Ефим Эткинд – Театр Мориса Метерлинка (страница 6)
В заключение статьи Метерлинк гневно клеймит теорию «золотой середины», постепенного движения, компромисса. «Человечество живет достаточно долго, чтобы отдать себе отчет в том, что права только крайняя идея, то есть идея самая высокая, та, которая родилась на гребне мысли». Эта самая высокая идея требует «равного раздела общественного богатства, уничтожения собственности, обязательного труда для всех»[20]. Нужно без сожаления разрушить старое: не разрушишь, не построишь нового! И «не нужно бояться слишком стремительного движения вперед».
Вот какие мысли стал теперь высказывать автор «Слепых», проделавший огромный путь в течение двух десятилетий. Статью эту он написал за год до создания своего драматургического шедевра — «Синей Птицы».
«Синяя Птица» (1908) — философская пьеса-сказка, в обобщенной форме выражающая новую систему взглядов Метерлинка на природу и общество. Мальчик Тильтиль и девочка Митиль, отправляющиеся на поиски Синей Птицы, — это человечество, которое ищет счастья. В чем же оно, это счастье? Прежде всего в познании тайн природы. Однако истина бесконечна, нельзя овладеть ею раз и навсегда. Истину нельзя поймать, как птицу. За нее нужно вести тяжелую борьбу. Так, Тильтиль во Дворце Ночи мужественно преодолевает страх, открывает двери, за которыми скрываются Тайны Ночи, Кот, давний союзник Ночи, с тревогой говорит ей: «Помешать Человеку распахнуть врата твоих Тайм ты не властна, вот я и не знаю, что же теперь будет… Во всяком случае, если, на наше несчастье, Человек сцапает настоящую Синюю Птицу, то все мы сгинем…». И Ночь отвечает: «Боже всемогущий! Боже всемогущий!.. В какое ужасное время мы живем!.. Ни минуты покоя… За последние годы я перестала понимать Человека… До чего это дойдет? Неужели он со временем узнает все?.. Он и так уже завладел третью моих Тайн, все мои Ужасы дрожат от страха и не смеют выйти наружу, Призраки разбежались, большинство Болезней хворает…». И Ночь решает запугать детей, однако это невозможно. В ответ на ее отказ вручить Тильтилю ключи от дверей мальчик гордо заявляет: «Вы не имеете права отказывать Человеку… Я это знаю…
Ночь. Кто тебе сказал?..
Тильтиль. Душа света».
И мальчик бесстрашно отпирает одну дверь за другой. Он видит Болезни, зачахшие с тех пор, как Человек открыл их возбудителя — микробы; лишь маленький Насморк еще чувствует себя вполне бодрым. Тильтиль видит чудовища Войн, более страшные, чем когда-либо; оробевшие Мраки и Ужасы, среди которых лишь немногие еще не боятся Человека; и, наконец, самую сокровенную Тайну Ночи, великую Истину — миллионы синих птиц. Эпизод этот высоко символичен. Метерлинк говорит о том, что человеческому познанию доступно все, что непознаваемого нет, есть лишь непознанное, которым человек рано или поздно овладеет. Метерлинк полемизирует здесь с агностицизмом кантианского толка, нашедшим классическое выражение, например, в поэзии Фридриха Шиллера — достаточно вспомнить «Саисское изваяние под покровом». Юноша, герой этой баллады, проник к запретной статуе, откинул покрывало, памятуя слова оракула: «Покров поднявший — истину узрит».
Прежде и Метерлинк стоял на такой точке зрения. Теперь он с ликованием утверждает всемогущество Человека: Тильтиль открывает дверь к великой тайне природы и радостно видит синих птиц истины.
Не менее символичен эпизод «Лес». Деревья и животные ревниво оберегают свою тайну, они враждебны Человеку, они не хотят отдать ему Синюю Птицу, «великую тайну вещей и счастья». Деревья и звери судят Человека и приговаривают его к смерти. И вот оказывается: маленький мальчик, вооруженный карманным ножом и поддержанный лишь собакой, сильнее всех обитателей лесов. Как бы ни сопротивлялась природа, как бы она ни бунтовала, человек — царь ее. Метерлинк утверждает величие Человека.
Но апофеоз этого величия — эпизод «В Царстве Будущего». Тильтиль оказывается среди не родившихся еще детей, он видит грядущих благодетелей рода людского: изобретателей самолета, межпланетных кораблей, великих преобразователей природы, людей, которые найдут средство для продления жизни, откроют способ согреть землю, когда погаснет солнце, уничтожат общественную несправедливость и даже победят смерть. Утопия, изображенная Метерлинком в этой сцене, — это гимн всемогущей мысли, не знающей преград, мысли, которая одержит верх над силами природы и над несправедливостью общества. Впрочем, Синяя Птица, пойманная Душой Света в Царстве Будущего, на земле меняет цвет — она становится красной. Душа Света говорит по этому поводу: «Синяя Птица, по-видимому, или вовсе не существует, или меняет окраску, как только ее сажают в клетку…». Это глубокое замечание: обретенную истину нельзя считать абсолютной, нельзя познание считать законченным. Познание — процесс бесконечный. Остановка на пути познания — это смерть познания. Синяя Птица в клетке — символ именно такой остановки. Счастье дается человеку именно в процессе бесконечного приближения к абсолютной истине — по ступеням истин относительных.
Есть и другое отличие человеческого счастья — то, которое Метерлинк раскрыл перед нами в «Монне Ванне» и в «Жуазель»: счастье заботы о другом человеке. В этом смысл той Синей Птицы, которую Тильтиль находит у себя дома: птица оказывается синей, когда он отдает ее больной девочке, внучке мадам Берленго.
«Синяя Птица» пронизана фольклорными мотивами (костюмы Кота в сапогах, лакея из «Золушки», времен года из «Ослиной шкуры», Синей Бороды, Мальчика-с-Пальчик, Гретель и т. п.), но важнее общая сказочная интонация пьесы, господствующий в ней взгляд на мир, пленительный по детской свежести и непосредственности. Об этом говорил Александр Блок в речи, произнесенной актерам Большого драматического театра в 1920 году: «Только сказка умеет с легкостью стирать черту между обычным и необычайным и в этом вся соль пьесы… Этот ритм, имя которому — жизнь, остановка которого есть смерть, этот ритм присутствует в каждой народной волшебной сказке; им проникнута и сказка Метерлинка, корни которой теряются в глубине народной души»[21]. Блок был прав, утверждая глубокую народность пьесы-сказки Метерлинка. Народны и общая интонация вещи, и свойственный ей колорит, и сказочно-басенная характеристика животных, и пронизывающий всю пьесу веселый, добрый юмор, и оптимизм. Именно в народности «Синей Птицы» секрет ее необыкновенной поэтической прелести.
Спустя десятилетие, в 1918 году, Метерлинк написал продолжение «Синей Птицы» — феерию «Обручение», которая как бы подводила итог творческой и философской эволюции драматурга. Мы снова встречаемся с Тильтилем, он вырос, ему скоро исполнится шестнадцать. Юноше предстоит выбор невесты; в этом ему помогает Фея Берилюна, отправляющая Тильтиля вместе с семью девушками, из числа которых он должен выбрать жену, в Страну Предков и Страну Неродившихся Детей. Дело в том, что человек не волен сам выбирать себе спутницу жизни: хочет он или не хочет, но это делают за него другие — бесчисленное множество предков, а также все его внуки и правнуки.
И вот Тильтиль отправляется к Предкам. В выборе принимают участие все — от Великого Предка, первобытного дикаря с дубиной, до Предка-пьяницы, Предка-убийцы и пользующихся в роду наибольшим уважением Великого Бедняка и Великого Крестьянина. Драматург постоянно раскрывает условность приема; персонажи то и дело напоминают зрителю, что представляемое зрелище иллюзорно, что оно протекает в сознании героя.
«Обручение» в символистской форме раскрывает центральную идею натуралистической литературы: свобода воли — химера, поступки человека определяются законами природы, важнейший из которых — закон наследственности. Людям только кажется, что они действуют в соответствии с собственным желанием, между тем как на самом деле они подчинены множеству не до конца еще познанных ими законов.
Для того чтобы не ошибиться в выборе жены, необходимо, чтобы выбор делал не один человек, но весь род, нужно уметь прислушиваться к голосу рода, живущего в каждом человеке. В бессмертии рода залог бессмертия каждого из его отдельных членов — идею эту Метерлинк впервые выразил еще в 1901 году в книге «Жизнь пчел». Лишь на этом пути человек может обрести свое счастье.
«Обручение» — тоже пьеса о поисках счастья, в этом смысле она и продолжение и новый вариант «Синей Птицы». Только в «Синей Птице» речь шла главным образом о счастье в познании, а здесь — о счастье в любви и семье. Не случайно выбор Тильтиля, то есть и предков его, и Будущих Детей, и его самого, падает на Мажуа (имя это в переводе значит — «моя радость»), ту самую девушку, которой Тильтиль когда-то отдал свою горлицу, свою домашнюю Синюю Птицу. Смысл «Обручения» в том, что каждый человек подчинен многим внутренним законам, которые следует познать, и что счастье его зависит от умения понять самого себя, понять тот сложный конгломерат прошлого, настоящего и будущего, каким является человек.
Если «Синяя Птица» опровергала такие ранние пьесы Метерлинка, как «Слепые», то «Обручение» направлено против пьес его любовного цикла — таких, как «Пелеас и Мелисанда». Там любовь трактовалась как неотвратимый рок, борьба с которым безнадежна и трагична. Здесь сделана попытка объяснить любовь исходя из наследственности и рода. В пьесе «Обручение» тоже есть Рок, однако теперь он превратился в пародийный персонаж. Рок сопровождает Тильтиля в его странствиях: в первой картине это похожая на башню фигура, которая напоминает гранитную глыбу и производит впечатление слепой, необоримой силы. Постепенно грозный Рок чахнет, уменьшается в объеме и слабеет — так действует на него присутствие Света. В конце пьесы он совсем маленький, его несут на руках девушки — невесты Тильтиля, а он плачущим голосом и сюсюкая твердит: «Я всегда один и тот зе… Я… неукьятим и неумолим…». Таков конец рока, безраздельно властвовавшего в драмах раннего Метерлинка и испытавшего первый удар в обличии Синей Бороды от руки смелой девушки Арианы.