Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 33)

Сам Нодье, не ограничиваясь отождествлением руководителя заговора с Уде, утверждает, что он фигурирует под именем члена «комитета» «генерала К.», якобы подписавшего некоторые из донесений Дрейку (полковник Уде имел патент на чин бригадного генерала и фигурировал как генерал в кругу офицеров). По разъяснению Нодье, «генералом К.», пользовавшимся доверием республиканцев из «комитета», не мог быть участник роялистского заговора, бывший республиканский генерал Пишегрю. Им не мог быть и генерал Моро. В переписке Меэ и Дрейка, где речь шла о «генерале К.», Моро упоминался как уже арестованный и находящийся в тюрьме. Наконец, «генералом К» не мог быть и генерал Мале (о нем ниже), в это время еще не примыкавший к заговору. «Вероятно, Уде был тем, кого Меэ представил в глазах полиции как воображаемое существо»⁶⁹,— пишет Нодье.

Как же дальше развивались события? После того как генерал Моро был приговорен к изгнанию, Уде (если верить Нодье) решил переориентироваться на генерала Мале.

…Падение Бастилии застало Клода-Франциска Мале в чине капитана полка королевских мушкетеров. В годы революции Мале стал убежденным республиканцем. Он враждебно встретил переворот 18 брюмера. Несколько позднее, находясь в Безансоне, генерал Мале вступил в общество «Филадельфы»⁷⁰. В 1807 г. Мале был уволен в отставку и вскоре приступил к организации заговора против Наполеона. В этом заговоре участвовали некоторые «Филадельфы». Их легальным прикрытием стал парижский колледж «Атеней молодежи». Министру полиции Фуше было, несомненно, известно многое, если не все, об активности столичных «Филадельфов», но он занял выжидательную позицию. Более того, слухи о заговоре начали быстро распространяться по Парижу. Злоязычные парижане открыто потешались над странным бездействием полицейских властей.

— Неужели вы не знаете, что собираются низвергнуть империю? — спрашивал один другого при встрече.

— Нет…

— В таком случае вы, наверное, служите в полиции…⁷¹

Заговорщики собирались выступить 30 мая 1808 г. (Наполеон в это время находился в Байонне, где готовился к походу в Испанию), но были выданы генералом Лемуаном.

Знали ли маршал Массена, многие видные представители наполеоновской администрации, а также роялисты Матью Монморанси (Великий магистр Ордена рыцарей веры) или Алексис де Ноай и другие, что они были включены Мале в состав намеченного им Временного правительства? По-видимому, нет (так же как и во время второго заговора Мале, в 1812 г.)⁷². Власти арестовали более 50 человек, но старались «не делать шума»: правительство опасалось широкой огласки факта существования оппозиции в армии. Наполеон был убежден к тому же, что к конспирации приложил руку Фуше. Аресты заговорщиков были произведены без ведома Фуше его соперником, префектом парижской полиции Дюбуа. Что же касается самого Фуше, то ему во всяком случае было невыгодно признавать, что его ведомство просмотрело опасный заговор, и он, ссылаясь на повеление императора, пытался придать всему делу несерьезный характер, именуя его «заговором предположений»⁷³.

В 1809 г. часть арестованных была выслана в разные города под наблюдение полиции.

Мале держали в тюрьме «Ла Форс». В 1810 г. Наполеон уволил в отставку Фуше, который из мести, а также с целью доказать свою незаменимость уничтожил или укрыл в надежных тайниках наиболее важные секретные документы своего министерства. Новый министр полиции Савари первое время действовал почти вслепую. Этим воспользовалась Дениз, жена Мале, уверявшая в своем прошении на имя Савари, что ее муж стал жертвой интриг Фуше. Савари оказался в затруднительном положении. Ему не было известно в точности о деле Мале. Поэтому министр принял половинчатое решение: не освобождать Мале, а перевести его из «Ла Форс» в тюремную больницу доктора Дюбиссона с более мягким режимом. Здесь Мале познакомился с роялистским заговорщиком аббатом Лафоном, оказавшим генералу всяческую помощь в его приготовлениях и подсказавшим, в частности, что в «Ла Форс» содержатся двое военных — Лагори и Гидаль, которые могут оказаться полезными при попытке произвести государственный переворот.

Гибель полковника Уде в битве под Ваграмом, как уверял Нодье, явно подстроенная наполеоновской полицией, нанесла смертельный удар обществу «Филадельфы». Единство организации было нарушено, численность ее резко сократилась⁷⁴. Небольшая часть общества признала своим главой генерала Мале, или, по словам Нодье, «перешла, как покоренный народ, под власть иностранных законов»⁷⁵. В когорте Национальной гвардии, которая так легко поддалась Мале и приняла участие в заговоре в 1812 г., были сторонники «Филадельфов». Некоторые из них были расстреляны, отказавшись купить помилование ценой предательства — выдачи тайн общества⁷⁶. Нодье утверждал, что клятва запрещает ему называть имена остававшихся в живых членов союза «Филадельфы»⁷⁷.

Весьма вероятно, что с заговором Мале были связаны наряду с «Филадельфами» и другие секретные общества. Активным помощником Мале был, как уже отмечалось, аббат Лафон, которому удалось скрыться от следовавших за ним по пятам полицейских. Лафон держал в курсе приготовлений Мале такие закрытые общества, как «Рыцари веры».

И последний штрих. Сравнительно недавно во французских архивах обнаружен любопытный документ. Мадам Софи Гюго, разведенная жена генерала Гюго, мать великого писателя Виктора Гюго, в январе 1816 г. попросила аудиенцию у начальника генерального штаба. Она заявила, что являлась близким другом генерала Лагори, казненного вместе с Мале. Софи Гюго утверждала, что Лагори вовсе не был случайным, невольным участником заговора, как он заявлял на суде, а, напротив, был в курсе всех приготовлений генерала Мале. Это находит подтверждение в уже известном нам свидетельстве Нодье о связи Лагори с полковником Уде. По словам Софи Гюго, Лагори, находясь в тюрьме «Ла Форс», поддерживал тесные контакты не с кем иным, как с самим Талейраном, который надеялся в случае успеха заговора посадить на трон герцога Луи-Филиппа Орлеанского. Как известно, через 15 лет после этого заявления Софи Гюго Талейран действительно немало поспособствовал во время Июльской революции 1830 г. возведению Луи-Филиппа на французский престол.

История «Филадельфов», лишь фрагменты которой пока восстановлены усилиями исследователей, свидетельствует, как закрытые общества вроде масонских лож могли превращаться в секретные политические организации и как деятельность таких тайных союзов оказывалась тесно переплетенной с «тайной войной».

Хотя «официальное» масонство во Франции оказалось почти целиком в императорской орбите, это, разумеется, не исключало того, что в конце режима империи какая-то часть членов ордена могла разделять оппозиционные настроения, которыми были охвачены влиятельные круги французского общества. Накануне падения империи, в 1813 г. ив начале 1814 г., а потом во время «Ста дней» возвращения к власти Наполеона в 1815 г. некоторые французские масоны установили связи с членами ордена, являвшимися офицерами иностранных армий. После сражения при Ватерлоо несколько английских офицеров было принято в ложу «Святого Фредерика избранных друзей» в Булонь-сюр-Мер. Это были, впрочем, изолированные факты, вовсе не свидетельствовавшие о «предательстве» орденом императора, как стала изображать дело впоследствии антимасонская мифология. Более того, роялисты после реставрации Бурбонов нередко не скрывали своего враждебного отношения к масонам. Уже в начале Реставрации во Франции появились роялистские сочинения, объявлявшие орден воплощением дьявола. Такое «открытие» было сделано, например, в газете «Курьер» 27 сентября 1815 г. Названия появившихся тогда сочинений вроде «Письмо сатаны франкмасонам и их ответ сатане» и тому подобных говорят сами за себя.

В странах Европы, занятых наполеоновскими войсками, масонские ложи нередко становились центрами политической оппозиции режиму, установленному завоевателями. Прусский «Союз добродетельных» (Тугенбунд), действовавший в 1808–1809 гг., также многое заимствовал из масонского ритуала. В годы наполеоновского господства на юге Италии возникли тайные общества «Каморра» и «Почтенное общество» (мафия), позднее превратившиеся в организации преступников

На протяжении XIX в. французское масонство приобретало каждый раз новую окраску в соответствии с характером сменявшихся в стране политических режимов. Орден проявлял полную лояльность по отношению к Первой империи, Реставрации, Июльской монархии, Второй республике, Второй империи и, наконец, Третьей республике. В то же время, когда запрещалась легальная деятельность политической оппозиции, ее сторонники, следуя испытанному приему, неоднократно пытались выдавать свои тайные союзы за масонские организации⁷⁹. Наряду с «официальным» масонством братьями Марком, Мишелем и Жозефом Бедаррид был основан Орден Мисраим (обозначение

Египта на древнееврейском языке). Почти одновременно возникли ложи «Обряда Мемфиса». Сложная иерархия обоих орденов, включавшая много десятков степеней посвящения, в большой мере существовала только на бумаге.

Английское масонство, к которому принадлежали даже короли и королевы Великобритании, демонстративно воздерживалось от участия в политической жизни, также как и германские ложи, в которых состояли император Вильгельм I и многие представители высшей аристократии.