Ефим Курганов – Кагуляры (страница 34)
Факт остаётся фактом – члены этого ордена с успехом встраивались в разные политические институты. Кагуляры оказывались и на стороне маршала Петена, и на стороны генерала де Голля, также служили немецким оккупационным властям, да и позднее, когда с фашизмом в Европе было уже официально покончено, продолжали занимать во Французской республике очень высокие посты.
9
Если при де Голле кагуляры занялись организацией спецслужб Французской республики, то при Миттеране, который и сам был кагуляром, члены этого ордена проникли не просто в государственный аппарат, а получили сильнейшие рычаги влияния на французскую политику.
Заговор кагуляров со временем не затух. Пусть тайные собрания в подземных тоннелях прекратились и орден формально перестал существовать, но кагуляры бывшими не бывают, поэтому их деятельность не прекратилась, а уподобилась тлеющему костру, который периодически вспыхивает. Верховная власть все больше обрастала, а точнее, пропитывалась кагуляризмом. Это была своего рода компенсация за проигранный 1937 год.
Не исключено, что заговор кагуляров продолжается ещё даже и в наши дни и что он перешагнул из XX в XXI столетие.
Не нынешние ли кагуляры подстроили ловушку Доминику Стросс-Кану?! Что-то очень похоже по методике, исполнению и сути произошедшего с наиболее возможным кандидатом в президенты Франции. Это совершенно по-кагулярски – любым способом исключить возможность того, чтобы в борьбу за пост президента Франции мог вступить еврей. Мы ведь помним, что одним из наипервейших пунктов в программе кагуляров было вырвать всех евреев из французской политической элиты. Зарезать, опозорить – для кагуляров все средства хороши.
Также несомненно, что Эжен Шуллер, великий создатель безвредной краски для волос и первого шампуня, рассчитывал на долгосрочную перспективу, когда всячески опекал Секретный комитет революционного национального действия, вкладывал в него свои денежки, чтобы фанатики-убийцы и всякого рода провокаторы, бешено ненавидящие евреев и коммунистов, могли воспитываться и закаляться в благоприятных условиях. Короче говоря, кагуляры, как и любая другая разновидность фашизма, – это очень надолго, и было бы даже наивным думать, что Секретный комитет как проект Шуллера был рассчитан всего лишь лет на 5—10. Нет, совсем нет!
10
Кагулярство не победило явным образом, не смогло прийти к захвату власти прямым путём, а формально было даже разгромлено, но в итоге оно всё-таки прижилось в политической системе, незаметно проникло во властные структуры и тихо процветало на благословенной французской земле.
У кагуляров-заправил Делонкля и Шуллера, у кагуляра-исполнителя Филиоля и его подручных обнаружились наследники. Скорее всего, в нынешней Франции есть группы людей, втайне исповедующие кагулярский лозунг «Ad malorem Galliae gloriam» («К вящей славе Галлии» (
К тому же не надо забывать, что в ней состояло много представителей деловых кругов, то есть предприниматели, для которых финансовая сторона дела очень важна. Орден кагуляров с самого начала показал себя ещё и как организация, которая способна сама себя кормить и даже приносить прибыль своим руководителям. В 1937 году Секретный комитет заработал свои первые деньги за счёт заказных убийств. В 1938 году, как я уверен, эта организация тоже получила деньги или оружие от различных лиц, претендовавших на министерские портфели в новом правительстве, которое должно было сформироваться после переворота, планировавшегося кагулярами.
Переворот не состоялся, Секретный комитет, можно сказать, обанкротился, но Шуллер понял, что потенциал именно с точки зрения прибыли здесь огромен. Военные действия 1940–1944 годов, когда Франция столь страшно обнищала, принесли кагулярам, собранным в новую организацию, очень большой доход – они получили имущество истребляемых евреев и других людей, на которых были направлены репрессии немецких оккупационных властей.
Да, меха, драгоценности, картины и прочее в основном утекали в Германию. А вот жилая недвижимость и производственные помещения фирм ясное дело оставались на месте. Порой, то, что находилось внутри этих помещений, оказывалось даже не до конца разграблено, поэтому тут было чем поживиться.
После 1940 года не только руководство кагуляров, но и другие звенья этой организации поняли, как нужно зарабатывать. Грабежом и ещё раз грабежом! Устрой хаос и хватай всё, что попадает тебе в руки, однако вплоть до окончания Второй мировой войны в мире и так царил хаос – оставалось только грабить.
Большой талант в этом деле проявил полковник Пасси. Громадные денежные поступления из североафриканских колоний прямиком попадали в БСРА, к полковнику, который пользовался безграничным доверием генерала де Голля. Немалые суммы регулярно отстегивали и британские спецслужбы.
Ещё одна интересная фигура – господин Дорник. В правительстве Виши он отвечал за сохранение конфискованного еврейского имущества и одновременно работал на полковника Пасси. А после освобождения Парижа Пасси назначил Дорника управляющим имуществом французской разведки. На мой взгляд, это же просто символично!
Сам собой напрашивается вывод, что кагулярство именно как способ получения доходов живо до сих пор, и система работает, потому что всегда найдутся люди, которые ради больших денег готовы на всё. Именно они и пополняют собой кагулярские ряды. Так что представленный выше дневник Робера Бразильяка, где скрупулезно было рассмотрено большинство акций Секретного комитета, очень даже актуален в наши неспокойные, смутные времена.
Последний кагуляр (из записок Николь)
Предисловие к запискам Николь
К сожалению, Франсуа де Гросувр, являющийся главным героем повествования Николь, не является последним кагуляром – лишь одним из последних. Название записок, конечно, получилось эффектное, но имеет место явная неточность, и я вынужден на неё указать.
В то же время можно утверждать, что де Гросувр был последний из известных и крупных фигур кагулярства, вознамерившийся вдруг приподнять завесу над некоторыми тайнами кагулярского ордена, официальное название которого переводится как Секретный комитет революционного национального действия (Organisation secrète d'action révolutionnaire nationale, OSARN).
За своё намерение Франсуа де Гросувр заплатил жизнью, ведь среди кагуляров с самого начала чрезвычайно строго соблюдалось обязательство о неразглашении тайн этого сообщества, которое, казалось, просто не выносило дневного света. Всякий, кто ещё только собирался предпринять что-либо, могущее привести к разглашению кагулярских секретов, подвергался казни в соответствии с обычаями ордена.
В целом могу констатировать, что записки Николь при всей их субъективности и излишней эмоциональности представляют собой вполне серьезный и основательный исторический документ, который является ключиком к пониманию целого ряда событий и вскрывает суть некоторых интриг политического закулисья последеголлевской Франции. В общем, записки Николь, имеющие подзаголовок «История моего возлюбленного», повествуют не только о личном.
Глава первая. Об исчезнувшем сейфе и ещё кое о чем
Фамилии своей называть не стану. Кто знает – тот знает, а кто не знает, ему и не надо знать. Ограничусь одним именем. Этого будет достаточно. Зовут меня Николь.
Вечером 7 апреля 1994 года мой любовник Франсуа де Гросувр, которого во Франции часто называли «герцог де Гиз», был найден мёртвым в своём кабинете во дворце на Елисейских Полях, то есть в президентском дворце.
Флики, вызванные на место происшествия, в качестве основной версии своего расследования выбрали самоубийство. Это же проще всего! Не надо искать преступников и к тому же мало кому захочется, проводя расследование, впутываться в грязную политическую интригу. Флики – не того полёта птицы, чтобы тягаться с теми, кто парит на уровне облаков политического Олимпа.
В общем, полиция выдвинула на первый план версию самоубийства, совершенно не раздумывая, но это не единственное упущение в данном расследовании. Официальный осмотр места происшествия произошёл с сильным запозданием, пусть и не по вине полиции. Дело в том, что поначалу тело Гросувра намеревались перенести в его квартиру на набережной Бранли, в которой я к тому времени жила уже лет пять.
Так и представляю себя на пороге этой квартиры, наспех одетую в шёлковый пеньюар, а мимо меня какие-то типы несут труп моего Франсуа, причём не выносят, а вносят. Слава богу, этого не произошло! Если бы я стала участницей чего-либо подобного, у меня был бы нервный срыв, но о женских нервах никто никогда не думает, особенно в Елисейском дворце. Вот там поначалу и решили, что будет меньше шума, если полицейские станут осматривать тело не во дворце, а в квартире.
От идеи перенести тело отказались лишь потому, что вспомнили – квартира принадлежала президентской администрации, так что скандал был всё равно неминуем. К тому же слишком уж много набралось бы свидетелей, могущих подтвердить, что Гросувр умер именно в президентском дворце. Это и я бы подтвердила!