Ефимия Летова – Книга (страница 17)

Я вдохнула, выдохнула. Посмотрела на череп в скорпионишной. На абстрактную картину на стене. На трещинку в углу экрана.

Ну, нет. План есть — идём по плану. Вирата должна умереть? Значит, она умрёт. Никуда не денется. Пойду ещё чего-нибудь съем и придумаю, каким образом её убить, желательно, так, чтобы больше она уже не воскресла.

А потом подумаю об отборе и главной героине. Мне, между прочим, ещё ей имя придумывать и даже внешность. Не до второстепенных персонажей, разобраться бы с главными, так что — наберите воздуха поглубже, дорогие читатели.

Если что — я тут не при чём.

Я не виновата.

Глава 17. Криафар.

Голоса женщин стихли, и я открыла глаза, огляделась, по-прежнему ощущая слабость, тошноту и головокружение, как после сотрясения головного мозга — остались воспоминания тела из детства. Но когда, откуда я падала..? Не помню.

Кто я.

Где я.

Что со мной произошло..?

Впрочем, ответ на первый вопрос у меня был — меня зовут Кнара, моя фамилия Вертинская, и я писательница. Я помнила собственное лицо, словно отражённое в зеркале, часы, проведённые за компьютером, сам компьютер — серебристый металл корпуса, трещинку в левом нижнем углу экрана. Шершавый на ощупь коврик для беспроводной мышки под правым локтём с изображённым на нём скорпионом. Не знаю, почему я так и не выбросила этот коврик, мышка и без него работает Помнила кожаное кресло, удобный домашний брючный костюм, толстые шерстяные носки. Сюжеты собственных книг. Вкус кофе.

Но в то же время на множество вопросов у меня не было ответа. Какое у меня отчество? Как зовут родителей? Есть ли у меня вообще семья, друзья, знакомые? Домашние питомцы, цветы на подоконниках, дурные привычки, недоброжелатели? Что я любила есть на завтрак?

Какая-то странная амнезия. Впрочем, если у меня действительно сотрясение — наверное, это временно и вполне объяснимо.

Ладно, переходим ко второму вопросу. Где я? С учетом плохого самочувствия и разговоров о «лекарицах», вероятно, в больнице, но… Я никогда не была в подобных больницах.

Каменные стены из кирпича цвета пьяной охры. Каменный камин, в котором ярко и жарко горели самым настоящим пламенем какие-то бесформенные чёрные камни. На одной из стен — прозрачный светильник в форме цилиндра размером с трехлитровую банку с такими же пылающими камушками на дне. Крохотные окошки с непрозрачным мутным стеклом. На полу, правда, роскошная меховая шкура, но этого явно недостаточно для придания обстановке хотя бы подобия уюта. Кровать, на которой я лежала, тоже оказалась сложенная из камня, вероятно, с каким-то внутренним подогревом, словно емелина печка из русской сказки — камень лежбища был ощутимо тёплый.

Сказки я, значит, помню, а город, в котором живу — нет… Не уверена, что в нашем городе есть такие лечебницы. Скорее уже, частный загородный санаторий.

«По щучьему веленью, пусть мне хотя бы всё объяснят», — прошептала я, спуская ноги и обнаруживая, что ступни у меня босые. Одежда была с одной стороны вполне подходящая для больницы — бежевый халат до щиколоток с длинными рукавами из мягкой и плотной ткани, а вот под халатом обнаружилось нечто совершенно невообразимое: тонкие белоснежные панталоны длиной чуть ли не до колен и такая же белая короткая маечка на бретельках, дополнительно уплотненная в груди. На каменном полу нашлась и пара престранных тапочек, напоминающих кожаные сланцы.

В каменных нишах стен громоздились стопки потрепанных книг, вышивка и вязание — по крайне мере я именно так идентифицировала клубки серых и коричневых ниток с воткнутыми в них металлическими спицами и иглами, а также какие-то предметы, названия которым я дать попросту не могла. Однако среди них не было ничего того, что, по моему мнению, должно было быть. Тумбочки, стола, стула… Умывальника, наконец. Нормального освещения. Часов на стене! Тяжелая деревянная дверь с металлическим каркасом.

Больничная палата? Санаторий? Скорее, тюремная камера. Очень странная тюремная камера. Это обилие камня, словно имитация старинного подземелья… Может быть, я на съемках фильма? Кажется, никто не собирался экранизировать мои книги, но мало ли… Надо запомнить это местечко. Если где-то и снимать фильм по «Каменному замку», то только здесь.

Я поплотнее запахнула халат и встала, наконец, просунула озябшие ноги в тапочки. Какая ещё экранизация, выбраться бы отсюда, желательно, живой и целой. Голова чугунная, руки как не мои, какие-то странные сиделки с пугающими разговорами про то, что среди десяти пальцев половина лишних…

А вдруг меня похитил фанат-читатель? Фанатка. Две фанатки?

Бред какой-то. Скорее поверю, что я актриса и снимаюсь в одной из сцен сериала по собственным циклам. Как оно там называется… камео.

Хотя никакая я не актриса. Надо выбираться отсюда и побыстрее.

Я подошла к двери и осторожно толкнула её вперёд. Дверь ожидаемо не поддавалась. Я надавила сильнее, упёрлась всем весом — и едва успела отшатнуться, потому что дверь вдруг распахнулась внутрь каменной каморки, а на пороге обнаружилась невысокая женщина с копной серых курчавых волос и с таким выражением ужаса на лице, словно за ней гналась стая крыс размером с собаку каждая.

* * *

— Милостивая Шиару! — залепетала женщина, глядя мне куда-то в грудь, расположенную как раз на уровне её глаз. — Вы поднялись, Вирата, какое счастье! Пройдёмте, прошу вас, умоляю, вам нужно лечь. Я сейчас обработаю ваши руки, благостный Шамрейн, счастье-то какое! Пойдёмте, сейчас вам станет лучше, сейчас всё пройдёт, буквально пять шагов.

Пять шагов. Мои герои измеряли шагами время, пять шагов — примерно двадцать пять минут. Но книга только началась, и я не думала, что это обозначение так быстро войдёт в обиход… Уже третий незнакомый странный человек в странном незнакомом месте. Я на съемках фильма и почему-то не в качестве сценариста, а в каком-то другом, загадочном качестве. Но почему я не помню об этом? Что скрывать, всегда мечтала об экранизации, точнее, даже мечтать-то не смела. Что, от радости ударилась головой и потеряла память?

Тем временем невысокая кудрявая дама с решительностью, несколько противоречащей её почтительным, почти трепещущим интонациями, снова потащила меня к печке-кровати, заставила подняться по каменным ступеням и бережно, но крайне настойчиво уложила на мягкий матрас. Довольно странный на ощупь, мягкий, бесконечно далекий от привычного ортопедического. Чем же он набит? Не синтепон, не пух…

— Вы кто? — наконец я заставила себя вернуться к мыслям о насущных проблемах.

— Лекарица Вин Ра, Вирата, к вашим услугам.

Я невольно посмотрела на ей пальцы: все десять были на месте и непохоже, чтобы кто-то покушался на их целостность и количество. Женщине было на вид лет сорок, стройная, с бледным ненакрашенным лицом, в сером однотонном платье с завышенной талией, словно она пришла с маскарада и не успела переодеться.

— Прошу вас, Вирата, вытяните руки и хотя бы пару шагов постарайтесь не шевелиться. Мне нужно наложить мазь.

— Что с моими руками?

Если это съёмки, то я говорю не по тексту и реагирую не так, как должно, однако никто нас не останавливает, и моя напарница не выказывает ни малейшего удивления.

Ток-шоу? Автора помещают в реальность его романа и снимают реакцию? Оригинально. В этом хотя бы есть логика, хотя кто будет такие шоу смотреть, это же гарантированно провальный рейтинг… Я закрутила головой, пытаясь прикинуть, где должны быть спрятаны скрытые камеры, а лекарица — отвратительно звучит, надо было не выпендриваться и называть криафарских врачей целителями, как везде, не забыть бы исправить — деловито засучивала рукава. Отчего-то не в силах противостоять напору женщины, я действительно вытянула вперед руки, автоматически скосила глаза и увидела, что предплечья до локтей замотаны бинтами. И это мне не понравилось. Вин Ра принялась аккуратно разматывать бинты, и происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. В геометрической прогрессии.

— Что с моими руками?

— Вы не помните, Вирата?

— Почему вы меня так называете? Мы где? Здесь съёмки? Я не давала согласия. Это противозаконно! Мне нужно домой.

Действительно, нужно, вот только в упор не помню, почему. Не утюг же я забыла выключить. Кстати, сколько сейчас времени? Надо выложить проду, если только я её дописала…

— Вы испытали сильное нервное потрясение. Я помогу вам. Станет легче. Не волнуйтесь. И больно не будет, обещаю.

Если бы хоть кому-то становилось легче от фраз «не волнуйтесь» и «это не больно»! Я боюсь врачей. Сильно боюсь, хотя совершенно не помню, кто и когда меня напугал. Но…

Освобожденная от бинтов кожа ощутила прикосновение воздуха Я приподнялась и взглянула на руки. А может быть, и не стоило бы этого делать, потому что начиная от запястий и до сгиба локтя кожа рук была грубо и хаотично исполосована узкими бордовыми и очевидно свежими шрамами.

Я не могла такое сделать, мне нельзя… Не помню, почему, не знаю, но мне нельзя такое с собой делать. Кто-то напал на меня? Маньяк? Кто-то… Нет, быть того не может! Я чуть согнула онемевшие пальцы, но ожидаемой боли не почувствовала.

Грим? Оскара гримёру…

— Сейчас мы всё подлечим, Вирата, — успокаивающе ворковала серовласая Вин Ра, извлекая откуда-то из недр своего наряда узкую стеклянную колбу. — Будет жечь, но недолго. Следы останутся совсем слабые, я думаю, пара солнцестоев и благосклонность Шиару — всё заживёт. Постарайтесь не двигаться.