Егор Аянский – Пробуждение (страница 88)
К вечеру на восток мы практически не продвинулись: нам никак не удавалось найти подходящий путь. Норы вели куда угодно, но только не вдоль склона. А если такие и попадались, они почти всегда заканчивались непреодолимым препятствием, после чего нам приходилось возвращаться и искать новый путь.
Если честно, я серьезно начал переживать за свое психическое состояние — бесконечная темнота здорово давила на мозги. Сознание периодически рисовало образы чудовищ, поджидающих нас за каждым новым поворотом. При этом я прекрасно понимал, что там никого нет и быть не может, ввиду особенностей аномалии.
Но я не стал говорить об этом Кудрявцеву. Ему было куда сложнее выдерживать изнуряющее путешествие, однако он ни разу не обмолвился про усталость. Единственное на что один раз пожаловался: сильное жжение в области шеи. Я попытался осмотреть его кожу с помощью зажигалки, но ничего особо не разглядел из-за темного слоя налипшей грязи. Правда сукровицей оттуда попахивало знатно.
По итогу мы к вечеру преодолели чуть больше километра, если верить расчетам Евгеньевича. И это был крайне неприятный факт. Такое расстояние дрон покроет за пару минут, а летающий человек и того быстрее.
Пожалуй единственным светлым пятном за весь день, как в прямом, так и переносном смысле, стал маленький кусочек неба, который мы увидели со дна вертикально залегающей норы. При его появлении мне захотелось на все плюнуть и начать карабкаться по стене, чтобы глотнуть свежего воздуха, но здравый смысл победил. Посовещавшись с ученым, мы решили расположиться на ужин неподалеку от этого места, а затем вообще остались там на ночлег.
А ворон так и не прилетел…
Утро началось с неприятных ощущений, и я наконец-то понял, о чем вечера говорил ученый: кожа на шее, в подмышках и паху горела безумно. То ли это были последствия облучения, то ли мы нашли какую-то особую породу пыли, плохо реагирующую на пот — не знаю.
И все-таки с этим можно было жить, в отличие от состояния самого Кудрявцева. У него начался сильнейший жар, из-за которого пришлось забыть о дальнейшем продвижении. Мне пришлось сделать влажный компресс из тряпок, чтобы хоть немного привести его в чувство и поговорить.
— Оставь… — пробормотал он.
— Кого?
— М… меня… Здесь…
— Да счас!
Вот и весь наш диалог. Коктейль он пить отказался; попытки влить ему в рот хоть немного капель через силу также не увенчались успехом. Самое неприятное, что находились мы здесь уже вторые сутки, а значит у нас оставалось совсем немного времени, чтобы выбраться из аномалии живыми.
Перемены начались ближе к обеду. Евгеньевич наконец-то пришел в себя и немедленно затребовал бутыль, которую я ему сразу же передал. Он жадно выпил все ее содержимое, после чего задал один единственный вопрос:
— Ворон появился?
— Нет.
— Значит идем дальше без него.
— Да вы же на ногах стоять не сможете!
— Идем-идем, — он с натужным стоном поднялся и закашлялся. — Нужно найти проход на поверхность и понять, как далеко мы ушли от лагеря.
— Дело ваше, — вздохнул я.
Как ни странно, Кудрявцев отлично помнил весь пройденный маршрут. И когда впереди возник широкий луч солнечного света, в котором беззаботно парили сверкающие пылинки — моей радости не было предела. Я немедленно рванул к выходу…
Чтобы тут же отпрянуть назад!
Причиной стало негромкое гудение снаружи. Судя по звуку это был дрон, причем не простенький «лорд», а полноценная боевая установка, снабженная множеством приборов и поисковых примочек.
— Стой! — раздалось сзади.
— Да слышу я, слышу…
Настроение мгновенно улетело в минус. Пришлось сделать несколько шагов обратно и спрятаться за углом пещеры, дабы не испытывать судьбу.
— Что дальше, Николай Евгеньевич?
— Ждем. Вечно он тут болтаться не будет.
Я было собрался ему ответить, но вдруг почувствовал в душе непонятный страх.
Чужой страх…
А через секунду мое зрение переключилось.
Ворон удирал на всех парах. Удирал от стаи крупных птиц, числом не меньше двух сотен особей, которых, благодаря его широкоформатному острому зрению, мне легко удалось рассмотреть. Каждая размером с хорошего гуся, но черного цвета. У каждой мощный изогнутый клюв с острыми зубцами, и ярко-красные когтистые ноги.
Я уже видел такую!
В лаборатории Кудрявцева.
— Николай Евгеньевич…
— Чего?
— Ворон возвращается… Не один.
— Что значит «не один»?
— За ним летит стая трупоедов четвертого уровня. Огромная, пара сотен голов.
— Он их ведет, или они его преследуют?
— Я не пойму. У него внутри такая каша из эмоций, что рехнуться можно! Но он их до чертиков боится, хотя те даже не пытаются его сушить.
— Значит вожак с ним просто играет от скуки, рассчитывая загнать и замучить. К себе в стаю они его точно не примут.
— С чего вы так решили?
— Такая уж у врановых психология. Чужую птицу прогоняют или убивают. Далеко они?
— Не знаю… Мне все еще сложно в птичьем зрении ориентироваться, а пешком я в этих местах не ходил.
— Но хоть что-то знакомое видишь?
Вышка!
Мысленно представил себе V-образную опору в поселке геологов, и ворон немедленно сфокусировал на ней зрение. Выглядела она довольно мелкой, но теперь у меня появился хоть какой-то ориентир.
— Думаю километра три от нас на север.
— Попробуйте увести их к лагерю Демидова. Ты говорил его люди рассредоточились по всему периметру горы. Это значит, что собраться вместе и отразить атаку такой огромной стаи у них просто не будет времени.
У меня аж внутри все перевернулось.
Гениально!
— А вы страшный человек, Евгений Николаевич! — восхищенно воскликнул я.
— Просто устал бегать и жить хочу, — сухо отозвался он.
— Давайте попробую. Только не отвлекайте меня.
Я полностью сконцентрировался на наших с вороном ощущениях. Представил зеленый островок на вершине хребта, затем летающих и бродящих вокруг него людей:
Эти слова я повторял как мантру, пытаясь сфокусировать взгляд мутанта в том направлении. Представлял, как преследующие его птицы раздирают людей на части, насыщаются мясом из трупов и потом улетает. А мы с вороном доедаем их останки в гордом одиночестве.
Как там сказал Евгеньевич?
Лучше пожертвовать частью добычи, чем вообще остаться голодным?
И он меня понял!
В ответ пришла такая волна милоты и благодарности, что я чуть не растаял. Птиц быстро-быстро замахал крыльями и взял курс точно на оазис в центре аномалии.
— Кажется получилось! — радостно выдохнул я.
Минуты тянулись мучительно долго. Островок зелени медленно приближался, а вместе с ним становились различимы отдельные силуэты людей. Вот неподалеку пролетел легкий дрон, а вдали проехал один из броневиков.
Неожиданно в сознания пролетела одинокая эмоция чужого испуга.