Ефим Чеповецкий – Твердые орешки (страница 16)
— Отдайте! Порвете! — смеясь, кричал Валерий и обливал нас водой. Но тут его позвал Семен:
— Послушай, механик, а ну, загляни в мотор!..
Мы с Маей зарылись в теплый песок. Солнце ласково гладило наши плечи и ноги, а ветерок сдувал остатки капель на них. Я лежал и прислушивался, как у берега лопочет вода, и не заметил, как нахлынули воспоминания о доме, и я начал рассказывать Мае:
— Я тебе расскажу… То письмо было из дому…
— А что дома? — тихо спросила Мая.
— Еще сам не знаю что, но что-то неладное… Между отцом и матерью. Понимаешь?
Я рассказал Мае, как мама грустит одна вечерами и как роняет слезы на мою подушку, о том, что отец редко бывает дома. И когда я все это рассказывал, мне казалось, что дома уже все наладилось и завтра придет от мамы доброе письмо, а внизу будет приписка от отца со словами, которые он всегда любит мне говорить: «Крепись, Митька, ты ведь мужчина!»
Мая долго молчит, я вспоминаю ее слова о нашей дружбе и смело говорю:
— Хорошо, что мы дружим с тобой. Очень хорошо!
И Мая отвечает:
— Дружба, Митя, — это когда навсегда, на всю жизнь вместе… И учеба и работа… Тогда все легче, правда?
— Правда.
Ни я, ни Мая не заметили, когда подошел Валерий и лег рядом с нами. Наверное, он слышал все, о чем я говорил Мае. Ну и что же? Это даже хорошо, пусть знает, ведь он тоже мой друг.
Мы лежали звездочкой, головами друг к другу, и молчали, пока не заворчал мотор машины и Семен не крикнул:
— Подъем! Поехали!
Машина рванулась вперед и, как фокусник, начала заглатывать длинную ленту дороги. Семен в кабине запел:
А мы подхватили:
Это мы в лагере сами переделали старую фронтовую песню и часто ее поем, потому что она бодрая и веселая.
Лес вырос перед нами неожиданно. Он был действительно старый: стволы могучие, ветви широкие, густые. Солнце с трудом пробивало сквозь них свои лучи. Мы въехали словно в тоннель. Пришлось сесть и пригнуться, чтобы ветви не оцарапали нам лица. Птицы испуганно разлетались в разные стороны, под колесами шумно трещали старые сучья. Проехали густой орешник, в ложбине которого протекал болотистый ручей. Несколько толстых, обросших плесенью досок, брошенных с берега на берег, служили мостом, и машина перебралась через них медленно, как бы ощупывая колесами, прочны ли промокшие насквозь доски.
Наконец выехали на поляну. Нас сразу ослепило. Казалось, все солнце, не проникшее в лес, ворвалось сюда и залило ее своим светом и теплом.
— Стой! Стой! Останови! — забарабанил по кабине Валерий и на ходу выпрыгнул из машины. Семен заглушил мотор и вопросительно уставился на Валерия. Но тот уже бегал по поляне и кричал нам:
— Клад, а не место! Лучше не найти на всем свете!.. Глядите! Глядите! — Он остановился в центре поляны. — Здесь будет выложена костровая звезда — место встречи участников «слета»…
Мы только подбежали к нему, а он сразу же потащил нас на край поляны.
— А вот здесь, возле крайних деревьев, будут стоять пикеты, через каждые пятьдесят метров по два человека. Остальные уйдут в глубь леса… Садитесь, садитесь! — замахал он на нас руками, но сам от возбуждения не мог усидеть на месте. — Это замечательная игра! Я ведь вам еще не рассказывал… Называется она «Международный пионерский слет»… Когда-то я сам в нее играл, был и пикетчиком и проходящим на слет. Вот представьте себе, — Валерий начал чертить на земле план игры, — место международного пионерского слета — наша страна, и на этот слет должны приехать пионеры со всех концов света, всех стран. Даже тех, которые не желают, чтобы их дети попали в Советский Союз… Это, конечно, капиталистические страны. Вот они и ставят преграды, то есть пикеты, чтобы задержать, не пропустить… Так вот, наша страна — это центр поляны. Здесь будет приготовлен костер для участников слета, а участники его идут со всех сторон: с севера, юга, востока, запада. Они идут через лес и прибегают ко всяким уловкам и хитростям, чтобы не быть задержанными пикетчиками. Тут надо проявить смекалку и ловкость: маскироваться, ползать по-пластунски, ну, в общем делать все возможное, чтобы обмануть пикетчиков… Знаете, как я однажды проник на место сбора? Я одолжил у проходившей тетки корову и вел ее за веревку. Пикетчики приняли меня за теткиного сына и пропустили. Они стояли вдали от дороги и лица моего не могли разглядеть… Другие ребята садились верхом на чужих коней, забирались в кузова проходящих мимо машин или просто пристраивались к прохожим. А потом… Потом мы праздновали победу, потому что слет обязательно должен был состояться. Тогда те, кто первыми пришли к месту слета, поджигали костер, и начинался праздник, веселый, яркий, с песнями, танцами, играми, пока ребята не валились с ног… Уф! — вздохнул Валерий и вытер рубахой раскрасневшееся от возбуждения лицо. — Ну как? Подходит?
— По-моему, очень интересно! — сказала Мая.
— Ну, так вот, решаем: «слет» — здесь. А окрестности, откуда будут идти участники, надо срочно обследовать и запомнить… Итак, в машину!
Мы побежали к машине, но Семена в кабине не нашли. Его не было и в кузове. Оказалось, что он ушел на опушку, забрался под куст и заснул. Из-под куста торчали его сапожищи, и храпел он так, что все птицы разлетались, а над его носом качалась ветка.
— Вот те на! Как же нам быть? — почесал затылок Валерий.
— Пусть спит, пусть спит! — замахала руками Мая. — Давайте пешком. Это даже лучше! Правда?
— Точно, пошли!
И мы не пошли, а побежали, потому что ноги несли нас, как пружины, а тропинки сами бросались под ноги.
Не знаю, сколько времени мы бегали по лесу, но все, что нам нужно было, сделали. Мы нашли и дорогу, и пруд, и избушку лесника. В условленных местах оставили знаки. Потом пили воду из ключевого ручья и гонялись за белками, а когда солнце сползло с неба и застряло меж двумя большими соснами, повернули к поляне.
Мая все время бежала впереди. Она в лесу ориентировалась лучше нас и, кроме того, успевала находить ягоды и грибы. Уже почти у самой поляны она закричала:
— Сюда! Скорей сюда!
Когда мы подбежали, она протянула руку, и мы увидели на ее ладони маленький рыжий комочек.
— Бельчонок! Слепой, смотрите. Выпал из дупла… Как жалко! — Мая осторожно пальцем гладила огненную шерстку, а бельчонок тихо-тихо попискивал, и брюшко его часто вздымалось. Хвост у него был куцый и тонкий, а голова большая, почти как туловище.
— Что же нам делать? — спросила Мая. И в это время Валерию прямо на голову свалилась шишка. Мы, как по команде, подняли головы вверх и увидели белку.
— Наверное, мать. А вон, кажется, и дупло. — Валерий показал почти на самую верхушку сосны. — Надо бы его туда, да как?
Сосна до половины была голая, правда дальше веток было много, и все крепкие. Валерий начал не спеша снимать рубаху.
— Была не была, когда-то лазил. Давай бельчонка!
— Что вы, что вы?! — запротестовала Мая. — Лучше с собой заберем, сами выходим…
— Нет, жаль мать!.. Вон как смотрит на нас, просит.
Мая взглянула на меня и отдала бельчонка. Валерий осторожно положил его в карман, сбросил туфли и полез.
Белка перескочила с ветки на ствол и неожиданно стала спускаться вниз, навстречу Валерию. Когда же он добрался до веток, она заметалась, запрыгала и на миг влезла в дупло. Влезла, и тотчас вернулась, и снова чуть не прыгнула на Валерия.
— Тише, тише, не волнуйся. Сейчас вернем тебе бельчонка! — доносился сверху спокойный голос Валерия, и от этих его слов нам не так страшно было смотреть, как гнутся ветки под его ногами.
Наконец он добрался до дупла, и мы услыхали:
— Порядок, иду на посадку!..
Белка тотчас же вскочила в свой дом и больше не появлялась.
Скоро Валерий спрыгнул на землю. Грудь его была поцарапана, а глаза радостно блестели.
— Скоро снова увидимся! — помахал он белке рукой.
До чего же хорошее было это путешествие! Мне совсем не хотелось возвращаться в лагерь. Вдруг Мая хлопнула меня рукой по спине и крикнула:
— Догоняй!
Она отбежала и стояла, чуть наклонившись, подогнув ноги в коленях, готовая каждую секунду сорваться с места. Волосы ее разметались, лицо сияло, а глаза… Знаете, какие у нее глаза? Они всегда поют: «Ну-ка, солнце, ярче брызни!..»
— Э-эх! — крикнул я на весь лес и погнался за ней.
Ветер гудел в ушах, а ноги сами отскакивали от земли.
— Майка, погоди!
Где там! Она неслась от дерева к дереву, и только пятки ее сверкали перед моими глазами.
— Догоняй! Догоняй!
— Подожди! Подожди!..
— Догоня-ай!..
— Майка! Майка-а-а! Мы с тобой друзья! Самые лучшие! Навсегда-а-а! — Я задыхался и кричал, а Мая и эхо отвечали мне: