомец.
– То есть мне нужно быть сиделкой для пожилой женщины? – переспросил Гоша.
– Не совсем. Скорее, другом, – уточнил незнакомец.
– Я согласен, – еле слышно прошептал Гоша.
– Хорошо. Возьми визитку. Тут адрес. Работать начнешь с завтрашнего дня. Будь у них дома в 9:00. Меня ты больше никогда не увидишь. Связь с Иваном больше не поддерживаешь. И никому о нашей сделке не рассказываешь. А попробуешь убежать – мы найдем тебя, и будет хуже. Все понял? – с хладнокровием спросил незнакомец.
– Да, – неуверенно сказал Гоша и ушел.
Через 15 минут он был на улице. Без бумаги, без подписей, без следов. Его просто вывели – через заднюю дверь, которая не скрипела. На ней не было ручки снаружи.