Ефимия Летова – Женщина для утех семьи Бэкхейм (страница 10)

— Как бы тебе сказать… Это очень образованные люди, обладающие магическими способностями, почитающие Творца и старающиеся стать совершенными для того, чтобы служить ему наилучшим образом. Вот только совершенство они понимают весьма специфически. Жить они предпочитают замкнуто, хотя им не возбраняется покидать общину, вот как Аверт сейчас. Каждый юноша, кто попадает в Орден, проходит путь от простого служки, а главные у них — три Высоких магистра, которым все подчиняются, как Его Величеству. Герехтеры много чем занимаются, ездят по другим странам с разными дипломатическими и военными миссиями, оберегают верующих в Творца в иноверных краях…

— Они не женятся?

— В том числе. Не женятся, не заводят детей, вообще не встречаются с женщинами, хранят, видишь ли, чистоту телесную и чистоту в помыслах. Ну и всячески развивают и совершенствуют дух, тело и магию.

— Но почему им нельзя заводить законные семьи, что в том… нечистого? — я действительно не понимала, чем отношения с женщиной могут помешать в развитии духа и тела, да и вере в Изначального. — Если бы Творец не хотел, чтобы мужчины были с женщинами, то и вовсе никаких женщин бы не создал, разве не так?

— Это сложно, милая, люди, знаешь ли, обожают выдумывать себе сложности, так им интереснее жить, — лорд Викон снова рассмеялся. — Мой давний друг Эйгон объяснил бы лучше, а я так никогда не лез в их мудрёную философию. Но если простыми словами: женщины зачастую крадут наше время, наши деньги, силы и терпение, но в краже сердец им просто нет равных, — он рассеянно погладил одно из писем от своей принцессы мозолистым пальцем. — Я вот мечтал о высотах на службе и мог бы их достичь, о да. Непростые дела я улаживал, почти что наравне с Эйгоном — а герехтеры, знаешь ли, на особом счету у Его Величества, им доверяют самые сложные задачи, хотя бы потому, что даже во время самых жёстких периодов противостояния с Ирталией храмовников не трогали ни по одну сторону от границ. Негласный закон такой. Так о чём это я…?

— О сердце, — подсказала я.

Глупая, глупая метафора. Почему обычный орган, перегоняющий кровь, стал символом всех этих сложных чувств?

— Верно. Женщины крадут мужские сердца и занимают их без остатка. Боюсь, Творец уже не сможет отвоевать себе достойного места там. Конечно, мне хотелось бы, чтобы у Аверта были жена и дети, чтобы род Бэкхеймов продолжал именно он, он хороший мальчик. Но, сказать по правде, я не был счастлив в браке, детка… да я тебе сто раз уже говорил! Ни я, ни Содель, ни Ликор… Да и дети, во всяком случае, мои дети не стали отрадой старости. Тогда как Эйгон, хоть и мой ровесник, до сих пор бодр и, кажется, вполне счастлив на своём месте. Мне было трудно обвинить мальца Аверта в том, что он не пошёл по моему пути.

Я хотела задать ещё столько вопросов! И о загадочных герехтерах, и о том, почему лорд Содель не стал «отрадой старости», на мой взгляд, его-то упрекнуть было не в чем. И о лорде Авертере я тоже хотела узнать побольше, а это уж точно было совершенно лишнее — судя по всему, сын лорда Соделя не собирался возвращаться в семью, и надеяться мне было совершенно не на что.

Вместо всего этого я улыбнулась как можно более беспечно.

— Вы тоже я так смотрю, гораздо бодрее, нежели хотите показаться.

— Может быть, милая! — лорд Викон хмыкнул. — А может быть, дело в тебе: мне, знаешь ли, не хочется выглядеть совсем уж развалиной рядом с тобой, детка. Чужая молодость порой так же живительна, как и эти гадкие лечебные снадобья, что ежедневно таскает мне Сантима, поэтому-то многие и требуют внуков от собственных лоботрясов-детей… Позвольте, леди! — он с комичной галантностью протянул мне руку, словно приглашая на танец, и я тут же, не задумываясь, вложила в неё свою.

— Не так быстро, по правилам этикета тебе следовало бы поартачиться, мысленно досчитав до двадцати!

— Ваши правила давно устарели, в наше время достаточно досчитать до пяти! — фыркнула я, подначивая старого лорда. Его рука легла мне на талию, и мы сделали пару вальсирующих шагов в сторону окна, а затем — пару шагов в сторону камина.

Лорд Содель учил меня танцам, и при нём в замке музыка звучала куда чаще, чем теперь, хотя в семейных праздниках я ни тогда, ни теперь, разумеется, не участвовала.

— Зачем вы всё время запираетесь в своей комнате? — мягко спросила я. — Уверена, ваши родные будут только рады, если вы станете чаще общаться с ними. Скоро будет день рождения леди Асгаи…

— Мой добрый ангел, на кой Чорай мне эта злобная тощая швабра и радость по поводу того, что ещё один год она шаркает по моему дому и суёт свой нос везде, куда её не просят⁈ — возмутился старик, а я, не выдержав, рассмеялась, уткнувшись лбом в его плечо, и лорд Викон подхватил мой смех. Мы хохотали так, как я, кажется, за всю жизнь не смеялась. Но потом смех лорда перешёл в кашель. Я похлопала его по спине, но безрезультатно.

— Позвать гойду Сантиму? — я вдруг перепугалась, так как щёки старого хозяина раскраснелись, а кашель стал каким-то хрипящим и лающим, но мужчина только замотал головой. Я едва ли не силой уложила его обратно в кровать и торопливо расстегнула несколько верхних пуговиц халата, обычно глухо застёгнутых.

Пальцы коснулись чего-то холодного и твёрдого. Я одолела очередную пуговицу и едва ли не ахнула — на шее лорда Викона обнаружился потрясающей красоты перстень на тонкой цепочке: с ярко-алым камнем в форме шестиугольной звезды.

К своему стыду в этот момент я даже забыла о плачевном состоянии хозяина, залюбовавшись диковинным украшением.

Лорд Содель носил лаконичное кольцо-печатку с выгравированным фамильным гербом: золотой розой на фоне меча. У лорда Ликора было несколько разных перстней, уже безо всякой символики, и цепочки с браслетами тоже были, а вот старший Бэкхейм, как мне казалось, к побрякушкам был по-военному равнодушен… Я стряхнула невольное оцепенение и торопливо налила воды из кувшина в любимую хозяйскую кружку.

— Да уж, насмешила, так насмешила! — хозяин, к счастью, уже приходил в себя.

— Это вы меня насмешили!

— Смеяться в компании, милая, куда веселей.

— Почему вы не носите его на пальце? — я кивнула на перстень. Сегодня, кажется, я превзошла себя по количеству бестактных вопросов.

— Ещё одно воспоминание, и не самое лучшее, — улыбка вдруг пропала с лица лорда Викона, но если он и рассердился на что-то, то явно не на моё любопытство: слишком уж погружённым в себя был его взгляд. — Иди к себе, девочка. А это колечко однажды будет твоим.

— Да вы что! — я и смутилась, и испугалась. — Хватит говорить такие вещи, что это с вами сегодня! Лучше отдайте кому-нибудь из внуков.

— Внуки… — лорд Викон вздохнул. — Авертеру не нужны подобные игрушки, а Лавтуру я бы с радостью подарил бы хорошую порку, да, боюсь, опоздал лет этак на пятнадцать. Иди, иди, милая. В твои годы сон ещё приносит покой и отдохновение, в отличие от моих.

Время перевалило за полночь, действительно следовало возвращаться. Этим вечером меня ждал неугомонный Лавтур, которого слишком мало пороли в детстве, и, к сожалению, в его представлении отнюдь не совместное чтение являлось подходящим совместным досугом.

— Детка, — окликнул меня лорд Викон. — Постой ещё минуту. Послушай-ка… Знаешь, я тут подумал, что ты, ну, и пожалуй, Аверт — единственные, с кем я могу говорить начистоту. Я уже не молод, да и не особенно здоров, мало ли что… В общем, есть у меня одна просьба.

— Конечно, — от того, что пожилой хозяин так незатейливо объединил нас с лордом Авертером хотя бы своим доверием, мурашки побежали по коже. — Всё, что угодно.

— Если вдруг… А точнее, когда моя душа отправится к Изначальному, забери мои письма. Ирталийского ты не знаешь, но это пустяки. Я прошу, забери их и сохрани! И никому-никому не отдавай и не показывай, Авертер такое читать не будет, а остальным… На самом деле, их давно следовало уничтожить, но у меня рука не поднялась. В этих бумагах скрыто немало старых тайн, которые даже спустя десятилетия способны взбаламутить воду — не в ручейке, в океане, милая. Пусть себе мирно лежат на дне. Забери их, ты знаешь, где они хранятся, а если сможешь — сожги. Они все, — лорд махнул рукой в сторону камина, — душу бы из меня вытрясли за эти письма, но им ничего не достанется. Никому из них. А это колечко будет моей маленькой наградой.

— Конечно, заберу, только Изначальный ещё очень долго не придёт за вашей душой. И наград мне никаких не нужно, — я поклонилась и вышла в коридор, как всегда, с одной молитвой, не Творцу — неведомым высшим силам: никого не встретить, добраться до своей комнаты незамеченной. И когда это мне-таки удалось, почти мгновенно уснула без всяких мыслей о таинственных храмовниках, о старых письмах и страшных тайнах.

Всегда бы так.

Устав Святого Ордена герехтеров

УСТАВ ОРДЕНА ГЕРЕХТЕРОВ

Ты будешь принят в Орден, если ты одарённый магически юноша, достигший 16 годов от рождения, независимо от происхождения, дохода, достоинств и пороков и веры в Творца твоих отца и матери.

Вступив в Орден, ты получишь новую судьбу, пройдя путь от младшего служки до Высокого магистра, остановившись на той ступени, до которой сможешь добраться сам и на которой сможешь удержаться благодаря прилежанию, личным достижениям и мужеству. Уважай младших, подчиняйся старшим, будь надёжной опорой всем и помни — при возведении здания важен каждый брусок.