Эдвард Т – Я, мой соул и все-все-все (страница 6)
Наша прекрасная Дина Борисовна Векслер, светлой памяти, на вопрос, будут ли погромы, с извечной еврейской печалью в глазах и неизменно горьким еврейским юмором отвечала цитатой из прекрасного фильма про американского профессора-энтомолога, по совместительству – киллера мафии: «Будут, будут».
Я при этом чувствовал себя относительно спокойно, ведь я – русский.
По долгу службы я часто проводил клинико-анатомические конференции в различных больницах города. И очередная такая конференция была запланирована в соседней с нашей больницей крупнейшей медсанчасти нашего города. Там в родильном отделении работала хорошая знакомая Дины Борисовны, Минна Осиповна, которая и вела конференцию.
Конференция прошла нормально, что называется, «в штатном режиме». Вернувшись к себе в отделение, я застал в ординаторской Дину Борисовну.
Разговор как-то сам собой соскользнул на тему погромов. Такие уж времена были.
Я как-то очень легкомысленно заявил, что я и на еврея-то не похож, и по паспорту, благодаря стараниям моего папы, я – русский, чего мне бояться?
В ответ Дина Борисовна, лукаво улыбаясь, сказала мне следующее: «Эдуард Владимирович, мне сейчас Минна Осиповна звонила, просила передать привет и поздравления с отлично проведенной конференцией «тому симпатичному молодому еврею»…»
И тут я понял, что «бить будут не по паспорту» (с), и что самообман – очень вредная и опасная штука.
Слава Богу, погромы так и не состоялись, обошлось.
Надеюсь, и впредь обойдется…
Раннее летнее утро. Снимается передача для Центрального Телевидения с участием Людмилы Зыкиной. Народной Артистки Союза ССР. У нас в Перми. На перекрестке улиц Куйбышева и Революции. У стадиона Динамо.
Движение перекрыто. Трамвайная линия пустая. Народу – никого.
Небо ярко-синее. Солнце светит.
Камера! Мотор!
И великая Зыкина своим прекрасным русским народным голосом начинает петь…
«Я люблю эту землю,
И тебе это нужно,
Чтобы я здесь жила
Окулыбь голубых огурцов…»
И тут я открываю глаза…
За окном – очень раннее утро. Я в своей постели. В своей квартире. На другом от стадиона «Динамо» конце города.
Примерно секунд пять я возвращаюсь в реальность. И начинаю ржать, как конь. Неостановимо. Непреодолимо.
Рассказал этот сон жене. Эффект тот же.
Рассказал детям. То же самое.
Этот сон вошел в наши семейные предания. Ну, и стихи. И сама песня, естественно. За моим авторством.
Почему огурцы голубые – никто никогда не спрашивает.
У всех, кто слышал эти мои бессмертные строки, всегда возникал только один вопрос: а что такое «окулыбь»?
Но это же так просто! «Окулыбь» – это значит «около и вглыбь».
Эта история имела продолжение спустя несколько лет.
Буквально недавно я решил испробовать магическую силу Искусственного Интеллекта. Якобы, он по любому техническому заданию может сотворить «нетленку».
И, естественно, я вспомнил о своем гениальном стихе. Правда, пришлось для полноты и завершенности технического задания его немного дописать. И получилось следующее:
«Я люблю эту землю,
И тебе это нужно,
Чтобы я здесь жила
Окулыбь голубых огурцов
Окулыбь – окулыбь…
Растяни свою улыбь!
Огурцы, огурцы –
Голубые молодцы!»
Искусственный Интеллект дунул, плюнул, шевельнул процессором. И… Песня получилась просто шикарная!
Эх, жаль, что нет уже с нами глубоко мною уважаемой и ценимой Народной Артистки Союза ССР Людмилы Зыкиной.
А то я бы точно прославился!
Я с детства, сколько себя помню, не принимал всерьёз людей, которых не считал красивыми.
Вот такая странность.
Я не считал человека, по моим личным меркам не красивого, способным на что-то, что может сыграть в моей жизни хоть сколько-нибудь важную роль. Например, набить мне мое красивое лицо, выражаясь интеллигентно. Или сделать что-то путевое, классное, очень полезное, важное и т.д., лучше, чем я. Или вообще, сделать что-то, чего не могу сделать я. Я-то ведь красив, и это абсолютно точно…
За это ложное убеждение и платился. Хотя и нечасто. Но чувствительно.
Например, в пионерском лагере я был влюблён в одну прекрасную блондинку. Нам обоим тогда было лет по десять. Она была – верх совершенства!
А в соседнем старшем отряде был пацан, который, по моим оценкам, очень недалеко ушёл от обезьяны. Как внешне, так и интеллектуально, хотя я тогда вряд ли знал такое умное слово.
Но вёл себя тот пацан нагло, приставал к нашим девочкам, и особенно – к моей королеве. Самое отвратительное, что ей это, похоже, нравилось. Она вместе с подружками смеялась его глупым плоским шуточкам. Меня это просто бесило. Но поделать я ничего не мог, это было ниже моего достоинства. Лишь в мыслях своих я наказывал наглеца, бил его наглую рожу и презирал его от всей своей красивой души.
Так всё и продолжалось до середины смены.
И вот, однажды я прогуливался недалеко от отрядного корпуса, погруженный в прекрасные мечты о Возлюбленной, как вдруг из кустов вышел этот самый обезьян и спросил меня без всяких предисловий:
– Деньги есть?
Никаких денег у меня не было, нафига они мне в лагере?
Но просто ответить мне не позволила моя мужская гордость.
И я не нашёл ничего умнее, чем спросить язвительнейшим тоном:
– А тебе сколько… – "нужно? " я уже не успел произнести. Занавес упал.
Я смотрел сон. В нем прошел целый родительский день во всех подробностях.
Проснулся я, не знаю, через какое время, но, судя по тому, что я стоял на том же месте и продолжал, глупо и язвительно улыбаясь, таращиться в точку пространства, где когда-то стоял обезъян, а его там уже не было и в помине, могли пройти и секунды, и минуты. Это был нокаут.
Штормило. Голова раскалывалась от боли и кружилась, верхняя губа была раздута, по моим ощущениям, как футбольный мяч, а во рту был такой вкус, как будто я зачем-то долго обсасывал посыпанную солью железяку. То было первое из моих сотрясений мозга.
Доплыв, как раненная медуза, до нашего корпуса, я попался на глаза моим друзьям по отряду. Слегка офигев от увиденного и выслушав мой путаный рассказ, они кинулись искать супостата, но его уже в лагере не было.
Так я расстался с одним из своих заблуждений об устройстве Мироздания. И понял, что некрасивые люди вполне могут нанести ущерб моему здоровью. И это – как минимум.
Но гордыня же так просто не сдаётся.
Вообще, в подростковом возрасте я довольно часто ездил в пионерские лагеря. И в старших отрядах как-то незаметно, так сказать – естественным, само собой разумеющимся образом, становился одним из лидеров. По крайней мере, в моем собственном мире.
А были в отряде в одну из таких лагерных смен, пара ребят явно старше и крепче всех нас. Причём, из обрывков бесед между ними явствовало, что приехали они по чужим путёвкам и под чужими именами.
Отношения у меня с ними были нормальные, они даже пригласили меня в свою компанию. Мы практически стали друзьями.