Егор Альтегин – Родные пернаты (страница 2)

Рыбки в аквариуме перестали матюгаться. Бармен застыл с открытыми ртами. Панса тяжело шевельнул переносицей.

Если он меня сейчас убьёт, его оправдают. На Ортисе действует грузинское право – в состоянии аффекта можно творить что угодно.

– Но это не вся правда, – я торопливо посмотрел в полосатые глаза моего местного друга. – Я не лайкал, потому что у меня не было возможности этого делать. Ни одной. И репосты… Я за всю жизнь не сделал ни одного репоста. И я готов подтвердить это на полиграфе.

Я всхлипнул и посмотрел на замолчавший бар. Я никогда не видел плачущих ортисян. Зрелище на любителя, но их влажные ноздри впечатляли.

– Горри, – Дульси прыгнула мне на шею, обхватив её головами. – Я знала, я верила, что это ложь. Землевладельцы лишили тебя возможности репостить и лайкать и цинично обвинили во всех смердных грехах. Оральные уроды. Я так рада, что ты остаёшься.

Я аккуратно поставил свою девушку на ортис. Панса был уже тут – негромко хлопал крыльями и щерился во все четырнадцать зубов.

– Егор, я тебе не сразу поверил, – Панса был смущён. – Ты и правда не был зарегистрирован ни в одной социальной сети, с ума сойти. Как ты это пережил, не понимаю.

Я промолчал. Правота в ушах слышащего. Завету даже в голову не пришло, что я не регистрировался во всяких там «по сто граммов» по своей воле, а не по запрету коварных «земноводных». Мой расчёт оказался верен – самого важного вопроса мне так и не задали. Что людям, что ортисянам сложно представить гуманоида, который не очень знает про соцсети.

Хотя теперь придётся выяснить, что это за зверь. Чего не сделаешь ради любимой девушки и умеренно алкогольных газет.

И да, Панса был прав. Теперь Ортис – «родные пернаты».

Я улыбнулся и поцеловал Дульси в крыло.

Девушка ищет роботу

– Ватсон, вы помните историю о пляшущих человечках? Нет, я не о дискотеке в ДК КраЗА, об этом как-нибудь в другой раз, – Холмс ностальгически потрогал подбородок.

– Смутно, – сказал я. – Шифр, если не ошибаюсь?

– Совершенно верно, мой друг. Так вот – изучая современные шифры, я понял, насколько сильно они превосходят те, с которыми мы сталкивались в нашем старом добром девятнадцатом веке. Их главная особенность – они маскируются под обычную интернет-переписку. Вот, например, человек пишет: «как очи наш»? Ну кто в наше время знает про изучение закона божьего на территории Российской империи более ста лет назад? А уж тем более, про самую популярною молитву «Отче наш». А тут рождается новый смысл – типа, «родной, как глаза». Аналог «свой в доску».

– Холмс, я всё же думаю, это элементарная безграмотность. Поколение ЕГЭ. Вот «грезить на яву», например? Тоже новый смысл?

– Безусловно. В советское время мотоцикл «Ява» был несбыточной мечтой изрядной части молодежи. Были, конечно, ещё сигареты с аналогичным названием, но грезить на них было не комильфо.

– Так, Холмс, вы меня завели как пресловутый мотоцикл. Вот это – «бардовая школьная форма». А?

– Ватсон, вам знакома такая субкультура, как бардовское движение? «Ты у меня одна, пусть и достигла дна…» Мне очевидно, что какой-то директор среднеобразовательного учреждения является поклонником авторской песни, навязывая школьникам свой дресс-код: растянутые свитера, нестиранные джинсы и утеплённые кеды. Применяя при этом эзопов язык, что внушает уважение.

– И медиатор в зубах. Хорошо, Холмс, читаю дальше. «Подавать на эпиляцию».

– Ох, Ватсон. Нам, мужчинам, такие пытки и не снились. Очевидно, что скоро в рамках семейных разборок можно будет заменить одно наказание другим. Например, вместо посещения тёщи мужчина может подать на эпиляцию. Ног, например? У вас волосатые ноги, доктор?

– У меня нет тёщи. Поэтому и чувствую себя «как рыба в ворде».

– Это вы с тёщей будете чувствовать себя аналогичным образом. Оцените красоту идеи – одна буква, и смысл меняется на противоположный, что придаёт выражению дополнительную ироническую коннотацию. Водоплавающие, согласитесь, плохо разбираются в текстовых редакторах.

– Сухопутные, судя по всему, тоже. А вот это – «не бреюсь по долгу».

– Это проще «палёной репы» – то есть, неудавшейся репетиции. Скорее всего, имеет место обет, из-за которого написавший сие не имеет возможности избавиться от растительности на теле. Место произрастания оной может быть любым.

– А «констовары»?

– Синоним слова «консервы». Всё дело в том, что консервы ассоциируется исключительно с продуктами питания. В то же время, консервации подлежат совершенно различные виды продукции. Некоторые интернет-тексты я бы с удовольствием превратил в «констовары».

– Идём дальше, Холмс. «Чувствую себя “под опытным кроликом”».

– Надеюсь, это писала женщина. Я консервативен, мой друг, и современные сексуальные тенденции мне не слишком близки.

Я вздохнул. Холмс был прав – поток шифров был нескончаем, куда там пляшущим человечкам.

– «Я ангел во плати» – и этому есть объяснение?

– А вот здесь, милейший Ватсон, ошибка, вы правы. Это надо писать «Я ангел, оплати». Элитные эскорт-услуги. Занятная вещь, знаете ли… Я против опытных кроликов – а вот опытные крольчихи…

– Довольно, Холмс. Моховик времени безжалостен, я испытываю хандру, а то и дисперсию.

– Я понимаю вас, мой друг. Дело о гараже, герметизированном «из нутрии», до сих пор стучит в моё сердце. Как «перепел класса». Но меня тянет к подобным вещам, как «мух дроздофилов» к соответствующим птицам.

– «Вы слыхали, как поют дрозды…» Последняя фраза на сегодня, Холмс. Объявление: «Энергичная девушка ищет роботу в сфере продавца».

– Я берусь за это дело, мой друг, – после некоторой паузы сказал Холмс. – И, разумеется, рассчитываю на вашу помощь.

– Какое дело? – спросил я.

Даже современная школьница на моём месте поняла бы больше.

– Мир полон загадок, доктор. Ясно одно – робот нуждается в помощи.

– Робот? Какой робот?

– Этого мы пока не знаем. Но он не один, какая-то девушка спешит ему на помощь. Энергичная, что не может не радовать. И ищет что-то ценное для него. Что-то такое, о чём нельзя писать прямым текстом, не так ли? Я думаю, начать надо с этой таинственной «Сферы продавца».

– Да, Холмс, вы правы. У меня было собственное мнение на этот счёт, но я знал – спорить с моим другом сейчас всё равно, что «сосать против ветра».

Опять этот триллер

– Здравствуйте, я представляю спецслужбы, – сказал вежливый голос, безуспешно пытающийся казаться суровым. – Точнее, одну. Откройте.

Было обычное летнее утро. Пели перфораторы, гудели птицы. Воробей-переросток бродил по карнизу.

Июль в воскресенье традиционно репетировал дневную жару.

– Ну хоть не компанию «Орифлейм», – зевнув, сказала я. – Спецслужбу, говорите… А какую именно?

Когда разговариваешь по домофону, такие вопросы не кажутся лишними. Напротив, придают беседе оттенок доверительности. Интимности, можно сказать.

– Ну… хорошую, – сказал голос. – Типа, чистая голова, холодные руки. Сердце горячее, но в пределах нормы.

– Знаю я вашу норму, – я нажала кнопку домофона. – Заходите уже.

Надо же. «Представляю хорошую спецслужбу». Фантазия у меня богатая, но такое себе представить без веществ как-то непросто.

Лифт отгремел подъездной канонадой. Дверь лязгнула металлом. У мужчины были серые глаза и волевой подбородок, пожалуй, слишком волевой, такие только на день чекиста надевать. С остальным антуражем было, увы, похуже. Длинный и худой, как Дон-Кихот. Нос крючком.

Не, не убеждает меня этот типаж.

– Вы знаете, кем является ваш муж? – как-то слишком торопливо спросил он с порога, стараясь грозиться лицом.

– Вы хоть пальто снимите, – поморщилась я. – Конечно, знаю. А кому ещё это знать, кроме меня и моей гадалки? Или спецслужбы научились перлюстрировать сны?

Мужчина смутился, покорно снял пальто, явно не зная, что говорить. Впрочем, я в его ответах и не нуждалась.

– Мой муж является красивым и высоким брюнетом. Бизнесмен, что-то там с ай-ти… Машина – «Мицубиси-АСХ». Вы, конечно, спросите, почему не «Мерседес», так я отвечу. Дело в том, что…

– Простите, вам муж является к вам во сне? Он умер?

Я снисходительно улыбнулась.

– Нет, наоборот, он ещё не родился, в этом смысле. Мы пока незнакомы, его старая, никчёмная жизнь подходит к концу, впереди главное событие – встреча с женщиной мечты. Нет, я не хвастаюсь, но согласитесь…

– Так, стоп, – «спецагент» явно был не в своей тарелке. – Я ничего не понимаю, я…

– Это нормальное состояние в нашем мире, – вздохнула я. – Корочки, кстати, покажите. Ну, документы. Это такая красная раскладушка, типа женского телефона начала нулевых…

Гость покраснел, суетливо стал вытаскивать содержимое карманов – красивый, киногеничный пистолет, огромные наручники и, наконец, красную книжку, то самое удостоверение.

– Вот…

Я раскрыла книжечку, прочитала.