Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 87)

Они стояли друг перед другом, и их глаза говорили им о чувствах, которыми они оба были охвачены. Вышел Джесон и, увидав их, нахмурился. За ним следовал Марш. Он громко поздоровался с Дэви.

— Доброе утро, Брендон. Итак, все готово, как я вижу! — сказал он.

— Все готово, мистер Марш.

Вышел из вагона и Деру. Он приветствовал путешественников, не сходя с платформы.

— Ну вот, великая экспедиция готова двинуться в путь! — сказал он особенно приветливо. — Желаю вам удачи, друзья мои!

Джесон обнял Мэри и поцеловал ее. Глаза Деру вспыхнули веселым огоньком. Дэви вскочил на лошадь и отвернулся, чтобы не обнаруживать огорчения при виде поцелуя Джесона. Все это не укрылось от глаз Деру.

— Остерегайтесь индейцев, — советовал он. — Имейте в виду, что это опасная дорога.

— Ну, не так уж опасна, — сказал Марш. — Павнии из отряда майора Норза обследовали эти места вплоть до владений чейенов. Норз сообщает, что нигде нет и следа неприятеля.

— Мы поедем быстро, — весело сказал Дэви, и они двинулись в путь.

Вечер застал их чрезвычайно утомленными. Они сделали сорок миль по очень скверной, тяжелой дороге. В пути они поговорили о том, где остановиться на ночлег. Оба были очень сдержанны, потому что чувствовали, что не нравятся друг другу. Но Джесон все же не смог скрыть свою неприязнь.

Сделав несколько попыток к разговору и не получив ответа, Дэви со своей стороны тоже замкнулся. Так было и на следующий день. Они обращались друг к другу только при крайней необходимости. Дэви довольно охотно исполнял всю работу, необходимую при остановках: разбивал палатку, приготовлял пищу, седлал лошадей и упаковывал багаж. Он видел, что Джесон совершенно неопытен в этих делах. Сам он не нуждался в помощи. Что особенно раздражало Дэви, так это надменный вид Джесона, который смотрел на него как на наемного проводника. Не раз Дэви готов был вспылить и дать Джесону жестокую отповедь, но каждый раз с трудом сдерживал себя, находя, что с такими людьми, как Джесон, не стоит связываться и доводить дело до открытой ссоры.

На третий день они приехали на станцию Джулесберг. Пионеры, чувствуя, что главная контора по постройке дороги будет в этих местах, успели здесь устроить несколько сараев и землянок в надежде собрать хорошую жатву от сорившей золотом дороги. Оборванцы и бродяги шумно приветствовали путешественников, видя в них железнодорожный авангард. Их окружила толпа, забрасывая вопросами, предлагая и выпивку и ночлег.

— Нам некогда здесь задерживаться, ребята, — говорил Брендон, — мы должны спешить. Через две-три недели здесь обоснуется главная контора железной дороги. Будьте готовы к большому оживлению.

Под аплодисменты толпы они пришпорили лошадей и помчались к холмам, которые виднелись впереди. Через четыре дня они разбили лагерь у Лодж Пол Крик. Дэви очень желал найти могилу своего отца, но в виду присутствия Джесона он оставил пока это намерение: память об отце была так дорога для него, что он вовсе не желал обнаруживать свои затаенные мысли перед человеком, который ему не нравился.

Утром он коротко сказал Джесону:

— Сейчас мы пойдем по хребту, о котором я говорил вам. Вы совершенно не заметили, как подъехали к нему. Никто бы, кажется, не стал искать проход среди этих изломанных скученных скал. Но подождите — вы увидите, что проход существует.

Через несколько часов после этого разговора Дэви остановился, слез с лошади и попросил Джесона сделать то же самое. Они направились к седловине хребта, которую Дэви хорошо запомнил. Ведя лошадей в поводу, они пошли вперед через гребень, понижавшийся по мере их приближения.

— Теперь подождите! — сказал Дэви. Он побежал вперед, завернул за выдающийся вперед утес и увидал то, что он видел когда-то: громадную расщелину в стене горы. Он остановился, глядя на эту расщелину, и задумался. В ушах его явственно звучал голос отца: «Сын, я нашел его!» Глаза его затуманились. «Бедный, бедный отец!» С болью в сердце Дэви подавил в себе пробудившиеся чувства и медленно пошел к инженеру.

— Идемте, мистер Джесон! Я покажу вам готовые ворота для железной дороги. Вы, инженеры, ничего лучшего и желать не можете!

Джесон увидал перед собой опускающийся хребет и вдали громадное ущелье. Не было сомнения: прямо перед ним на расстоянии не более двух миль находится именно тот проход, который искали. Он заметил характер хребта, его подъем, ширину и уклон. Опытный глаз сразу подсказал ему, что строительные работы не будут трудны. На одну минуту профессиональный инстинкт заставил его торжествовать. Это было в некотором роде чудо природы: как будто нарочно пробитый проход. Легкое решение трудной строительной программы было вполне обеспечено.

Но… вдруг ярость охватила его. Это значило — взорвать все планы Деру, похоронить его собственные надежды, вырвать из его рук уже завоеванное счастье! Это значит возвратиться назад снова к заботам, возможности унижения, к позору, который явится неизбежным следствием банкротства и в конце концов к изгнанию из нью-йоркских клубов. Нет, ни за что! Этого нельзя пережить! Тут ему вспомнилось замечание Деру: «Кто знает, мой друг, на что может решиться человек, когда побуждение непреодолимо».

— Посмотрим, — сказал он Брендону. — Надо все внимательно обследовать. Необходимо спуститься вниз.

Они поехали под уклон, к устью горного прохода. По обе стороны стояли стены. Мысль Джесона работала с лихорадочной быстротой.

— Я сомневаюсь, чтобы можно было подняться на этот утес перед нами…

— Почему же? — сказал Дэви. — Можно попробовать!

— Да, мне нужно все подробно обследовать. Кто-нибудь из нас должен спуститься с этого утеса. Необходимо узнать характер строения скалы: она может быть слабая, недостаточно прочной породы. Мы должны точно знать это!

— Зачем? Вы же видите: она настолько прочной породы, что, кажется, и землетрясение не сможет поколебать ее.

— Инженер ничего не должен принимать без гарантии, мистер Брендон, — возразил холодно Джесон. — Представьте, что мы упустили из вида какую-нибудь важную деталь, а впоследствии здесь произойдет крушение поезда.

— Что же, — сказал Дэви, — может быть, вы и правы. Надо убедиться.

Джесон скрыл презрительную улыбку. Будь на месте Дэви другой инженер, он, конечно, громко засмеялся бы, услышав замечание об опасности такой скалы. Они проехали по хребту около мили и повернули к югу по сплошным промоинам. Привязав лошадей, они стали медленно карабкаться вверх. После часа тяжелого подъема они достигли наконец вершины и легли на животы, чтобы посмотреть вниз расщелины. Дэви встал, привязал один конец лассо к молодой сосне, сделал несколько петель, а другой конец передал Джесону.

— Готово, — сказал он.

Джесон попятился назад.

— Я, знаете, не смогу спуститься. Мои руки слишком ослабели от конторской работы, — сказал он.

Дэви посмотрел на него с нескрываемым презрением, улыбка появилась в уголках его рта. Он ничего не сказал, но выхватил веревку из рук Джесона и быстро завязал ее вокруг своей груди. Затем отойдя на несколько футов от дерева, к которому было привязано лассо, он крепко уцепился за веревку, обхватил ее ногами и начал легко спускаться в расщелину. Он чувствовал, что ему необходимо беречь каждый гран своих сил; напряжение было невероятное. Он думал о том, что был слишком груб с Джесоном, который ведь никогда не практиковался и был неопытен в таких делах; конечно, он не мог отважиться на это. Дэви весело крикнул ему:

— Все идет хорошо! Поглядывайте, чтобы петли лассо не распускались!

Голос Дэви понемногу становился слабее. Джесон смотрел вниз; он видел, что Брендон спустился уже футов на сто, цепляясь за каждый выступ и упираясь локтями в скалу. Тогда он отошел от края уступа к дереву, где была привязана веревка, и начал ее раскручивать по мере того, как она ослабевала. Несколько секунд он колебался. Он побледнел и даже задрожал. Затем подошел к узлу, который Брендон положил на землю, вынул из него небольшой топорик и затупил лезвие о скалу. После этого, опираясь на дерево, он начал легкими ударами бить по петле, стараясь не перерубить ее, а только измочалить. Через минуту, которая показалась ему вечностью, веревка почти перервалась под ударами топорика и оборвалась, соскользнув с утеса, как змея. Джесон бросился к утесу и посмотрел вниз, но ничего не смог разглядеть как следует. Ему показалось, что какая-то бесформенная масса свалилась в кусты и камни. Волнение его было так велико, что он хотел немедленно бежать с места преступления. Но, подумав, решил осмотреть оборванный конец веревки. Тщательно обследовав его, он пришел к заключению, что все в порядке и не может быть речи об убийстве. Оставшийся на дереве кусок лассо казался грубо перетерт, как бы оборван силой тяжести. Успокоившись, он отправился к лошадям и тотчас же поехал обратно.

Ночь застала Джесона на хребте гор; здесь он сделал привал. Спать он не мог и всю ночь сидел у костра. Ему мерещился образ Брендона, лежащего с перебитыми костями на дне расщелины. Чтобы отделаться от этого кошмарного образа, он выпил полбутылки коньяку из своей дорожной фляги. Спиртное его согрело и возвратило ему самообладание. «Сделано удачно! — думал он. — Этот дурак дал себя провести. Я вне подозрений. Никто не сможет доказать, что я обрезал веревку. Теперь награда обеспечена. Я заставлю Деру дорого заплатить: тридцать тысяч долларов слишком мало за такую чистую работу. Она стоит дважды тридцать. Да, сейчас я могу выговорить более выгодные условия».