Ефим Чеповецкий – Твердые орешки (страница 15)

— Ладно, — решительно сказал я. — Сегодня же соберем отряд. Я все расскажу! Все!.. А вы должны поддержать. Только не сидите, набрав воды в рот…

Наверное, у меня был очень свирепый вид, потому что Таня Захарова закрыла глаза и схватилась руками за щеки.

— Ой, как страшно!

— Нас все равно будет больше, — сказала Мая.

— Правильно, — подтвердила Оля и протянула руку. — Ну что ж, значит, союз?

— Союз! — сказал я, но Оля отвела ладонь, и я почувствовал крепкое пожатие Майной руки. Оля положила свою сверху и строго спросила у Тани:

— Ну, а ты чего ждешь?

И на тугой узел, сплетенный нами, легла тонкая прозрачная рука Тани.

— Пошли! — неожиданно сказала Оля и, обняв Таню за плечи, направилась к ребятам.

У меня сразу стало легче на душе. Лес ожил и зазвенел птичьими голосами. «Тер-рентий! Тер-рентий!» — кричали воробьи, бесстрашно, у самых ног устраивая свалку.

Я все еще ощущал пожатие Майной руки и слышал ее голос.

Мая минутку молчит, а потом говорит:

— Раз мы с тобой, Митя, дружим, то между нами не должно быть никаких тайн!

Она так и сказала — «мы с тобой дружим»! Даже не покраснела при этом! А я и не знал, что между нами уже настоящая дружба. Конечно, я отношусь к ней лучше, чем к Оле или Тане, и если она так считает, то это очень хорошо. Тогда, конечно, никаких тайн между нами не должно быть… Да, да, ей нужно рассказать о письме, о том, что дома происходит что-то непонятное. Но прежде… прежде нужно сказать ей, что и она мой друг и что я рад этому. Но как? Ведь я такого не говорил еще ни одной девчонке!.. И я чувствую, что краснею и не могу произнести: «Да, конечно, дружим… Друзья!» Ведь это так просто! И вдруг вижу — рыжий кот! Сидит за деревом и облизывается. Толстый, лоснящийся, тот, что всегда возле столовой вертится… «Вот противный!» Я давно хотел его отлупить.

Бегу и хватаю его за хвост.

— Что это ты собираешься с ним делать?

Оборачиваюсь — Валерий. Он громко хохочет. Смеется Мая. А кот, изогнувшись, царапает мою руку.

— Да отпусти ты его!

Я бросаю кота и тоже начинаю смеяться. Теперь мы смеемся втроем, а кот, распушив хвост, стрелой несется в столовую и чуть не попадает под полуторку. Машина рычит и едет прямо на нас.

— Отойди же! — кричит Мая и оттаскивает меня за руку.

Полуторка резко тормозит и останавливается. Дверца кабины открывается, и Демьян Захарович спрыгивает на землю. У него запыленные сапоги, он широко улыбается и говорит Валерию:

— Езжайте прямо сейчас. Другого случая не будет. Машина в вашем распоряжении до вечера.

— Куда? — удивляется Валерий.

— Выбирать место для игры. Сами ж предложили…

— Ах, да… — вспоминает Валерий и смотрит на нас.

— Езжайте! Семен довезет вас до старого леса, а там выбирайте сами. Отличное место! И река недалеко… Возьмите и их с собой, — Демьян Захарович кивнул в нашу сторону. — Пусть план игры составляют! Дело интересное… А с отрядом я сам улажу, физрука или музвоспитателя к ним направлю… — И он помог Мае забраться в кузов.

Валерий и я влезли следом. Машина зафырчала, присела на задние колеса, оттолкнулась от земли и поехала к воротам. Ребята возле палаток удивленно смотрели в нашу сторону, а Сашка Кикнадзе погнался за машиной. Погнался, не догнал и бросил вдогонку шишку.

Здесь будет игра

Машина выехала из ворот и круто повернула направо, а влево, в сторону вокзала, уходила Нина Васильевна. Она шла быстро, не оглядываясь. Еще миг, и ее косынка скрылась за корпусом соседнего санатория.

Скоро мы выкатили на дорогу, мощенную булыжником, и кузов начало мелко трясти. Я стал напевать какую-то мелодию и прислушиваться к ее дребезжащему звуку.

— Ты что там бормочешь? — спросил Валерий. — Снимай рубаху. В кузове хорошо загорать, ветерок обдувает, — сказал Валерий и начал стаскивать рубаху.

Я сделал то же самое. Разговор дальше не клеился. По глазам друг друга мы понимали, что думаем об одном и том же: о Нине Васильевне, о том, что будет дальше с Валерием.

Мерно гудел мотор, ветер теплыми струями омывал грудь и плечи, а впереди открывался широкий простор. Сперва шли парники и огороды, а за ними, сколько охватывал глаз, хлеба. Стройные, еще с тонким, не налившимся колосом, они дышали, как море в тихую погоду. Дорога врезалась в рожь, и машина поплыла по широким золотистым волнам. Впереди показалась группа ребят. Они шли нам навстречу, и у каждого на плече лежала сапка или лопата. Дорога была узкой, и машине пришлось остановиться, чтобы пропустить их.

— Куда идете? — спросил Валерий.

— Туда! — махнул рукой в сторону огородов рыжеволосый паренек.

— Вы колхозники?

— Ага, школьная бригада, — уже вслед уходящей машине крикнул рыжеволосый.

Валерий посмотрел на нас.

— Вот где не мешало бы отряду поразмяться, правда? — сказал он.

— Правда, — ответил я. — И колхоз недалеко…

— Да, если все будет в порядке, — Валерий опустил голову.

Мая сказала:

— Конечно, все будет в порядке! И нас все ребята поддержат… Ой, смотрите, смотрите, река!

Она так обрадовалась, что чуть не перевалилась за борт.

Справа в километре от нас показалась река. Она лежала в лощине, словно туда упал кусок ярко-голубого неба. С берегов вниз сбегали тонконогие березки и робко останавливались у самой воды.

— Эх! — вздохнул Валерий, глядя на реку.

— Хорошо бы… — закивала головой Мая, и я сразу всем телом словно ощутил прикосновение волн.

Дорога неожиданно разветвилась. Из кабины выглянуло лоснящееся от пота лицо Семена.

— Махнем туда, что ли? — кивнул он в сторону реки.

Мы дружно ответили:

— Махнем!

Машина повернула вправо и радостно зафырчала. Река быстро неслась нам навстречу, и с левого ее берега к середине бежала золотая чешуя. С каждой секундой солнце заливало реку все больше, вся она была полна золота.

— Слезай, приехали! — хлопнув дверцей кабины, сказал Семен и направился к реке.

Мы выпрыгнули из кузова. После знойного полевого воздуха приятно было вдыхать запах воды и мокрого прибрежного песка.

— Стойте! — остановил нас Валерий. — А как у вас насчет плаванья? Как-никак я отвечаю за вашу жизнь!

Он сказал это шутя, и мы поняли, что в эту минуту он вспомнил о Нин-Вас, которая, наверное, тысячу раз предупредила бы об опасности и прочитала бы целую лекцию о водоворотах, ямах и быстром течении.

— Я плаваю, — сказал я.

— А ты? — Он посмотрел на Маю.

— У меня разряд… первый, — тихо, немного смущаясь, ответила Мая.

— Не как-нибудь! — важно развел руками Валерий. — Тогда ты и будешь у нас спасательной командой…

Через секунду мы все четверо плыли взапуски, ныряли и весело брызгались водой. Смех гулко раскатывался по воде, и берега отвечали звонким эхом. Мы с Маей заплыли далеко за поворот реки и не заметили, как вышли на берег Валерий и Семен.

Возвращаясь, еще издали мы увидели, что Валерий что-то стирает.

— Давайте я! — выбегая из воды, сказала Мая и попыталась забрать у него рубаху.

— Нет, нет, — запротестовал он. — Этого я никому не доверяю. У нас в общежитии есть правило: что можешь — стирай сам! А вот выжать, пожалуй, помогите.

Мы с Маей ухватились за край рубахи и с таким усердием начали выкручивать и выжимать, что чуть не порвали ее.