Эдвин Хилл – Пропавшие (страница 23)

– Принял.

Он объехал Малый Эф, остановившись у маяка, луч которого надежно светил во тьме. Начался отлив, значит, скоро снова можно будет дойти до маяка по суше. Оказавшись наедине с собой, Рори наконец вспомнил о Пите. Когда на остров хлынула еще только первая волна опиоидов, Рори воображал, как искоренит эту заразу, отыщет источник распространения и проведет виновника к докам на глазах у всего города. Отчасти поэтому он и пошел в полицию и согласился служить в островном патруле. Лишь со временем он понял, что путей, которыми наркотики попадают сюда, множество – заткнешь один, из других польет сильнее. Правда, понимал Рори еще кое-что: того, кто продал Питу дозу сегодня, он убьет без раздумий. И, похоже, первый кандидат – этот самый Сет.

Рори поехал прочь от маяка, по мосту в сторону города. Дождь заливал лобовое стекло. На часах было два ночи. Когда взойдет солнце и буря наконец отступит, им предстоит обыскать мили берега, сотни скал и расселин, и гротов. У них будет день на то, чтобы смириться с фактом, что поисковая операция превратилась в спасательную. Рори проехал мимо общественного центра, где по-прежнему гудел генератор. Можно было остановиться, как и просила Барб. Детектив там, поди, все еще допрашивает Френки, потому что не привыкла сдаваться… Однако Рори проехал мимо.

Хотелось домой. Хотелось втолковать Питу, что надо круто менять жизнь. Вместе они справятся. Рори не сомневался, что все получится, надо только для начала перестать врать – друг другу и самим себе. Рори припарковался и вышел под дождь. Пробежал в дом. Внутри было тихо. Рори прислушался, как под порывами ветра постройка содрогается до самого основания. В коридоре он постарался не смотреть на фотографии семейных пикников у костра, воссоединений. Фотографии счастливых времен. Наверху он постучался к Питу и открыл дверь. Брат лежал на боку, лицом к стене. Рори позвал его и прислушался. Пит молчал.

Позднее он отправился в город – оглушенный и измотанный, погасив головные огни и проехав последнюю сотню ярдов по инерции. Перешагнул через забор, решив не пользоваться скрипучей калиткой, чтобы не выдала, прошел по дорожке, через палисадник и к эркерному окну в задней части дома. Он и прежде наведывался сюда, чтобы понаблюдать и прикоснуться к тому, как могла пойти его жизнь. Внутри Лидия сидела на диване, а спящий Оливер лежал у нее на груди. Как и Рори, она, наверное, прокручивала в голове события вечера. Рядом горела керосиновая лампа, и Рори забеспокоился. Вдруг лампа упадет. Вдруг дом загорится. Вдруг Лидия не успеет вовремя выбраться.

Волновался Рори и из-за Трея. В расселине тот видел, как его жену держит Воун, как он ее гладит, утешает… Рори и самому как ножом по сердцу полоснули. Хотелось прыгнуть в стремнину, схватить Воуна и притопить его ненадолго, чтобы он потом судорожно хватал ртом воздух и молил пощадить.

– Вот шлюха, – сказал тогда Трей. Даже не шепотом, а в полный голос.

Рори обернулся, а Трей продолжил:

– Потаскухой была, потаскухой и осталась.

Трей выхватил нож, но Рори не дал ему перерезать привязанную к дереву веревку. Он быстро, без раздумий ударил Трея в живот, но Трей почти сразу же бросился на него сам. Повалил на камни и принялся осыпать ударами. Рори больно ударился затылком, но лицо руками закрыть не забыл.

– Тебе кранты, – сказал потом Трей, слезая с Рори. – С этого острова тебе не выбраться. Никогда. Уж я позабочусь об этом.

Он убрал нож в чехол и встал. Ткнул большим пальцем себе за спину, в сторону потока, из которого как раз выбиралась Лидия.

– Забирай ее себе, – сказал он и полез наверх к мосту. Спустя минуту во тьме мелькнул свет фар, и Трей умчался на Малый Эф.

Стоя у гостиницы, Рори привалился к мокрой вагонке. Слишком круто все завертелось. Буря, пропавший мальчик. Чужаки с наркотиками. Полиция штата.

И еще Пит.

Пит, который валялся на кровати, запутавшись в одеяле, а рядом на тумбочке лежали ложка и зажигалка. Пит, у которого на губах застыла пена. Пит, чей труп уже начинал остывать.

Приоритеты.

Этот выбор был прост: Рори останется тут, сколько понадобится. Дождь его не волновал. Он будет стоять здесь, пока не убедится, что Лидии ничего не грозит.

Глава 11

Эстер лежала в постели, а рядом сопела Вафля. Внизу орал телевизор, и Эстер зажала голову между подушками, однако звуки автогонок просочились и через них. Вообще-то Моргану полагалось потакать этой своей ужасной привычке строго у себя в квартире. Об этом они с Эстер условились, еще когда жили раздельно.

Чуть ранее, когда Эстер испортила запланированную интервенцию, друзья разошлись, а она стала ждать, пока Морган наберется мужества и поговорит с ней. Однако Морган все торчал внизу и смотрел телевизор на пару с Джейми. Время перевалило хорошо за полночь, Эстер надо было завтра вставать на работу. Так? Завтра все получится. После того, что произошло, выбора у нее особенно не осталось. Кейт, поди, не спала, так что завтра будет капризничать. И не дай бог, Морган попытается помочь отвести ее в садик.

Дверь спальни открылась, и внутрь проскользнул Морган. Вафля вскинулась поприветствовать его, зато у Эстер для споров сил не осталось. Она только порадовалась, что успела выключить свет, и притворилась спящей. Даже храп изобразила.

– Не утруждайся, – сказал Морган, забираясь к ней под одеяло. Эстер ударила кулачком подушку и откатилась от него в сторону. Тогда Морган пристроился сзади, обнял ее; даже этого простого прикосновения хватило, чтобы Эстер захотелось выпихнуть его с кровати.

– Зря ты сегодня так гадко себя повела, – попенял Морган.

– А вы что, пошутили?

– Типа того. Немного легкости не помешало бы.

– Нет уж, – сказала Эстер, включая свет. – Не хочу, чтобы меня сейчас трогали. А гадко повел себя ты. Вы все мне подгадили. – Она ткнула пальцем в его сторону. – Но ты был гаже прочих.

Морган погладил ее по ноге.

– Ты пьян, – сказала Эстер, отодвигаясь. – Прекрати.

Морган, надо было отдать ему должное, послушался.

– Ты же все это время был в курсе, да? Ты хоть представляешь, как тяжело сплести такую паутину лжи? Я врала всем и каждому, кого знаю, а ты все это время все знал.

– Значит, ты мне врала неделями, а виноват я? Да ты постоянно врешь. Зимой врала. А еще отказываешься признавать вину за свои поступки. Никогда не признаешься, что накосячила.

Гнев, который Эстер сдерживала месяцами, наконец прорвался наружу. Злилась Эстер на Сэма, Гейба и Дафну. На всех. Просто Морган попался под горячую руку.

– Зачем ты заставил меня отказаться от своей квартиры?

Морган встал и прошел в стенной шкаф, а из него – туда, где прежде была квартира Эстер. Эстер поспешила следом, за ней – Вафля. Когда Морган зажег свет, белые стены ослепительно вспыхнули.

– Никуда твоя квартира не делась, – сказал Морган, широко раскинув руки и кружась на месте. – Может, ты забыла? Просто тут больше нет пыли и пятен от скотча. Нет больше гор бесполезного хлама. И тут больше не пахнет, как на помойке. Зато квартира-то здесь, никуда не исчезла – делай с ней что вздумается.

Вафля задрала морду к потолку и взвыла.

– Не ори, – предупредила Эстер.

– Сама не ори, – ответил Морган. – Но раз уж мы начали, то позволь спросить: почему в друзьях у нас одни лесбиянки?

Эстер смахнула с лица прядку волос и поправила очки. Потом указала пальцем на Вафлю и приказала:

– Молчать!

Собака резко перестала выть и села.

– Серьезно? – продолжила Эстер. – Ты что, правда такой? Это же наши друзья. У нас их всего пятеро, и все они пришли сегодня к тебе, а ты взял и заставил их поговорить со мной о моих проблемах, потому что сам боишься этого. Хочешь других друзей – иди, заводи. И, кстати, Джейми, на минуточку, не лесбиянка. Он половозрелый, пышущий тестостероном фанат автогонок, как и ты.

Эстер, сердито топая, вернулась в спальню и, сняв очки, так сильно хватила ими о тумбочку, что они только чудом не разбились. Потом она выключила свет. Когда же на кровать забралась Вафля, Эстер положила ее, как барьер, между собой и Морганом. Он тоже лег спустя несколько секунд, и Эстер представила, как он лежит на спине и пялится в потолок. Вафля же перевернулась на спину, и Морган почесал ей пузико.

Предательница.

Морган вздохнул, и Эстер приготовилась, что он вот-вот скажет что-то, хоть что-нибудь, лишь бы велеть ему заткнуться. Он и так уже облажался по самое не могу.

– Ты права. Надо было самому поговорить с тобой. Прости, я вел сегодня себя как придурок. То есть мы все вели себя так.

– Больше ничего не говори, – ответила Эстер.

– Я просто не знаю, как еще быть. Не знаю, что сказать.

– Я серьезно, молчи. Я твердо намерена уснуть злой и завтра утром пойти на работу. А ты следующие три месяца отводишь Кейт в садик и забираешь ее. Ты наказан! Ты офигенно, просто по самое не могу облажался.

Эстер вылезла из кровати и прошла в комнату Кейт. Она была как нельзя рада услышать за спиной топот лап Вафли по деревянному полу. Племянница же уснула в ворохе мягких игрушек, и крики из соседней комнаты ее как будто не побеспокоили. Хорошо хоть, сегодня не придется притворяться: ждать, пока уснет Морган, а потом выходить и смотреть, как племянница спит. Эстер боялась оставлять ее на ночь одну, пусть даже на окнах установили замки. Детишкам нужна независимость и свобода побыть собой. Эстер знала это и одновременно понимала, что у нее есть все шансы сделать из Кейт наглядное пособие для какой-нибудь книжки о том, как не надо растить детей. А еще она знала, что их с Морганом отношения в большой опасности, но не представляла себе, как справиться с проблемами, которые раскинулись перед ней длиннющим списком. Может, завтра же и начать?