Ефимия Летова – Три седьмицы до костра (страница 16)
- Я бы хотел пригласить всю вашу семью в город. Снеговицу там не отмечают, но через седьмицу в городе тоже будет большой и веселый праздник, посвященный завершению старого года и началу нового. Знаю, что город не пришелся тебе по душе, но уверяю тебя, в канун нового года ничего подобного ты не увидешь, - внезапно Вилор чуть понизил голос и добавил. - Я хотел бы пригласить именно тебя, но, боюсь, это сочтут неприличным и начнут судачить.
Меня? В город? На праздник, с Вилором?
- Я... поговорю с родителями, - неуверенно сказала я. - Не хотелось бы, чтобы у тебя были из-за меня неприятности или проблемы.
- Из-за тебя - никогда,
***
- Лас Виталит пригласил тебя на праздник? - мать смотрит на меня недоуменно.
- Не меня. Нас. Саню, Телара...
- С чего бы ему приглашать их?
- Я же говорила, мы еще в городе познакомились. Лас Виталит очень... доброжелательный.
- Ну, если только Саня захочет поехать... хотя куда ей, с малышкой-то на руках, - в голосе матери звучит сомнение. - Тая...
- Я на городских праздниках не была ни разу, - голос настолько беспечен, что мне самой не по себе.
- Лас Виталит - служитель неба, дочь. Им не положено...
- Знаю, - резко обрываю я - это ошибка, мать смотрит еще пристальнее. - Просто хочу поглядеть на праздник. После того, что случилось с Тедом, - я заставляю себя сказать это, и мне мерзко и от собственной лжи, и от чувства вины и жалости, которое я вижу на лице матери из-за этих слов. - После того, что случилось с Тедом, я не уверена, что кто-либо захочет в ближайшее время меня пригласить.
- Если только с Асанией, - сдается мать. Другого мне и не надо. С Саней можно попробовать договориться. Я все для себя решила и не хотела упускать ни единого мгновения.
***
Саня смотрела на меня во все глаза.
- Таська, ты с ума сошла, что ли?
- Я тебя никогда ни о чем не просила, - говорю я тихо, коротко обрезанные ногти впились в ладони, словно стараясь удержать руки от дрожи. Невероятно сложно не отводить взгляда. - Ни о чем и никогда, а сейчас...
- Тась, да я ради тебя все сделаю, но как же ты не понимаешь, ты - молодая незамужняя девушка, а он взрослый мужчина, который никогда на тебе не женится!
- Саня, я просто хочу сходить с ним на праздник, ничего больше.
- И он согласится?
- Это просто праздник.
- Не просто! - сестра дует на голову дочери, золотистые прядки разлетаются со лба. - Тася, мужчины это чувствуют.
- Что - это? - вести такой разговор мне непривычно... и неприятно. Стыдно. Но я не могу отступить.
- Мужчины чувствуют, когда рядом с ними влюбленная женщина. Влюбленная, значит, готовая на все, Вестая! И это очень... заманчиво. Такая власть развращает даже самых стойких, даже самых крепких духом.
- Речь идет только об одном празднике. Пожалуйста. Разве ты не знаешь, Саня, я... здравомыслящая.
- Честно? - отвернувшаяся было к дочери сестра снова поворачивается ко мне. - Не знаю, Тая. Ты всегда, кроме самого раннего детства была такая тихая, но тишина бывает разной. Иногда это тишина мирного утра пестреня, а иногда - затишье перед грозой.
- Саня...
- Ш-ш-ш, - укачивает крутящуюся хнычущую Таниту Саня. Влево-вправо, влево-вправо, влево-вправо... - Ш-ш-ш, маленькая...
***
- Лас Виталит, вы же сможете приглядеть за Таей? - Саня выглядит совершенно спокойной, словно всё, что происходит - в порядке вещей. - Мне хотелось бы повидать подругу, которую я не видела уже пару лет, а всевозможные забавы, сказать по правде, мне безразличны.
- Конечно, ласса Асания, - Вилор неплохо скрывает удивление, поддерживая предложенную игру. - Не беспокойтесь, с Вестаей все будет в порядке. У нас спокойные праздники, служители неба курируют их. Никакой огненной воды на улицах, только музыка, танцы, угощения, актёрские представления...
- Служители поддерживают театр? - с некоторым сомнением переспрашивает Саня. - А я слышала, что был объявлен повсеместный запрет на проведение публичных спектаклей.
- С предложением запрета выступал король, - поправил сестру Вилор. - Была довольно неприятная история с постановкой, выставляющей королевскую семью... не в самом благовидном свете, да и... еще несколько скандалов по поводу... - Вилор замялся. - Отношений некоторых знатных людей и актерок, но лас Иститор, напротив, всегда поддерживал настоящее искусство. Так что именно он вернул театр людям.
Саня хмыкнула.
- Безусловно. Разве можно отказаться от такой прекрасной возможности наглядно показать людям, как именно им нужно жить! А шумные праздники так удачно отвлекают от публичных казней...
Я не вмешивалась в разговор, поскольку прежде никогда не видела театральных выступлений и даже не знала о том, что когда-то они были запрещены. Вилор, живший доселе в городе, конечно, был в курсе происходящего, но сестра... беспечная Саня, не особо любившая школу и учёные предметы, весёлая и легкомысленная, последние два года целиком поглощенная семейными хлопотами и заботами, иногда поражала меня глубиной и точностью своих суждений.
- Скажите, куда подвезти Вас, - предложил Вилор, и Саня, к моему удивлению, назвала точный адрес - я-то была уверена, что городская подруга - выдумка. Но вот большие резные ворота открылись, суровый привратник спокойно выслушал слова сестры, из двери внушительного каменного особняка выглянула аккуратная горничная, а через треть горсти выбежала молодая женщина с завитыми в локоны волосами и крошечным малышом на руках.
Саня пристально взглянула мне в глаза, а потом повернулась и защебетала со смутно знакомой мне девушкой, когда-то жившей в нашей деревне, а с удачным замужеством перебравшейся в город. Отчего-то я вдруг представила себе похожий дом, Вилора и себя в саду за металлическим узорчатым, где могли бы играть наши... Но еще один взгляд Сани, обернувшейся ко мне у самой двери перед тем, как зайти в дом, резко полоснул по несбыточным и глупым мечтам. Только праздник, один-единственный. Ничего более.
***
Как и в первую поездку, город поражает меня обилием незнакомых, сильных, кружащих голову запахов: медовых горячих отваров, которые варят прямо на улицах в огромных чугунных котлах и бесплатно разливают всем желающим, приторно-сладкий - запеченных в карамели с корицей яблок, выпекаемых на здоровенных чугунных сковородах блинов с домашним топленым маслом... от этих вкусных тягучих ароматов рот наполняется слюной. Всюду звучат голоса и смех, ругань, разговоры через перекрикивания... всего слишком, все громче, ярче, резче на порядок, чем то, к чему я привыкла. Мать дала с собой мне немного денег, и я прикидываю, что взять братьям - яблок или карамельных петушков, а может быть, и на то, и на то хватит?
Город принарядился, как идущая на смотрины девица и, несмотря на серость и зябкость, присущие морозю, выглядел нарядно и ярко: огромные разноцветные банты из шёлковых лент, выдувные шары из цветного стекла, ажурные расписные деревянные домики, подвешенные на веревочках к веткам. Кое-где на деревьях, правда за заборами, в садах домовладельцев можно было увидеть глазурированные пряники.
Вилор повел меня на пеструю шумную ярмарку, где, совершенно не слушая мои протесты вручил мне огромную чашку какого-то терпкого, сладкого горячего напитка и свернутый треугольником тонкий до дырочек блин с россыпью томленой красной винницы - болотной чуть кисловатой ягоды.
Внезапно я увидела чуть поодаль от торговых лавок россыпь людей в рабочей потрепанной, торопливо раскладывающих доски и сколачивающих их между собой в достаточно большой - пятнадцать на пятнадцать локтей деревянный постамент. У меня закружилась голова, а пальцы сами собой вжались в локоть идущего рядом Вилора, в ушах зашумело.
- Тая? - служитель развернулся. - Ты что, девочка?
- Ты же обещал, - прошептала я. - Никаких...
- А! - Вилор вдруг рассмеялся и приобнял меня за плечи. - Это совершенно не то, Тая! Это театральные подмостки, помнишь, мы говорили с Асанией - лас Иститор всячески поощряет искусство. Хочешь, останемся и посмотрим? Я думаю, горсти три до начала у нас еще есть...
- Хочу, - неожиданно ответила я. - Посмотрим.
И мы пошли дальше вдоль рядом с различными сладостями и красивой многообразной всячиной - от гребней для волос до конских упряжей.
Руку с моих плеч Вилор не убрал.
***
Перед синим одеянием Вилора люди расступались, одни - с доброжелательной улыбкой, другие - осторожно, отводя глаза. Впрочем, я не особо смотрела на людей. Проходить к самому краю помоста Вилор не стал, отыскав нам удачное местечко с краю, и расталкивать никого не пришлось - рядом со многими зрителями стояли дети - и все было видно.
Мне было интересно посмотреть на представление, несмотря на скептический тон Сани, несмотря ни на что. Толпа собралась внушительная, и от этого по телу вновь побежали тревожные мурашки - каким-то обостренным чутьем я вдруг уловила родство ощущений того, предыдущего раза и этого, казни и развлечения. Но вот прогудел нездешнего вида гонг из позолоченного металла, людской гомон стих, а на деревянные подмостки вскочили на удивление блекло и небогато одетые люди. Первые мгновения я совсем не могла вникнуть в происходящее, голоса казались то слишком тихими, то невнятными,а эмоции чересчур преувеличенными, но спустя примерно горсть втянулась так, что забыла и о своем спутнике, и о празднике, и о себе самой.