Ефим Чеповецкий – Твердые орешки (страница 13)

Когда мы вышли из санчасти, мне показалось, что я немножечко вырос, а в ушах у меня все время звучали слова Валентины Наумовны «становится взрослым».

Венька стал щупать пух над верхней губой, но, когда заметил, что смотрит Захар, отдернул руку. Захару уже давно не мешало бы побриться. У него вниз от висков тянулись черные курчавые бакенбарды, а верхняя губа, над которой были изрядные усы, была вздута. У нас у всех губы были такие, словно нас осы покусали. Захар перехватил Венькин взгляд, понял его и посмотрел на него так, будто перед ним стоял первоклассник, а не Вениамин Чижевский — будущий космонавт, конструктор межпланетных кораблей.

Валерий висит на волоске

В одиннадцать часов утра по путевке дня у нашего отряда занятия по труду. Мы должны идти на хоздвор, к верстакам, и учиться столярному делу. Мы топчемся на линейке и ждем Валерия. Откровенно говоря, нам не очень хочется в такой жаркий день стругать доски и сколачивать табуреты.

— Вот бы сейчас на речку! — говорит кто-то из ребят.

— И верно! Почему физрук ни разу нас не водил?

— Он хотел, да Нин-Вас против.

— Почему?

— А потому, — вмешалась Зинка, — что еще место на речке не выбрано. Я сама слыхала, как Нина Васильевна говорила: «У нас речка опасная, водовороты, ямы кругом».

— А почему другие лагеря купаются?

— Почему да почему… Куда же девался Валерий Николаевич? Митя, долго мы будем тут стоять?

— Подождите. Сейчас поищу его, — сказал я и побежал по территории.

Валерия я нашел возле главного входа в лагерь. Он стоял у ворот и разговаривал с каким-то парнем. Я стал в сторонке и жду. Наконец он заметил меня.

— Дмитрий, иди сюда!

Я подошел, поздоровался, а Валерий развернул какой-то пакет и показал мне три металлические пластины.

— Смотри, что нам Ваня привез. Не догадываешься?

Я взял в руки одну пластину.

— Ну, алюминий, — говорю.

— А для чего?

— Не знаю.

— Эх, ты! Это же для ракеты, понял?

Тут только я вспомнил, что Венька весь лагерь обегал, а тонкого алюминия не нашел и все кричал, что без него даже приступить к делу нельзя.

— Вот спасибо! — обрадовался я и взял у Валерия остальные листы.

— Ты, конечно, за мной, — сказал Валерий. — Сейчас иду… Стой, что ж это я вас не знакомлю?

— Шумилов Ваня, — протянул руку парень.

А за меня ответил Валерий:

— Наш председатель Соколов Дмитрий… Мы с ним друзья. Правда, Митя?

— Ясно. Иначе и быть не может, — улыбнулся Ваня. — У нас в цехе тоже дружба, железная!

Ваня Шумилов был рослым парнем. Лицо загорелое, волосы белые, и улыбался он только правым уголком рта, а глаза при этом лукаво щурились.

— Тебе, Валерий, от всех ребят привет! А это, — Ваня достал из кармана конверт, — это от Зои. Сказала, что видеть тебя больше не хочет. Понял? — Он подмигнул, дал Валерию конверт и засмеялся. — Она у тебя такая!

Валерий тоже рассмеялся, и я понял, что Ваня пошутил.

— А что, не говорила… приедет? — тихо спросил Валерий.

— А куда же ей деваться? Приедет. И мы всей бригадой тоже. На обследование. Ты небось тут всем показал, как дело ставить. Смотри, знай наших!

Валерий покраснел и начал разглядывать свои туфли.

— То-то же, — кивнул головой Ваня. — А если что надо, какая-нибудь помощь, так ты только свистни. Мы мигом! Понял?..

— Ладно, Ваня, мне пора, ребята ждут… Пошли, Митя!

Мы попрощались. Ваня крепко пожал мне руку, и я крикнул ему вдогонку:

— Приезжайте! Обязательно приезжайте!..

…Венька схватил алюминиевые листы, как будто от них зависела его жизнь. Он даже забыл поблагодарить Валерия и моментально исчез. А мы все отправились на занятия по труду.

Когда пришли к верстакам, оказалось, что педагога по труду, дяди Кузьменко, не было, и никто не знал, где он.

— Не расходитесь, подождем, — сказал Валерий.

— А вы нам что-нибудь расскажите, — потребовал Сашка Кикнадзе.

— О чем же?.. Я ведь только работаю…

— Об этом и расскажите. О себе, — сказала Мая.

— Тю-у! — запищал Женька Быков. — Какой интерес?! Лучше что-нибудь приключенческое!

Но ребята на него зашикали. Нам ведь предстояло скоро идти на настоящую работу, и все хотели знать: интересно ли это, трудно ли? Как живут ребята в общежитиях? Сколько зарабатывают?

Прибежал Венька. Узнав, что Валерий будет рассказывать о заводе, обрадовался: «Вот здорово!» Я уже говорил: он собирался после восьмого работать на авиазаводе.

Ребята расселись, кто на верстаки, кто прямо на землю, и приготовились слушать.

— Я вам, ребята, расскажу о своей бригаде. У нас она комсомольская. Мы в одном цехе работаем и все в общежитии живем. Ну живем, работаем, учимся. У нас почти все в институтах занимаются…

И Валерий рассказал о том, как стал механиком, какие в бригаде способные ребята, особенно Ваня Шумилов, о том, что у них на заводе есть своя водная станция и небольшой стадион. Всей бригадой они часто ходят в кино, театры и очень весело, дружно справляют праздники и дни рождения своих друзей…

Я слушал, и мне казалось, что я тоже работаю с Валерием и Ваней в одной бригаде, что мы дружим и вместе придумываем разные рационализаторские предложения. И дома со мной обращаются как со взрослым, и мальчишки из нашего двора очень завидуют мне…

Ребята не пропускали ни одного слова. Захар и Женька Быков пересели к самым ногам Валерия.

— Ну вот, собственно, все, что я могу рассказать, — закончил Валерий. — А дальше задавайте вопросы.

Вопросов у нас была тысяча, но первым выскочил Женька Быков.

— А танцы в общежитии у вас бывают?

— Конечно, бывают. Пожалуйста, хоть каждый вечер танцуй. И приемник и радиола есть.

— А вы, Валерий Николаевич, умеете танцевать? — спросила Зинка Дорохова.

Валерий не ответил, потому что Оля Мацейко сразу задала новый вопрос:

— Когда же вы танцуете, если днем работаете, а вечером в институт ходите?

— Сами удивляемся, как это у нас выходит, — сказал Валерий, — но только танцуем, и часто.

Ребята начали наседать с вопросами, и все шло гладко, пока Женька Быков опять не влез:

— A y вас, Валерий Николаевич, невеста есть?

Все начали хохотать, а почему — непонятно. Валерий смутился. Вдруг Сашка Кикнадзе как закричит:

— Смотрите, смотрите, и она слушает!

Мы все обернулись на его голос и еще громче расхохотались. Между ребятами, которые сидели на последнем верстаке, торчала лошадиная голова. Это была наша лагерная лошадь. Ребят она не боялась и даже дружила с ними, потому что многие ее угощали хлебом и сахаром. Сначала она смотрела на нас, а потом стала нюхать стружки на верстаке и мягкой мордой тыкаться в руки ребят. Девчонки запищали и спрыгнули на землю. Сашка вскочил ногами на верстак и на радостях начал какую-то дикую пляску.