Ефимия Летова – Женщина для утех семьи Бэкхейм (страница 67)

Я знала, но неопределенно качнула головой. Мне нравилось слушать его голос. Мне было интересно. И хотелось сидеть здесь. С ним.

— Магии внутренней и врожденной Изначальным нам даны лишь зачатки, и это совершенно правильно и разумно: люди грешны и слабы, обладай кто-то из них неимоверной магической силой, мог и не устоять против… искушения. Но при этом Творец позаботился о том, чтобы у людей был шанс развивать свой мир, защищаться от врагов и безжалостных стихий. Поэтому магия у нас внешняя. Простите, леди, я увлёкся. Когда-то я рассказывал это детям в школе, — я не смотрела на его лицо, но улыбку чувствовала по голосу.

— Вербовали будущих адептов?

— Отнюдь. Просто… люди должны знать об этом. Все должны знать. Изначальный не делал магические способности принадлежностью какого-то одного слоя или группы людей.

— Как они выглядят, эти магические источники?

— Сам я там не был, как вы понимаете, — лорд Авертер снова присаживается на стол рядом со мной. — Насколько я понимаю, это сродни залежам некой металлической руды… вкрапления заряженной магии породы, как-то так, тоже не слишком понятно, верно?

— Нет, почему же. Я знаю, что такое руда.

— Возвращаясь к нашей печально известной теме противостояния Хорренхая и Ирталии — всё дело в лагройской звезде.

— Что это такое? — я положила руку на его ладонь, сжимающую край стола, и лорд Авертер дёрнулся, но руки не убрал. Посмотрел на потолок, а потом и вовсе закрыл глаза. Руку не отодвигал.

— То, что в народе прозвали Смутной пустошью. Спорная территория, богатая магическими источниками.

— Почему звезда? Я видела на карте, это скорее, какой-то вытянутый… клинок.

Мы переплели пальцы. Я пододвинулась ближе.

— Сейчас — да, но раньше, когда это была ещё лагройская территория, она действительно напоминала звезду. В общем, неважно. Говорят, что там — крупные залежи. Но точно никто сказать не может. Ирталийские и хорренхайские войска на границах бдят денно и нощно, чтобы противник не сунулся на спорную территорию — пока она считается спорной, разумеется.

— Как это глупо… — я прижалась щекой к его руке. — И из-за этого столько смертей и всего прочего?

— Это магия, леди. Это — ценнейший ресурс, сила, комфорт, артефакты, усиление воздействия целительских зелий, совсем иная продолжительность жизни…

— Почему бы не разделить земли пополам?

— О, леди, два государства — не малые дети, а спорная территория — не пряник. Во-первых, никто не знает точно, где именно расположены эти источники, а если и знает, то скрывает так, как не скрывал бы истинный лик Изначального, да простятся мне эти святотатственные слова. Ну а вдруг после разделения кто-то заберёт себе больше другого? А во-вторых, всё — лучше, чем что-то.

— Можно было бы исследовать земли, найти источники и уже потом…

— Можно, леди. Но очевидно, человечество ещё не вышло на этот уровень взаимодействия. Магии немного. Источников не много, и их месторасположение — тайна. Будет смешно, если окажется, что их и вовсе там нет. Смешно — и в какой-то мере даже справедливо.

— И герехтеры вмешиваются в эти игры.

— Да, леди. Потому что идёт война, а в войне не бывает тех, кто соблюдает нейтралитет. Есть предатели и воины. Мы вмешиваемся, но стараемся не проливать кровь и не терять разум.

— Разве с точки зрения Изначального, Хорренхай чем-то лучше Ирталии?

— Нет, леди. Любая человеческая жизнь ценна. Но ещё страшнее хаос.

Я поцеловала его ладонь. Пальцы — по одному. Снова прижалась — лбом.

— Это все ценные идеи на сегодня? Спокойной ночи, Римия.

— Спокойной, — эхом отозвалась я, чувствуя себя куклой, деревянной куклой на шарнирах с фарфоровой головой. — Спокойнейшей.

Встать, собрать стопочкой письма, подойти к двери, открыть дверь, выйти, закрыть дверь. Идти по лестнице, считая ступеньки и магические светильники, собственные шаги, вдохи и выдохи.

К своей комнате я подхожу так, будто её с комнатой лорда Авертера разделяет несколько километров — остаётся только удивляться тому, что магия контракта позволяет мне это движение. Ещё не так уж поздно, а заняться абсолютно нечем, и я просто сажусь на кровать и смотрю в стену, пока внезапный тихий стук в дверь не заставляет меня подскочить на месте.

— Входи! — хрипло, со сна, говорю я, уверенная в том, что это опять Лиока — кто же ещё? Поворачиваю голову к двери и застываю, увидев на пороге лорда Авертера.

— Что вам угодно? — после предшествующих тренировок мой голос наконец-то оказался таким, каким и хотелось, чему я не смогла не радоваться: сдержанный, почти безразличный, в меру усталый. — У вас появилась какая-то новая информация? Или — не могу не вернуть ему его же слова — какие-то ценные идеи?

Он не ответил, глядя сквозь меня в стену напротив, а я подождала пару минут и пожала плечами — кажется, отвечать он не собирался.

— В таком случае, доброй ночи. Доброй или спокойной.

— Как вы это делаете? — наконец спросил он.

— Делаю что?

— Привлекаете. У вас же наверняка есть какие-то… уловки? Возбуждающие снадобья, распаляющие зелья, что-то вроде особой магии?

Мне стало почти смешно. Нам было так хорошо разговаривать друг с другом, обсуждать что-то, но это не меняло того неразрешенного и неразрешаемого, возможно, напряжения, не дававшего нам стать просто друзьями.

— Лорд Авертер, вы несколько неверно понимаете суть моей… работы. Мне не нужно кого-либо распалять, привлекать или возбуждать. Мужчины семьи Бэкхейм приходят ко мне сами, — я едва удержалась от того, чтобы сделать показательный жест рукой: вот, мол, как вы сейчас. — Если они не приходят, то обычно я возношу благодарственную молитву Творцу.

— Вы? Молитву Творцу?

— Кажется, вы изучали мой контракт. Один из восьми дней недели я обязана посвящать молитвам, уговаривая Всевышнего простить меня, грешную. Человеческое отродье, по ошибке или прихоти Чорая появившееся на свет в этом совершенном идеальном мире. Оставьте меня, пожалуйста. Вам не требуются мои услуги, зато они регулярно требуются другим, и мне необходим отдых…

Лорд Авертер повернулся и закрыл дверь на щеколду. Тихий щелчок прозвучал, как выстрел. Помедлил, подошёл ближе. Я вспомнила нашу последнюю встречу, закончившуюся моим бегством, его почти обречённый голос «Что мне для вас сделать?», и волна болезненного жара прокатилась по телу. Скорее уж мне было впору спрашивать его про магию и зелья! Я закусила губу.

«Уходи, уходи, уходи!»

— Я не должен о вас думать, — тихо сказал мой молодой хозяин, подходя ко мне. — Я не должен, это грех, это неразумно, но я думаю, всё время. И это настолько неправильно, я знаю, что такое случается, но со мной… вы… Я ведь должен испытывать отвращение, физическое, вы были любовницей моего отца и не только его, но… Я пытаюсь не забывать об этом, но разум предаёт меня и заставляет забывать. Я же должен осуждать вас. Или жалеть. Молиться за вашу душу.

— Благодарю покорно за такую заботу о моей душе, она передаёт вам огромное спасибо. Простите, что вызываю у вас какие-то мысли, без них ведь куда спокойнее, верно? Проснулся, помолился о душе ближнего — жизнь прожита не зря.

Вот теперь мы стояли близко-близко, невыносимо, непозволительно для тех, кто собирается разойтись. Мне пришлось от него отвернуться, чтобы скрыть лицо, опрометчиво радуясь, что мои сумасшедшие от тоски по нему глаза он уже не увидит, а он положил руку мне на плечо, удерживая, притягивая к себе. Я ощущала его тело спиной, чуть откинув назад голову, прижалась затылком к его груди. И мне мучительно хотелось быть ещё ближе.

— Римия…

Его руки скользнули по предплечьям и сомкнулись в замок на моём животе.

— Что мне для вас сделать, лорд Авертер? — всё-таки моя выдержка была не безгранична, и голос бессовестно это выдал. — Почему вы пришли, почему не уходите? Вы же знаете, что я не могу удержаться от того, чтобы…

Я развернулась. Удивительное ощущение падения в пропасть у того, кто продолжает стоять неподвижно на твёрдой земле. Постоянно меня рядом с ним преследует.

— Я не могу удержаться от того… — беспомощно проговорила я, не зная, как закончить начатую фразу, — в чём вы потом будете обвинять меня, вы непременно обвините во всём меня, а вы сами ко мне пришли и…

Его рука мягко легла на основание шеи. Это был уже не столь невинный жест, но его всё ещё можно было при необходимости оправдать.

— Что это за магия, лорд Авертер? Её вряд ли смогут добыть в магических источниках Смутной пустоши.

Он стоял передо мной, потерянный перед силой своего желания, противоречащей всем его убеждениям и рациональным устремлениям, не знающий, что с ним делать.

Зато знала я.

Шагнула, потянулась к его лицу, приподнимаясь на цыпочках. Смотрела в его глаза — тёмно-кофейные, без капли молока, без крупинки сахара — и меня едва ли не трясло от предвкушения. От желания. От необходимости сдержать это желание.

— Что мне для вас сделать, лорд Авертер?

Он коснулся моих губ своими, сначала легко-легко, потом — чуть сильнее, и я раскрылась ему навстречу, мягко, постепенно, хотя мне нужно было глубже, но я сдерживалась. Он закрыл глаза, а я — нет, мне так хотелось разглядеть его всего, тёмные брови и пушистые ресницы, крошечный шрам на переносице, светлую мягкую кожу.

Лучше всего было молчать, но я не могла — потому что, возможно, боялась, что он опять скажет что-нибудь такое, что доведёт меня до слёз. Я обхватила его руками за шею, зарываясь в густые волнистые волосы. А потом мои руки опустились ниже.