Ефим Курганов – Кагуляры (страница 30)

Вдобавок ко всему, Вибо ввёл в деголлевской разведке тотальную слежку и доносительство, думая держать на крючке едва ли не каждого сколько-нибудь видного участника Сопросивления, так что я был до глубины души потрясён, когда узнал, что Роже Вибо теперь является одной из главных звёзд французской контрразведки.

Верить не хочется, но приходится, увы. Да, плачевна судьба Франции!

Роже Варен так навсегда и остался работать под псевдонимом Вибо, подобно своему шефу Деваврену, оставшемуся полковником Пасси. После освобождения Франции союзниками Вибо-Варен был назначен директором контрразведки, уже выведенной из подчинения военному ведомству и ставшей самостоятельной организацией, подчинённой непосредственно де Голлю. Официально эта служба называлась Управление наблюдения за территорией (Direction de la Surveillance du territoire, DST). Назначение Вибо произошло 1 декабря 1944 года. Он занимал этот пост почти пятнадцать лет.

Думать о Роже Вибо мне сих пор противно. И не мне одному. Ещё в Лондоне его зверства стали вызывать всё больше и больше возмущения. Слухи о его делах докатились и до Франции, так что де Голль оказался вынужден услать Вибо с боевым заданием в Италию, чтобы улеглась шумиха. Вот и все меры, которые принял де Голль, чтобы унять этого зверя. Вибо не был отстранен и не получил ни единого официального замечания, а после освобождения Франции снова получил возможность развернуться как начальник контрразведки, безжалостно уничтожая людей и превратив это ведомство в инструмент внутреннего террора.

Просто уму непостижимо, как генерал де Голль, связанный с такими людьми, как Вибо и Пасси, ещё смеет осуждать меня?! Он окружен бандой самых настоящих убийц, которые по горло в крови, а на моей совести нет ни единой капельки чужой крови!

Нет, не стану поддаваться эмоциям – мне сейчас не до них. Возвращаюсь к своему повествованию, чтобы сказать несколько слов о ещё одном негодяе, упоминавшемся ранее – о Пьере Фурко.

Именно Фурко после отбытия Вибо в Италию занял место начальника тайной полиции при полковнике Пасси, и, как я уже говорил, Фурко тоже был кагуляром. Вот такая оказалась у де Голля кадровая политика! Но особенно интересно другое. Почему Фурко вдруг оказался среди кагуляров? Он ведь был по происхождению не француз, а украинец. Его семья в своё бежала из России, спасаясь от большевистского террора. Конечно, в этом переселении во Францию я ничего ужасного не вижу (Фурко же не еврей), но всё же странно, почему украинец вступил в организацию, отстаивающую идею Франции для французов, а не для эмигрантов.

Полковник Пьер Фурко – бывший кагуляр и помощник полковника Пасси – 1 июня 1945 года стал замом директора французской военной разведки. Это была Служба внешней документации и контрразведки (Service de documentation extérieure et de contre-espionnage, SDECE), просуществовавшая до 1982 года.

Первым директором SDECE был, как уже упоминалось в записках Бразильяка, полковник Пасси. До января 1946 года, пока де Голль не ушел в отставку с поста премьера, Пасси имел полную свободу действий.

Также важно напомнить, что ещё один кагуляр, Роже Вибо, был назначен директором контрразведки – Управления наблюдения за территорией (Direction de la Surveillance du territoire, DST). Таким образом вся разведка во Франции того времени находилась в руках своеобразного «кагулярского триумвирата»: Пасси, Фурко и Вибо.

Как мне неоднократно уже пришлось говорить, я всегда ненавидел и буду ненавидеть коммунистов, однако же средства, которые применялись кагулярами в 1940-е годы для расправы с этими врагами фашизма, совершенно неприемлемы. Подобные методы расправы ставят кагуляров на одну полку с кошмарным ведомством Гиммлера (СС), который, как я убежден, так же опозорил чистые фашистские идеи, как это сделали у нас Филиоль и Дарнан.

Так что дело было не просто в кагулярском прошлом полковника Пасси и его пособников, а в том, что они продолжали воплощать в жизнь идеи кагуляров даже тогда, когда никто этого не требовал и переход к более мягким, бескровным методам борьбы с коммунистами не мог повлечь за собой обвинение в предательстве, как это было в 1930 годах, когда Секретный комитет революционного национального действия существовал официально.

Между прочим, как я слышал, многие участники Сопротивления, приезжавшие в Лондон, предпочли бы сотрудничать напрямую с английской разведкой, а не с организацией де Голля, но не имели такой возможности. В то же время, если де Голль и Пасси узнавали об этом, то воспринимали таких участников Сопротивления как самых настоящих изменников, хоть эти «изменники», рискуя собственной жизнью, боролись за свободу Франции.

Участников Сопротивления, не горевших желанием сотрудничать с де Голлем, могли в качестве профилактической меры затащить в подвал на Дюк-стрит и подвергнуть суровому допросу, в том числе с использованием пыток, а оправдывалось это тем, что с предателями только так и следует поступать.

Как я уже говорил, даже Уинстон Черчилль оказался взбешён, узнав об этом, а вот де Голль и Пасси оказались очень раздосадованы тем, что произошла утечка информации. Именно во избежание таких утечек вход в подвальные помещения дома номер 10 на Дюк-стрит был строго ограничен, а те, кто в этом подвале подвергался пыткам, но вышел живым, предпочитали помалкивать из страха перед новыми истязаниями, да и лишний раз вспоминать пережитые унижения не хотелось.

История, вызвавшая личный протест Черчилля, случилась летом 1942 года.

6 августа француз Дюфур, выполнивший несколько заданий на территории Франции по распоряжению британского Управления специальных операций, подал иск в лондонский суд на генерала Шарля де Голля, обвинив его разведслужбу в том, что заместитель полковника Пасси Роже Вибо с одним своим подчиненным подвергли его многократным избиениям и даже пыткам.

Десять суток Дюфура держали в подвале дома № 10 по Дюк-стрит, причём каждую ночь допрашивали и избивали, требуя, чтобы он рассказал, какие задания выполняет по поручению британцев.

Дюфур утверждал, что его избивали стальным прутом в кожаном чехле. Однако суд так и не состоялся, потому что Дюфура уговорили, во избежание скандала, который мог повредить репутации Сопротивления и де Голля, забрать свое заявление.

Что касается полковника Пасси, то он и после этой истории продолжал называть Дюфура типичным авантюристом и обманщиком, но никаких доказательств не приводил.

Дыма без огня не бывает, и если о полковнике Пасси ходила такая недобрая слава, то это должно иметь основания. Не исключено, что Пасси, который всегда оставался кагуляром, поддерживал контакты даже с пресловутым Жозефом Дарнаном, главой французской милиции, мало чем уступавшей немецким головорезам, ведь приказ об убийстве Жоржа Манделя в лесу Фонтенбло был отдан именно Дарнаном.

Не думаю, что это простое стечение обстоятельств, ведь все кагуляры, давая клятву на французском знамени, оказывались связаны друг с другом навеки. А если даже сам Пасси и не сохранил контакты с Дарнаном, это вполне могли сделать его ближайшие помощники – Дюкло и Фурко, чьи кагулярские прозвища были Сен-Жак и Барбес соответственно.

В общем, я говорил и буду говорить, что кагуляры никогда не теряли связь друг с другом, а де Голль обо всём прекрасно знал и использовал кагулярские связи в своих интересах! В моём разоблачении де Голля основной пункт обвинения состоит именно в этом!

В качестве косвенного подтверждения слов Бразильяка сохранилось свидетельство знаменитого советского дипломата академика И. Майского: «Окружение де Голля – кагуляры и проходимцы. Есть почти наверняка немецкие агенты».

В этой связи не могу не упомянуть о ещё одном человеке по имени Франсуа Метенье. Это тоже бывший кагуляр, возглавлявший региональный отдел Секретного комитета. В 1940 годах работал на правительство в Виши, возглавлял личную охрану маршала Петена, но при этом был связан с Лондоном и работал всё на того же полковника Пасси.

Разумеется, генерал де Голль обо всём этом знал, и всё, что творилось в его разведке, делалось при попустительстве и покровительстве генерала.

Через несколько месяцев после того, как де Голль покинул свой пост премьер-министра, полковник Пасси, по-прежнему возглавлявший Службу внешней документации и контрразведки (Service de documentation extérieure et de contre-espionnage, SDECE), был арестован на 60 суток. Затем ему дали еще 60 суток, но Пасси избежал повторного ареста, поскольку «заболел».

Причина ареста заключалась в том, что в распоряжении у Пасси обнаружились неучтенные государственные средства (77 миллионов франков), которые были растрачены полковником. Часть пошла на обустройство квартиры для любовницы Пасси, а основная часть – на подкуп представителей прессы.

На допросе полковник Пасси заявил, что эти деньги в свое время предназначались для Сопротивления, были сброшены на парашютах и спрятаны, чтобы лечь в основу резервных фондов Сопротивления на случай продолжения военных действий с немцами.

Почему эти деньги оставались в распоряжении Пасси даже после того, как Третий рейх пал, полковник объяснить так и не смог, однако сумма в 77 миллионов не так велика по сравнению с теми деньгами, которые были обнаружены у Пасси чуть позже.