Егор Аянский – Пробуждение (страница 21)
— Костя, ты оглох? Я сказала к нам в дверь кто-то долбится!
В ответ не донеслось ни звука.
— Да чтоб тебя, засранец! Совсем оборзел!
Наталья Викторовна выбралась из мягкого плена нейрокресла и направилась в соседнюю комнату, но обнаружила лишь пустое помещение.
— Не поняла?
Женщина с задумчивым видом вернулась в прихожую, откуда продолжали доноситься назойливые удары. Похоже Ванька-алкаш с четвертого. Вечно этажи путает по синей лавочке.
— По башке себе постучи, баран! Зальет шары, а потом нормальным людям покоя не дает.
— Полиция! Открывайте! — донеслось в ответ.
Наталья вздрогнула и прильнула к глазку.
Двое в серых мундирах. Один высокий и симпатичный, но слегка полноватый. Второй — полная противоположность: худой, мелкий и какой-то пришибленный.
Интересно, что им здесь надо?
Впрочем появление служителей закона на ее пороге не было чем-то из ряда вон выходящим.
— Костя кого-то избил? — женщина со вздохом отворила дверь и впустила гостей в квартиру.
— Не угадали! Самая обычная профилактика, — доброжелательно ответил первый. — Ваш сын дома?
— Да… — она запнулась. — То есть уже нет.
— Так дома или нет?
— Вроде приходил, гремел чем-то… А заглянула в комнату — как сквозь землю провалился.
Полицейские обменялись короткими взглядами:
— Мы осмотрим квартиру?
— Это еще с какой стати? — возмутилась Наталья Викторовна.
— Да не переживайте вы так, — улыбнулся «симпатичный». — Чистая формальность. Вчера из министерства поступило требование проверить состоящих на учете подростков и условия их проживания. Мы бы и рады людей не тревожить, но им фотоотчеты подавай.
— Условия, как условия, — пожала плечами она. — Ладно уж, проходите. Можете не разуваться — все равно полы собиралась вечером мыть.
— Спасибо.
Стражи порядка неспешно осмотрели прихожую, затем проследовали в детскую и на кухню, после чего перешли в комнату хозяйки. Минимум мебели — максимум свободного пространства. Спрятаться двухметровому парню было просто негде.
— Довольны? — не скрывая раздражения произнесла хозяйка квартиры.
— Еще секундочку… — «пришибленный» оперся спиной на стену и прикрыл веки.
— А может тебе тут сразу матрас для сна постелить⁈ — вспылила женщина. — Давайте фотографируйте и выметайтесь! Мне работать надо.
Высокий устало вздохнул и уставился ей в глаза:
— Кажется вы собирались посетить туалет?
— Туалет? С чего вы реши… — она захотела было возразить, но внезапно почувствовала, что ее мочевой пузырь сейчас лопнет. — Ой! Простите, скоро вернусь.
— Савельев, не томи! И так полномочия превысили.
— Тут! — подчиненный уверенно указал рукой на дверь открытой кладовки. — Примерно сорок-пятьдесят минут назад это место стало точкой выхода. Но вот что интересно — я не чувствую ни эманаций маяка, ни признаков его развеивания.
— Даже так? — Шерстобитов еще раз осмотрел внутренности небольшого помещения. — А следы другого портала есть? Отсюда он ведь как-то ушел?
— Если и ушел, то исключительно ногами. В радиусе двухсот метров нет пространственных возмущений. Я могу попробовать
— Отбой, — помотал головой начальник. — Возвращайся в управление и запроси у ментов записи уличных камер всего района за последний час. Будут выпендриваться — подвяжи требование к номеру любого текущего уголовного дела. А я еще немного поболтаю с этой злобной кикиморой.
— Сделаем!
Меньше чем через минуту донесся шум воды, а затем в прихожей снова появилась мать разыскиваемого:
— Вы закончили?
— Да. Большое спасибо за содействие, — натянуто улыбнулся Шерстобитов, протягивая ей прямоугольную карточку. — Если вдруг заметите что-нибудь странное — немедленно позвоните на этот номер.
— Господи! Ну что у нас может быть странного⁈ — нервно буркнула Наталья, убирая бумагу в карман халата. — Живем, да живем.
Будучи опытным психокинетиком, глава карателей сразу уловил исходящую от нее тревогу. Короткий поход в санузел ощутимо изменил эмоциональный фон женщины.
Он снова пристально уставился на нее:
— Вас что-то встревожило? Что именно?
— Костя оставил в ванной свой телефон и забрал зубную щетку, — чужим голосом ответила она.
— Ясно. Всего доброго.
Покинув подъезд, Сергей Алексеевич принялся размышлять, как ему поступить дальше. Вариант перехватить пацана по месту жительства не сработал и, судя по последней фразе матери, домой он возвращаться не планировал. К тому же засранец догадался избавиться от телефона, а значит не лезть под общественные камеры и дроны у него тоже должно хватить ума.
— Едрить твое колено! Как же хреново все складывается! — выругался он. — Еще и этот чертов доклад…
Вопрос уведомления Императора надо было закрывать как можно быстрее. Надежды на то, что правителю не станет известно о происшествии из других источников оставалось все меньше.
Интересно, как этот мелкий говнюк смог развеять телепортационный маяк? Причем настолько качественно, что опытный логист не обнаружил следов. Кто его вообще мог научить такому?
А вдруг он тайный правительственный агент?
В семнадцать лет? Да быть не может!
Дело обрастало все более загадочными подробностями, разбираться в которых очень, и очень не хотелось.
Может все же плюнуть на пацана и реализовать вариант с убийством подельника? Это бы сразу уничтожило все подходы к коррупционным схемам. И пусть люди Императора потом допрашивают прыгуна сколько угодно. Без живого Гриднева его показания яйца выеденного стоить не будут.
Кстати, а ведь здоровяк и не в курсе, что одному из школьников удалось сбежать! Отличный повод назначить встречу в его любимом защищенном от чтения мыслей кафе и прямо там произвести ликвидацию обычным огнестрелом.
Да, публичная казнь вызовет серьезный общественный резонанс; да, подтянутся вечно все перевирающие журналюги. Но в любом случае доказательств причастности Бориса к преступлениям наберется вагон и маленькая тележка. А правильный рапорт сочинить не проблема.
Сергей Алексеевич вынул мобильник и повторно попробовал дозвониться до Гриднева, но у него снова не вышло. Это было вполне ожидаемо: информатор прекрасно знал, как не стать жертвой слежки, а потому выходил на связь лишь в условленное время, либо же когда имелась действительно важная причина.
Немного подумав, Шерстобитов решил сделать еще один вызов:
— Алло! Акты осмотра составили? Трупы на экспертизу забрали? Вот и хорошо. Ничего больше там не трогайте. Отбой.
Яков Натанович Эдельштейн с кряхтением перевернулся на спину и уставился в потолок. Из-за тревожных мыслей заснуть совершенно не получалось, к тому же неудобная раскладушка лишь усугубляла ситуацию.
К несчастью его привычная комнатка для сна была опечатана властями на неопределенный срок, а требовать ускорить расследование он не мог. Когда ты несколько лет числился государственным изменником, лишний раз светить физиономией перед людьми Императора не хочется.
Да, пластическая операция и время изменили гениального профессора до неузнаваемости, но все же… Любая проверка, выходящая за рамки досмотра личных документов, могла разоблачить. Слишком дорого обошлась ему ошибка, связанная с продажей собственного изобретения будущим создателям «Структуры».
Справедливости ради именно этим людям ученый был обязан своим нынешним статусом свободного гражданина. Они устроили ему побег из тюрьмы, помогли инсценировать смерть, создали новую личность. В общем сделали все, чтобы максимально упростить жизнь в бегах. Взамен же потребовали совсем немного: продолжать заниматься любимым делом, да периодически проводить экспертизу контрабандной фали.
И все же, несмотря на относительно спокойное существование, новая жизнь ученому была, мягко говоря, не по душе. Финансирование исследований хромало, а обещанной отдельной лаборатории он так и не дождался. Дошло до того, что его новый куратор Гриднев предложил проводить опыты в комнате, где организация периодически устраивала казни неугодных людей! Хорошо хоть ими оказывались точно такие же преступники, а потому Яков Натанович не особо по ним скорбел. Бандитом больше, бандитом меньше — подумаешь!
Так было до сегодняшнего дня…