Ефим Курганов – Кагуляры (страница 38)

В общем, я приняла рассказ капитана. Пришлось смириться с правдой – мой несравненный Франсуа по доброй воле вошёл в преступную организацию сумасшедшего Эжена Делонкля. И всё же те чувства, которые я испытывала, слушая Берриля, были весьма противоречивы. Да, для меня это был удар, но в то же время, поскольку моего Франсуа уже не было в живых, я обрадовалась, что могу узнать о моём возлюбленном что-то, чего раньше не знала. Этот рассказ стал ниточкой, по-прежнему связывавшей меня с моим Франсуа.

Однако слова Берилля о Делонкле стали только началом долгого жуткого рассказа. В 1942 году, по словам капитана, мой возлюбленный примкнул к Жозефу Дарнану и оказался в рядах Службы порядка (Service d'ordre légionnaire (SOL).

Ужасно! Примкнуть к Жозефу Дарнану, этому исчадию ада, истинному проклятию Франции! Это человек-зверь, убежденный садист! И получается, что Франсуа служил под его началом, выполнял его приказы, а об общем содержании этих приказов нетрудно догадаться.

Неудивительно, что сам Франсуа никогда не рассказывал мне о Дарнане, а только о Делонкле, потому что по сравнению с Дарнаном сумасшедший Делонкль просто белая овечка. Все знают, что в 1945 году Дарнана казнили за коллаборационизм, за массовые казни и за высылку евреев в концентрационные лагеря. Деятельность Делонкля никогда не имела такого размаха.

Мне кажется, что моего Франсуа извиняет лишь то обстоятельство, что в 1942 году он не знал, во что превратился Дарнан, с которым познакомился гораздо раньше, в 1936–1937 годах. В те времена Дарнан был вовсе не палачом на службе немцев, а журналистом, который так сильно сочувствовал кагулярам, что вступил в орден. Убивал ли Дарнан кого-либо в то время, я не знаю, как не знаю и о том, что делал мой Франсуа. Капитан Берриль не располагает достоверными сведениями на этот счёт.

Говорят, перед казнью своей 10 октября 1945 года в форте Шатийон Дарнан будто бы заявил: «Я клялся в верности нашей организации, целовал трехцветное знамя. В могилу с собою я унесу секреты кагула». Получается, что Дарнан всегда ощущал себя в первую очередь кагуляром, а не пособником нацистов.

То же самое, наверное, Дарнан сказал и моему Франсуа:

– Мы – прежде всего кагуляры, а кагуляры должны держаться вместе.

Важно и то, что уже в 1943 году Франсуа покинул Дарнана, очевидно, поняв, что соратник по ордену перешёл некую черту, за которую переступать нельзя. Тем не менее «человек Дарнана» – это клеймо, выжженное навеки, и его не стереть никакими деяниями.

Глава шестая. «Герцог де Гиз» – партизан

Когда капитан Пьер Берриль сообщил мне, что уже в мае 1943 года мой Франсуа оказался вдруг в рядах партизан, высоко в горах, на плато Веркор, эти слова меня безумно обрадовали. Обрадовали несмотря ни на что!

Капитан пытался убедить меня, что мой Франсуа был заслан туда Дарнаном, но в этот раз я упорно не верила и не верю до сих пор, потому что Франсуа-партизан гораздо больше похож на того Франсуа, которого я знала.

Напрасно капитан качал головой и говорил:

– Не обольщайтесь, милая Николь. Не стоит делать преждевременных выводов, тогда и разочарование не будет столь страшным и разрушительным.

Должно быть, за время работы в Елисейском дворце Беррилль превратился в законченного циника и пессимиста, поэтому из всех возможных вариантов ему кажется наиболее вероятным самый худший. Берриль не был на плато Веркор и не мог знать ничего наверняка, но твердил мне, что Франсуа прибыл на плато Веркор по личному указанию своего шефа Жозефа Дарнана, а Дарнан получил распоряжение заслать своего человека в Веркор из Лондона от полковника Пасси, начальника деголлевской разведки.

Получается, что Дарнан, фактически состоящий на службе у немцев, сотрудничал ещё и с разведкой де Голля, лидера французского Сопротивления? Нет, во мне пока нет столько цинизма, чтобы в это поверить! Пусть Берриль объяснял мне, что кагуляры всегда сотрудничали друг с другом ради борьбы с коммунистами и что Пасси был таким же кагуляром, как Дарнан, но для меня это вовсе не означало, что Франсуа состоял в рядах партизан как шпион и провокатор.

Капитан старался говорить со мной предельно корректно, очень осторожно и даже нежно. Он подал мне носовой платок, когда я уже готова была разрыдаться от всех этих рассказов, которые мне пришлось выслушать, но я всё равно не верю капитану до конца. Берриль может искренне заблуждаться. Все они в Елисейском дворце циники! Именно эта мысль спасала меня от погружения в самую бездну отчаяния, а капитан продолжал говорить:

– Николь, милая моя девочка, примите, пожалуйста, в расчёт, что дисциплина у кагуляров даже не военная, а еще покруче, ведь это сверхсекретная организация. Если бы Франсуа не подчинился, это неминуемо означало бы для него смертный приговор.

Итак, по версии Берриль мой Франсуа, получив задание от Дарнана, добрался до Гренобля, а оттуда с проводниками поднялся в горы и прибыл в Веркор, где первые партизанские отряды появились ещё в 1941 году. К 1943-му там скопилось множество партизан, хотя их число значительно уменьшилось в мае 1943 года, когда против них была проведена крупная операция, и в результате 2 из 5 ключевых руководителей Веркора были арестованы. Эту операцию проводили итальянские военные, поскольку Италия получила данную территорию после того, как Францию целиком оккупировали немецкие войска. Ситуация улучшилась в сентябре, когда в Италии высадились союзники, и итальянским фашистам стало не до Веркора, однако партизаны всё равно сидели тихо из-за недостатка оружия. Командиры из Веркора взывали о помощи в Лондон, к генералу де Голлю и его «Сражающейся Франции», но генерал оружием почти не помогал, зато утвердил план «Свободной Республики Веркор», которая должна была стать плацдармом для освобождения Франции от фашистов.

В марте 1944 года доставку оружия партизанам организовали британцы. 30 самолётов сбросили 580 контейнеров с оружием и боеприпасами. Выброска проводилась днем, а для опознавания парашюты были раскрашены в цвета французского флага.

В ответ на это немецкие части и отряды французской милиции Дарнана разбили партизанские отряды на плато Глиэр, находившемся недалеко от Веркора. 125 партизан погибло, около 400 попало в плен. Снабжение оружием было приостановлено, чтобы не выдавать врагу местонахождение партизан.

Берриль уверял меня, что в этом был замешан Франсуа, который предупредил Дарнана о готовящейся операции и о том, что все окрестные партизаны двинутся в Веркор, чтобы получить для себя хотя бы часть оружия.

Слова Берриля на первый взгляд казались убедительны, но затем я спросила:

– Неужели у немцев не было самолётов-разведчиков, которые могли заметить, что британцы сбрасывают некий груз? Ведь очевидно, что за этим грузом явятся.

Берриль только пожал плечами, наверное, думая, что я очень наивна, а затем продолжил рассказ.

6 июня началась высадка в Нормандии, и в связи с этим англичане обещали снова помочь Веркору оружием, но выполнили это обещание только в конце июня.

Оружие, как и в прошлый раз, было сброшено с самолётов, и, кроме того, в Веркоре высадили группу американских парашютистов, но этого было недостаточно. Половина партизан оставалась вообще без оружия, да и людей было мало. На помощь партизанам, которых уже насчитывалось около 3000, когда-то обещали сбросить ещё 4000 человек из Алжира, но… это оказались только слова.

И вот тут Берриль сказал то, что меня чрезвычайно заинтересовало. Оказывается, в это время в Веркоре находился ещё и посланник генерала де Голля полковник Пьер Фурко, тоже кагуляр. Он занимал должность первого зама полковника Пасси. Пасси регулярно посылал Фурко с инспекциями на юг, в Виши и в другие места, а летом 1944 года Фурко был отправлен с инспекцией в Веркор.

Разумеется, я заметила, что передавать Дарнану информацию мог Фурко, а вовсе не Франсуа, но Берриль возразил:

– Фурко вскоре отбыл, а де Гросувр остался.

И тут я стала опять безутешно, горько рыдать. Ну, как же могло быть иначе? Я ведь отлично знала, что в Веркоре было уничтожено множество партизан, да и мирных жителей тоже. В пещере Люир безжалостно, зверски перебили всех – раненых вместе с медсёстрами. И вот оказывается, что эта дикая бойня стала возможна во многом благодаря моему несравненному Франсуа. Какой ужас!

Итак, 14 июля 1944 года, когда Фурко в Веркоре уже не было, партизаны ожидали от британцев очередную партию оружия, но план доставки не осуществился. Не успели британские транспортные самолеты отлететь, как подлетали немецкие бомбардировщики и беспощадно разбомбили те площадки, куда перед тем было сброшено оружие. Между тем через горные ущелья уже пробирались к Веркору посланцы Дарнана – отряды франкской гвардии.

По словам капитана Берриля, дарнановцев поджидал в Веркоре именно мой Франсуа. Это именно он встретил их и отвел к городку Вассье, который был сожжен милиционерами, а жители истреблены, а вскоре после этого, 21 июля, немцы провели в Веркоре высадку крупнейшего планерного десанта за всю историю Второй мировой войны. Около 20 планеров высадили там четыре роты татарских и туркестанских СС, и некий 501-й штрафной батальон СС. Причём использовался для этого аэродром, специально подготовленный партизанами, но вовсе не для СС, а для приема авиагруппы «Родина», набранной из французских лётчиков-патриотов, желавших воевать с фашизмом, но де Голль так и не утвердил план создания этой авиагруппы.