Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 58)

Еще в XVIII в., когда утихли гонения, начали искать разумное объяснение кровавой «охоты на ведьм». Это объяснение давалось, как правило, в рамках просветительской идеологии. Гонения считались проявлением религиозного фанатизма, разжигаемого в своих целях корыстолюбием. Но век Просвещения был и столетием возникновения многочисленных секретных обществ и союзов. В середине века появилась книга итальянского священника Джироламо Тартаротти-Сербати «О ночных сборищах ведьм», которые он подавал как собрания тайного общества.

Тогда эта версия не привлекла особого внимания. Однако в XIX в. она получила некоторое развитие — несомненно как ответвление или следствие получивших тогда распространение мифов о тайных обществах. Два немецких ученых (оба католики с клерикальными симпатиями) стали ее активными поборниками. Карл Эрнст Ярке, комментируя изданные им протоколы одного ведовского процесса XVII столетия, отметил, что речь идет о членах подпольного общества сторонников язычества в Германии. В 1839 г. эту же точку зрения выразил и директор архивов в Бадене Ф. Моне в работе «О сущности ведовства»⁵, подчеркнув, что речь идет об обществе, имевшем четкую организационную структуру.

В «Истории Франции» знаменитый французский историк Ж. Мишле связывал развитие ведовства с угнетенным положением женщины из народа, ее попытками самозащиты и отмщения обществу, а также с преследованием обезумевшими деревенскими толпами несчастных, больных старух, подозреваемых в том, что они одержимы нечистым духом ⁶. В своем специальном исследовании «Ведьма» (1862) Мишле высказывал убеждение, что в средние века ночные «шабаши… были просто остатками язычества». Однако после церковного раскола в XIV в., и особенно после Реформации, подчеркивал он, положение изменилось, и «шабаш принимает грандиозную, наводящую ужас форму «черной мессы»— обедни «наоборот»… Братство людей, вызов христианскому миру, извращенный культ природы — вот в чем суть «черной мессы»»⁷. Мишле считал, что ведовство было формой сопротивления крепостного крестьянства гнету феодалов, что шабаши устраивались участниками тайных организаций и заговоров для борьбы против сеньоров, что избрание жрицы культа было выступлением женщин против их униженного положения в обществе. Пытаясь объяснить в свете своей теории некоторые из деталей шабаша, фигурировавших в показаниях обвиняемых на ведовских процессах, Мишле вынужден был, однако, опускать большинство других, явно нелепых и отвратительных подробностей, которые изобрела фантазия демонологов и которую судьи вкладывали в уста своих жертв.

Концепцию Мишле частично воспроизводит в наше время французский ученый Э. Леруа-Лядюри, придерживающийся в последние годы крайне консервативных взглядов. В своем исследовании «Крестьяне Лангедока» он утверждает, что на юге Франции, особенно в гористых местностях, «шабаши происходили в то же время, что и крупные народные мятежи, великие социальные шабаши 1580–1595 гг. Колдуны были сыновьями кроканов» (т. е. участников крестьянских восстаний. — Е. Ч.)⁸. Их преследовали с одинаковой свирепостью, одинаковыми были и социально-психологические корни их действий⁹. В подтверждение своей точки зрения французский историк приводит примеры судебного преследования участников крестьянских выступлений как «колдунов». Однако это вовсе еще не доказывает, что бунтари в действительности были одновременно и служителями «ведовского культа», самый факт существования которого еще нуждается в доказательстве. И наконец, даже если допустить такое «совмещение», то это могло касаться только отдельных лиц, но вовсе не быть свидетельством того, что ведовские союзы были лишь другой формой организации восставших крестьян. Вероятно, в самой гипотезе о том, что влияние языческого наследия было большим, чем это обычно признается в исторической литературе, имеется рациональное зерно¹⁰. Но совсем не обязательно видеть за этим существование языческих организаций.

Дальше всех в этом отношении пошла английская исследовательница М. Мэррей, которая попыталась в своих книгах «Ведовской культ в Западной Европе» (1921) и «Бог Ведьм» (1933) представить ведовские процессы как попытку христианства уничтожить еще широко сохранявшее свое влияние язычество. Идеи ее книг получили распространение и даже были воспроизведены в соответствующих статьях ряда изданий Британской энциклопедии в качестве общепризнанной научной истины. М. Мэррей предлагала полностью доверять вырванным под пытками «признаниям» и самооговорам¹¹, считая, что подсудимые были действительно членами тайного союза приверженцев древнего культа бога плодородия, жрецов которого инквизиторы и объявляли воплощением дьявола[17]. Доводы М. Мэррей повисают в воздухе по той простой причине, что нет прямого свидетельства источников о сохранении тайных языческих союзов. Надо заметить, свою теорию М. Мэррей стала создавать, когда ей было за шестьдесят, а развивала ее уже в глубокой старости (она дожила до 100 лет). Ее сторонником еще в 20-х годах стал католический фанатик Монтэгю Соммерс, автор книг «Ведовство и демонология», «География ведовства», впервые опубликованных в 1926–1927 гг. и вышедших новым изданием уже в 1963–1965 гг. Если М. Мэррей считала, что дьявола на шабаше изображал жрец языческого культа, то мракобес Соммерс рубил с плеча: эту роль, вещал он, играл сам сатана, а тайное общество, как о том и говорили инквизиторы, было создано дьяволом с целью уничтожения христианства. «Ведовство — это не просто исторический факт, — повторял М. Соммерс, — это угроза и в наше время. Культ сатаны утвердился, и его методически исповедуют в Европе»¹².

Некоторые историки хотели хотя бы частично поддержать теорию М. Мэррей, подвергавшуюся в 50—60-х годах едкой критике. Так, один из них писал: «Многие из признаний, приписываемых ведьмам их христианскими преследователями, могли быть добыты силой, обманом, подсказкой. Но внимательное изучение источников все-таки наводит на мысль, что культ дьявола, при котором использовалась черная магия, действительно находился в полном расцвете в Европе»¹³. Материалы процессов якобы свидетельствуют, что ведовская организация была «очень единообразной и весьма деятельной до сравнительно недавнего времени».

В последующие годы полемика не прекращалась. X. Тревор-Ропер характеризовал взгляды М. Мзррей просто как чепуху. Ему возражал А. Макфарлейн, полагавший, что М. Мэррей была права, отстаивая необходимость «рассматривать обвинения как нечто большее, нежели проникнутое нетерпимостью суеверие»¹⁵. Включившиеся в дискуссию историки, антропологи, психологи, философы пытаются обнаружить корни «массового безумия», «общественной истерии», имеющей, по понятиям некоторых из них, немало сходного с тем, что пришлось пережить людям во многих странах и в нашем XX столетии»¹⁶. «Сторонники Мэррей, — писал в 1962 г. один исследователь, — кажется, почти неоспоримо преобладают среди интеллигенции. В образованных кругах существует широко распространенное представление, что профессор Мэргерит Мэррей нашла правильное решение проблем истории европейского ведовства и доказала свою теорию»¹⁷. Даже после того, как в 1954 г. появился «Божественный король Англии», где М. Мэррей попыталась почти все знаменитые политические судебные процессы и убийства в английской истории объяснить преследованием дианического культа, многие из тех, кто считал эту книгу чудачеством уже 90-летней исследовательницы, продолжали высоко оценивать ее прежние книги о ведовстве в Европе.

В том же году М. Мэррей написала предисловие к книге Джералда Гэрднера «Современное ведовство» Сочинения этого бывшего плантатора на Борнео и Цейлоне, а потом британского колониального чиновника в Малайе и, главное, его лекции по телевидению, представлявшие собой причудливую смесь разъяснений природы «естественной религии» с пропагандой секса и наркотиков, приобрели скандальную известность и быстро нашли благодарную аудиторию в Англии и в других западных странах в годы «холодной войны»¹⁹. По словам одного американского историка, «Гэрднер был эксцентричным мазохистом и визионером, который утверждал не только, что является членом ведовского союза, но и что такие союзы все еще процветают по всей Европе. Книга знаменовала собой современное «ведовское возрождение» с его выпячиванием сексуальных обрядов. Гэрднер отождествил современный культ «Уикка» с открытым М. Мэррей древним дианическим культом плодородия. А Мэргерит Мэррей, видимо, была согласна с ним»²⁰.

Ныне среди тех, кто придерживается теории М. Мэррей, различаются разные направления. Некоторые из них, например, отвергают идею о том, что речь идет о языческом культе, и предполагают (как уже цитированный выше американец Е. Роуз) существование в течение многих столетии тайного союза дьяволопоклонников. Другие поддерживают утверждение М. Мэррей о «сохранении» дианического культа в XVIII–XIX вв. Автор одной из последних книг по современным секретным союзам П. Баррюкан утверждает: «Безусловным фактом является, что этот культ существует по меньшей мере с 1900 г. и достаточно процветает. Однако нельзя сказать, насколько он является древним»²¹. Поистине дьявольская ирония здесь заключается в том, что, хотя языческие союзы XVI и XVII (или тем более XVIII и XIX) вв. относятся к области мифов, этого никак нельзя сказать о ведовских организациях 60-х, 70-х и 80-х годов XX столетия.