Ефим Курганов – Кагуляры (страница 36)

Я, по правде говоря, не верила. Я знала, что Франсуа очень могущественный, и даже представить себе не могла, что кто-то может сделать с ним что-то плохое.

Разумеется, Франсуа не принадлежал к тем политическим шишкам, которые всё время на виду, но у него в руках была очень большая власть. Он дергал за ниточки и при желании мог погубить очень многих людей, а главное – ведал тайнами президента Миттерана. Если во имя интересов Франции надо было кого-то подкупить, убрать или, наоборот, строжайше охранять, тут в дело вступал «герцог де Гиз».

Это именно он стерёг Анн Пенжо, любовницу Миттерана, и делал так, чтобы посторонние ничего не могли узнать об этой связи. Анн Пенжо родила от Миттерана дочь, получившую имя Мазарин, а Франсуа стал крёстным отцом девочки и заботился о ребёнке. Когда Мазарин подросла, он поселил её в квартире под своей, а позднее купил ей дом в провинции и проявлял столько внимания, что многие во Франции были уверены: Мазарин – это любовница Гросувра.

Франсуа не опровергал этих слухов, потому что делал буквально всё, чтобы оберегать любовную тайну Миттерана, к тому времени уже ставшего президентом Пятой республики.

В то же время официальная должность Гросувра казалась никак не связанной с этими делами. С 1981 года он числился политическим советником Миттерана по вопросам безопасности, а затем в дополнение к этому получил пост, чьё название звучало совсем уж невинно и даже старомодно – президент Комитета президентской охоты (Comité des chasses présidentielles).

Миттеран, между прочим, просто ненавидел охоту, а если и охотился, то для отвода глаз. Охотничьи забавы Миттерана использовались как прикрытие для неформальных встреч с различными людьми, с которыми было бы неудобно говорить официально. Франсуа как раз и занимался организацией этих встреч, то есть был и оставался при президенте главным советником по тёмным делам.

В общем, обязанностей у Франсуа имелось много, и все они были связаны с очень таинственными политическими сферами. Как советник по безопасности он курировал Ливан, Габон, Чад, Персидский залив, Пакистан, то есть едва ли не все самые опасные точки планеты, в которых Пятая республика предпринимала определённые действия в интересах государства, не подлежащие разглашению. Франсуа был прямо причастен к проекту «Гладио» («Gladio»), направленному на ослабление политических позиций левых партий в Европе, а также на подготовку к войне с СССР посредством создания тайной армии в странах, тогда входивших в НАТО. В переводе с латыни слово «gladio» означает короткий обоюдоострый меч, которым пользовались гладиаторы, но главное – это сравнительно небольшое оружие легко было спрятать под плащом, и данное свойство, как объяснил мне Франсуа, стало ключевым в глазах тех, кто придумывал название для операции.

Думаю, что уже нет смысла рассказывать подробности операции, ведь после того скандала, случившегося в 1990 году, когда в Италии на правительственном уровне был официально опубликован доклад, касающийся проекта «Гладио», все заинтересованные лица и так всё знают. Единственное, что я хочу добавить, – Франсуа тоже имел отношение к созданию тайных армий и к тайной борьбе с левыми, и это парадоксально, ведь его начальника, Миттерана, считают социалистом. Как можно быть социалистом и при этом бороться против СССР? Впрочем, некоторые говорят, что Миттеран такой же левый, как и правый, и что он готов поддержать любые политические идеи, лишь бы иметь власть.

Я всего лишь женщина и ничего не понимаю в политике, но на счёт своего возлюбленного могу говорить совершенно точно – он имел прямое отношение к проекту «Гладио». И, кстати, именно Франсуа от имени Франции и президента оказывал помощь повстанцам, воевавшим против СССР в Афганистане.

В общем, политические и интимные тайны Миттерана – это всё сфера деятельности моего Франсуа. Вот такой был человек – исключительный, совершенно особенный. Миттеран без него вряд ли стал бы тем Миттераном, которого мы знаем.

Возможно, вы спросите – если «герцог де Гиз» был столь необходим президенту, зачем же понадобилось убийство? Тех кратких пояснений самого Франсуа, которые я приводила совсем недавно, явно не достаточно для полного понимания вопроса, а ведь этот вопрос очень важен.

Чтобы ответить на него, я и решилась делать записи. Прочитайте до конца, и вы всё узнаете, а сейчас я позволю лишь один намёк, вполне прозрачный. Причины событий, происходящих в настоящем, почти всегда кроются в прошлом.

Глава третья. С чего всё началось

Президент Миттеран не раз заявлял, что познакомился с Франсуа де Гросувром на званом вечере у Франсуазы Жиру, необычайно знаменитой журналистки – женщины в высшей степени удачливой, но в конце жизни удача от неё отвернулась. Франсуаза крайне неудачно упала с мраморной лестницы и проломила себе голову. Вы, конечно, подумали, что её смерть тоже могла быть неслучайна и что Франсуаза слишком много знала, однако, если это так, то её смерть, последовавшая 19 января 2003 года, вряд ли связана с убийством моего Франсуа 7 апреля 1994-го. Слишком уж далеко эти даты отстоят друг от друга.

Как бы там ни было, Миттеран упорно утверждал, что его знакомство с Гросувром произошло на вечере у Франсуацы в 1959 году, но эти утверждения – чистейшая ложь, обдуманная и преднамеренная!

Ай-яй-яй, господин президент! Как же можно так врать! Могли бы сказать правду хотя бы тогда, когда уже покинули свой президентский пост, но нет!

Могу утверждать совершенно уверенно, потому что своего возлюбленного я знаю, что мой Франсуа действительно виделся с Миттераном в 1959 году на званом вечере и даже оказался сфотографирован, но вот познакомились они гораздо раньше, а именно в 1935–1937 годах. Франсуа как-то проговорился, что он и Миттеран «с ранней юности» были ближайшими приятелями и даже единомышленниками. В 1959 году моему Франсуа было уже за 40, из чего я делаю вывод, что речь шла не о приёме у Франсуазы, а именно о 1930 годах.

Дело в том, что Миттеран и Гросувр были кагуляры, члены Секретного комитета революционного национального действия, и признать свое общение с Гросувром в 1930-х и 1940-х годах Миттеран никак не мог, ведь в середине 1930-х Комитет сформировался и начал действовать, а после 1940 года, когда Франция оказалась оккупирована немцами, пережил второе рождение. Миттеран не мог и не хотел раскрывать своё кагулярское прошлое, ведь согласно официальной биографии в 1930-х годах он просто жил в Париже и не был замешан в истории с кагулярами, а в 1940-х являлся участником Сопротивления немецкой оккупации, хотя в то же время работал и на правительство в Виши.

Итак, мой Франсуа и его друг Миттеран были кагулярами, так что наверняка участвовали в провокациях и ликвидациях, которые устраивал Жан Филиоль, кагуляр по прозвищу Убийца, виртуозный мастер штыкового удара в сонную артерию. Франсуа и Гросувр были молодой кагуляской порослью, подававшими надежду мальчиками. В 1940-х годах оба контактировали и с правыми, и с левыми. Горссувр сначала вроде бы примкнул к левым, но затем вступил в ряды милиции Дарнана, в прошлом тоже кагуляра, одного из учеников Филиоля. Про Миттерана я уже говорила. В общем, прошлое у обоих оказалось весьма запутанное.

Признаюсь, мне не хочется верить, что Франсуа был кагуляром, но приходится, и теперь я думаю, что его взаимоотношения с левыми основывались на холодном расчёте, а не на убеждениях. Все мы знаем, что фашисты преследуются до сих пор, так что выгоднее было считаться левым, а не ультраправым.

После 1959 года кагулярское прошлое оказалось как будто забыло, но дружба сохранилась. Франсуа, происходящий из совсем не бедной семьи, частично финансировал избирательные кампании Миттерана в 1965–1981 годах, но это вовсе не значит, что Франсуа пребывал в тени своего друга и во всём ему подчинялся.

Кто кому подчинялся это большой вопрос, но я почти ничего об этом не знаю. Сам Франсуа не рассказывал, но я, сравнивая его характер с характером Миттерана, всё же думаю, что именно Миттеран оказался в роли подчинённого.

К тому же я как будто слышала, что во внутренней кагулярской иерархии именно Франсуа занимал более высокую ступень, а ведь кагуляры бывшими не бывают. Я не уверена, но где-то как будто слышала, что именно Франсуа подал идею по поводу ритуала кагулярских заседаний – что все участники должны быть в масках с прорезями для глаз. Никаких доказательств у меня, конечно, нет, но женская интуиция подсказывает мне, что старшим был всё-таки Франсуа, даже если к разработке кагулярских ритуалов он не имел никакого отношения.

Миттеран тогда особо не выделялся. Лишь при немцах и после их ухода он вдруг стал заметной фигурой, а причина этого заключалась в Эжене Шуллере, основателе компании «Лореаль». Только из-за Шуллера получилось так, что Миттеран сделался публичным человеком, а мой Франсуа стал теневым руководителем, стоявшим у своего друга за спиной.

Как все знают, Шуллер оказывал покровительство и денежную помощь ордену кагуляров, что с приходом немцев в 1940 году стало очень важным фактом биографии этого предпринимателя. Шуллер завёл теснейшие контакты с высшим руководством СС и СД во Франции, открыто заявлял, что у нас не хватает такого динамичного лидера, как Адольф Гитлер, а взамен немцы буквально озолотили Шуллера – капитал «Лореаль» существенно вырос. Правда, все эти успехи вскоре обернулись полосой невезения, ведь когда немцы ушли, владельцу «Лореаль» стали грозить серьезные неприятности. Началось официальное следствие по обвинению в коллаборационизме и ещё в чём-то, а компании «Лореаль» грозила национализация, то есть Шуллер из-за своих связей с немцами потерял бы фирму, которой посвятил более 35 лет жизни, так что плохо бы пришлось Шуллеру, если б его не помог выгородить Миттеран. Шуллер не забыл этого и поставил Миттерана редактором женского журнала «Вотр Боте» («Votre Beauté»), а также главой всего издательского объединения фирмы «Лореаль».