Егор Аянский – Пробуждение (страница 41)

После этих слов сын старшины заметно поник:

— Отец рассказывал про таких. Они много наших знакомых охотников обманули и убили.

— Вот-вот. Так что еще раз повторю: не стоит их недооценивать. Может мы и умнее, но для нас паранормальные способности — это что-то новое и чужое. Для них — естественная часть жизни.

— Дядюшка Фил, а гранд-мастер вообще со скольких баллов начинается? — решил я увести разговор от грустной темы.

— А вот с ними все не так непросто, Костя, — вздохнул он. — Высшее мастерство не измеряется числами.

— Тогда чем?

— Звание гранд-мастера дается тем, кто научился выходить за грани возможностей обычных одаренных. Считается, что именно эти люди ближе всего подошли к истинным техникам мутантов.

— Так а в чем тогда проблема? — удивился я. — Научился один — значит он сможет научить остальных.

— С этим не все так радужно, — вздохнул старик. — Гранд-мастера очень неохотно делятся своими наработками с посторонними, и в условиях клановой конкуренции я их прекрасно понимаю. Зачем делать потенциального врага сильнее?

— Логично. Но раз такие люди способны выйти за рамки традиционного подхода, получается они что-то типа паранормальных гениев?

— Я бы так не сказал, Костя. Настоящие гении рождаются очень редко. Большинство гранд-мастеров достигли своих высот благодаря исключительному упорству и доступу к большим деньгам.

— Деньгам? А при чем тут деньги?

— Потому что все упирается в фаль. Чем больше ты ее способен потратить на эксперименты с собственным сознанием, тем большего результата сможешь достичь. Как бы это грустно не звучало, но так устроен мир.

— Поэтому Император считается самым сильным? — хмыкнул Миха. — Из-за денег?

— Вовсе нет. Наш Император самый настоящий образец гениальности, учитывая его скромное происхождение.

— И сколько же у него баллов? — насторожился парень, ожидая услышать еще одну громадную цифру.

— Этого достоверно никто не знает. Но по самым скромным оценкам — более четырех сотен.

— Сколько-сколько?!!

— Ты не ослышался, Миша. Только такой уникальный человек мог остановить грызню кланов, примирить закоренелых врагов и тем самым вернуть России статус Великой Империи.

— И какая у него глобальная ветка? — с придыханием произнес сын старшины. — Наверное очень редкая?

— Он менталист, — с язвительной улыбочкой произнес я. — Но тем, кто вырос в лесу простительно не знать общеизвестные факты о первом человеке Империи.

Миха на секунду завис, а потом заржал во все горло:

— Один — один!

Философ было открыл рот, чтобы сделать мне замечание, но затем махнул рукой и тоже улыбнулся:

— Костя все верно сказал. Формально наш государь носит титул гранд-мастера психокинеза. Однако ставить его в один ряд с другими специалистами того же звания, это как поместить взрослого мужчину в детский сад.

— Неужели он настолько сильно отличается от других топовых менталистов? — с сомнением произнес я. — Какая разница, каким ты способом подчинишь себе разум другого человека, если результат один?

— Один результат, говоришь? — рассмеялся старик. — Ну хорошо. Давай наглядно сравним возможности нашего Императора и, например, барона Шерстобитова…

— Это что еще за хрен с бугра⁈ — воскликнул Миха.

— Глава Карательного Управления Краснодара.

Я почувствовал, как у меня заскрипели зубы, но промолчал. По сути этот Шерстобитов просто делал свою работу и уж точно не имел личной заинтересованности в смерти моих друзей.

— И что этот барон? Тоже гранд-мастер психокинеза?

— Тоже, причем не самый последний. Он легко может заставить человека танцевать на раскаленных углях, а тот будет заживо гореть, но при этом улыбаться и распевать веселые песни. Впрочем сейчас нас интересует только его умение создавать ментальных червей, поскольку именно в этой области он защитил свой высокий титул.

— Что еще за «ментальные черви»? — удивленно произнес я.

— Мысленные конструкты, которые можно подселить в чужой мозг. Работают почти также, как вирус в компьютере, — терпеливо пояснил ученый.

— И что они делают?

— Заставляют выполнять людей какие-либо действия против собственной воли. Обычно они имеют отложенный характер и завязаны на срабатывании заранее определенного триггера. Им может стать, например, музыкальный фрагмент, слово, изображение — да что угодно! Соответственно менталист, заложивший вредоносную программу в сознание жертвы, в этот момент может находится очень далеко и вообще не попадать под подозрение.

— Я слышал про такое! — подпрыгнул Миха. — Помните, два года назад семилетний сын Вологодского князя застрелил своего спящего отца?

— В точку! К счастью то дело давно раскрыли, — кивнул профессор. — И, тем не менее, факт остается фактом — ментальные черви очень опасны. Но, возвращаясь к сравнению Шерстобитова и Императора. Оба умеют создавать такие конструкты и подселять их в чужие головы. Вот только поделки первого являются простой последовательностью команд: «найди», «проследи», «вернись», «доложи».

— А у Императора?

— А у Императора они настоящее произведение искусства. Его паразит может заставить жертву выполнять многоступенчатые действия и самостоятельно решать сложные задачи! Чувствуешь разницу?

— Чувствую, — кивнул я. — Но вы забываете, что даже от самых крутых червей можно защититься, приняв дозу фали!

— Дозу фали? — улыбнулся Философ. — Как ты думаешь, Костя, сколько потребуется нашему правителю времени, чтобы высушить бойца с параметром сто баллов, при собственном показателе в четыре раза выше?

— Э-э-э…

— Вот-вот! Когда у бедняги закончится вещество, и он начнет поддаваться внушению, то просто забудет, что с ним сотворил государь. А подселенный в его голову червь заставит этого человека добровольно стучать на членов своего клана. Все, что остается делать Императору — заного обновлять конструкт, когда невольный предатель прибежит с очередным докладом. И вот таких осведомителей у него десятки, если не сотни.

— Черт! Я совсем забыл про сушку. Получается наш правитель вообще не имеет себе равных?

— Иначе и быть не могло. Удерживать трон несколько десятилетий, находясь в самом центре змеиного гнезда не каждому дано.

— А демолитом эту ментальную глисту можно убить? — осторожно поинтересовался Миха.

— Нет, — помотал головой Философ. — Это точно такой же паранормальный конструкт, как и телепортационный маяк, а значит в зоне блокировки будет работать, пока не истратит заложенный в него ресурс. Впрочем есть и хорошая новость. Активированного червя может обнаружить опытный менталист.

— А не активированного?

— С этим сложнее. Их может отыскать только специальная нейропрограмма, путем подбора тригера, способного запустить досрочную активацию. И уже после того, как он заработает, его можно относительно легко найти и уничтожить.

— А если…

— Мы приехали. Продолжим позже.

Автомобиль остановился возле вспаханного поля размером в пару-тройку гектар. Почти все оно было поделено на десятиметровые клетки невысокими деревянными колышками и засеяно картофелем. Больше здесь ничего примечательного не было, если не считать парочки вооруженных бойцов, прогуливающихся неподалеку от места нашей остановки. Видимо какие-то дежурные, поскольку Виганд выдвинулся к ним в одиночку.

— Типа если чужак без спроса телепортируется на остров, то сразу попадет к ним на мушку? — поинтересовался я у его сына.

— Не-е, — помотал он головой. — Это больше от местных. Тут все вокруг заминировано и будет не очень хорошо, если кто-то пойдет собирать ягоды и вдруг подорвется.

— Понял.

Примерно через минуту старшина вернулся к нам:

— Значит так. Идем за мной на расстоянии пяти метров след в след. Шаг влево, шаг вправо — останетесь без ног. Тебя, Студент, касается в первую очередь. Усек?

— Усек!

Несмотря на то, что пройти пришлось всего метров семьдесят, дорога заняла не меньше четырех минут. Виганд двигался зигзагами, постоянно меняя направление. Как я понял, ориентирами ему служили те самые деревянные колышки. В какой-то момент он резко остановился, взял сына за запястье и посмотрел на его часы:

— Ждем.

— Кого? — я демонстративно повертел головой по сторонам, пытаясь понять чем этот учесток поля отличается от остальных.

— Сейчас все увидишь, — подмигнул мне Миха.

Где-то через минуту перед нашими ногами раздался громкий щелчок, после чего земля вместе с кустами картофеля начала медленно двигаться вверх.

Ого! Вот это маскировка!