Ефимия Летова – Женщина для утех семьи Бэкхейм (страница 65)

— Так что по поводу моей матери? Она вам что-то говорила?

Теперь я смотрела на него, близко, очень близко. И чувствовала запах табака. И видела не прошедший со времени сна отпечаток запонки на щеке.

— Да, — сказала я. — Она предложила мне сделку. Помощь в побеге в случае приговора в обмен на…

— На что? — лорд Авертер приподнял брови.

— Вы сами понимаете.

Мне казалось, удерживаемый магическими путами стул вот-вот отлетит к противоположной стене.

— Не понимаю.

— Она хотела, чтобы вы женились.

— На вас⁈

— Разумеется, нет! — слышать этот вопрос, сказанный таким тоном было… обидно. Хотя чего я могла ожидать. — Она просила мне показать вам… ну…

— Ладно, не продолжайте. И вы радостно согласились. А потом принялись активно соблазнять меня.

— Я отказалась.

— Да что вы говорите⁈ И именно поэтому раз за разом вы…

— Леди Кариса думает, что мне всё равно, с кем и как, — прошептала я, любуясь бликами света в его глазах. — А это не так. Всё, что я вам говорила тогда… это правда. И именно поэтому я отказалась. Простите меня.

Стул отъехал назад, но всё же не так далеко и не так резко, как я боялась.

— За что? Вот только не надо…

— За всё. Я чувствую себя порой очень похожей на эту Изумрудную принцессу, — я перевела взгляд на стол. — Мне кажется, она вообще придумала себе всю эту безумную любовь, то есть, любовь была, но только с её стороны. Лорд Викон ведь ни на одно её письмо не ответил.

Лорд Авертер поднялся, и я опять сжалась, не зная, чего ожидать. Однако стул стоял, как и положено мёртвой мебели, а хозяин вдруг нагнулся и из-под стола извлёк большую тяжёлую книгу. Я и не думала, что такие бывают — почти в локоть длиной. И, кажется, довольно старая.

— Вчера мне привезли. Заказал давно, почти сразу как стал переводить эти письма. Сегодня читал почти всю ночь.

— Вот и не выспались, — сказала я, всё ещё не решаясь подняться со своего стула, радуясь перемене темы. — Что это? Что-то на ирталийском?

— Что-то вроде краткого справочника по ирталийской знати интересующего нас с вами, — лорд Авертер посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то этакое… Я не выдержала и поднялась. Подошла к нему. Это «нас с вами» звучало совершенно восхитительно. Но в тот момент азарт близости разгадки захватил меня даже больше:

— Вы её нашли? Изумрудную принцессу⁈

— Думаю, да.

Глава 53

— Вы нашли её⁈ — я буквально на месте подпрыгнула. — Кто она⁈ Где?

— Я не могу быть уверенным целиком и полностью, но… Думаю, что это она, — лорд Авертер положил тяжеленную книгу на стол. Это была ирталийская книга, старая, с кожаным, разлохматившимся в некоторых местах переплётом, но при этом очевидно качественная, дорогая. — Я и не надеялся на результат, исходных данных было слишком мало, и только сегодня ночью в голове вдруг всё сложилось, как головоломка — примерный возраст, состав семьи — отец, брат и сестра, инициалы — М. И…

Я не выдержала и встала, склонилась над книгой, погладила корешок, словно бы тёплый на ощупь — и открыла. Сначала были сведения о правителях Ирталии того периода и членах их семей — нетрудно догадаться, потому что этот раздел сопровождался даже иллюстрациями коронованных мужчин и женщин, потом шли в алфавитном порядке знатные рода и краткие сведения о них, уже без иллюстраций… Поскольку тексты были на ирталийском, ничего более конкретного я не могла сказать.

— Жаль, что я не учила этот язык! — вырвалось у меня, а лорд Авертер пожал плечами:

— Дело наживное, леди, вы вполне… сообразительная, чтобы это не заняло много времени.

Комплимент был неожиданным, но в тот момент я вообще не обратила на него внимания.

— Ну и кто же она?

— Я могу ошибаться, но…

— Да говорите же!

— Просто подумал, а что, если «принцесса» было не прозвищем, а констатацией факта?

Я глупо похлопала глазами.

— Настоящая ирталийская принцесса⁈

— Да. Смотрите.

Он открыл книгу в самом начале, и я посмотрела на чёрно-белые портреты сурового бородатого мужчины, женщины — о ней трудно было что-то сказать, вероятно, красивая, длинные тёмные волосы и правильные черты лица. И трое детских портретов — двух девочек разного возраста и одного мальчика.

— Старшая из детей — Мирия Ирталийская. Сейчас ей шестьдесят два года, на время осады города Римия было как раз восемнадцать. У неё есть брат и сестра, мать рано умерла. Она вышла замуж за младшего азланского принца — обычный договорной политический брак — в двадцать один год. Но не исключено, что тогда, в разгар военного противостояния, Ирталии и Хорренхая, обсуждалась и возможность брака с кем-то из коронованных хорренхайцев… неудивительно, что эти планы были сорваны. На Мирии действительно лежала большая ответственность, возможно, тот брак смог бы быстрее сделать реальным вожделенный мир и союз. Престол передаётся по мужской линии, а девочки выходят замуж за детей правителей соседних государств, попутно заключаются выгодные экономические и политеческие договоры. Сведений по поводу её пребывания в осажденном Римии нет, но здесь можно почерпнуть только краткую информацию.

Я вглядывалась в портрет старшей девочки, лет двенадцати на вид — симпатичная, темноволосая. У нас с ней был один типаж внешности, так что интерес лорда Викона неудивителен.

— Всё сходится, Римия, — я отметила, что он пропустил обращение «леди», как делал это в минуты волнения, и словно бы тёплая волна прошлась по телу. — Если бы было времени чуть побольше, можно было бы, разумеется, узнать и другие подробности…

Время. Времени не было.

— Впрочем, — несколько более сдержанно и сбивчиво, чем раньше, продолжил лорд Авертер. — Если… когда всё выяснится…

Когда всё выяснится?

Мне было страшно задумываться об этом. Что случится, когда выйдет оговорённый гойделом Урбаком Миёсом для расследования срок? Если меня не арестуют, не казнят… я боялась этого, безусловно, хотя не так уж и многое могла потерять, впрочем «жизнь» — само по себе невероятно много, пусть такая скучная, бессмысленная и безрадостная, как моя. Но даже магистр Эйгон считал, что я невиновна, так что, может быть, всё и обойдётся как-нибудь? И я получу наследство, разорву контракт и начну жить, просто жить… как-то. Я не питала иллюзий — птичка, прожившая в золотой клетке, вырвавшись на волю, легко умирает от голода или становится добычей хищников. И уж конечно, вряд ли я продолжу в этом случае и дальше думать о письмах, лорде Виконе Бэкхейме и его давней возлюбленной… ведь это всё уже не будет иметь лично для меня никакого значения. Да и лорду Авертеру это всё станет неважно: он вернётся в свой Орден.

— Но если Изумрудная принцесса была не просто знатной леди, а действительно принцессой, дочерью короля, месть… месть могла иметь место быть?

— Побойтесь Изначального, леди Римия, сорок с лишним лет спустя? У Мирии Ирталийской, точнее, уже Азаланской, всё хорошо. Но есть кое-что другое. Вы обратили внимание на последний абзац в последнем письме?

— Там, где она говорит, что хотела бы защитить своего принца, несмотря ни на что? — разумеется, я обратила, но, правде сказать, всё это как-то померкло по сравнению с осознанием того, что ей пришлось пережить. Презрение, злость и отторжение семьи, рождение и потеря ребенка, не говоря уж о предательстве — а как иначе молчание лорда Викона можно было ещё назвать? — любимого человека…

— Именно. Что-то в этих письмах действительно есть, помимо… Помимо романтических размышлений. Что-то важное.

— Вы думаете, лорда Викона действительно могли из-за какого-то ребуса… Но те же самые сорок лет, лорд Авертер!

— Сказать по правде, я так не думаю. Просто…

— Просто вам интересно.

— Да. Как и вам.

Он вдруг улыбнулся — и эта была хорошая, правильная улыбка, без привычного саркастического прищура. И я подумала, как я буду жить без него, совершенно постороннего, по сути, мне человека. Не равного мне по положению — после разрыва контракта я потеряю право даже на обращение «леди» и снова стану простой гойдой Римией. Ничего толком не умеющей, кроме как ублажать нелюбимых мужчин и считать в уме.

А он умный, образованный. И обаятельный, мне нравится в нем абсолютно всё: и эти кудрявые волосы, и насмешливый взгляд, и его сила, и его уязвимость рядом со мной… И даже это бунтарство, которое он напрочь отрицает в себе самом. Вот только очень скоро наши пути окончательно разойдутся.

— Отдайте мне перевод этого письма, пожалуйста. Я его разгадаю.

— Уверены? — хмыкает он.

— Я всегда хорошо разгадывала ребусы и загадки. С детства их любила.

Лорд Авертер протянул мне листы письма.

— Что ж… Будет любопытно, если у вас получится.

— Если я разгадаю… Я же могу прийти к вам и рассказать?

— Безусловно. Ко всем моим порокам я постыдно любопытен.

— Только вот не надо… — я вздрогнула, обхватила его за запястья, приподнимая рукава рубашки. Кожа была чистой, относительно чистой — следы старых шрамов не сошли окончательно.

— Наказание бывает разным, леди. Иногда его отсутствие даже сильнее… — лорд Авертер словно опомнился и убрал руки. Засунул их в карманы брюк. — Я, грешным делом, даже заподозрил вас как-то в сговоре с магистром Эйгоном, если бы вы оказались в замке позже. Пять лет — всё-таки перебор.

— То есть единственное, чем я могу быть — проверочным материалом для юных, нестойких душевно низких магистров и служек⁈ — это было так, это было справедливо, но неожиданно неприятно.