Эдвард Т – Перстненосцы, или Не разговаривай с Д. (страница 2)
Видя мое замешательство, священник улыбнулся незаметно для окружающих и сказал:
– Звать-то вас как? Я вас в храме божием вижу впервые.
Мне почему-то стало стыдно.
– Крещены ли вы в вере православной, сын мой? Ладно, я и так вижу, что нет. Минут через двадцать приходите в трапезную, там поговорим.
– Спасибо, батюшка, приду.
Я присел на скамью у входа в церковь, так как ждать стоя у меня не было сил, и погрузился в свои мысли. И почему-то они уже не петляли так стремительно, а как будто выровнялись и стали двигаться спокойнее и прямее.
И не было уже этого неприятно раздражающего чужеродного присутствия в голове. А было, скорее, ощущение какого-то покоя и ясности, которых я не испытывал с самого начала всей этой катавасии.
Через двадцать минут ко мне подошел худой юноша в черном и смиренно сказал: «Отец Владимир приглашает в трапезную. Я провожу.»
В небольшой комнате, освещаемой несколькими тускловатыми лампочками, свисающими с потолка на обычных проводах, было довольно чисто и уютно. Хотя, конечно, чувствовалось, что она, как и весь храм, находилась еще в состоянии капитального ремонта, но в то же время здесь, как ни странно, уже жил дух обитаемости и даже обжитости.
Святой отец сидел на скамье уже в простом разрезном одеянии, с длинными узкими рукавами и глухим воротом. На груди его красовался наперсный крест на цепи.
Одеяние обрисовывало фигуру священника. Теперь видно было, что это вполне крепкий зрелый мужчина. Окладистая борода обрамляла его умное лицо, длинные с проседью волосы ниспадали на крепкие широкие плечи и спину. Глаза его внимательно изучали меня, в них читались спокойное ожидание и живой интерес.
Отец Владимир встал со скамьи и указал мне рукой на место за столом напротив себя.
– Прошу к столу, я вижу, вам нелегко стоять, присаживайтесь – сказал он негромко. И продолжил – Мы ведь так еще и не познакомились. Как к вам обращаться?
– Меня зовут Андрей Александрович…– я запнулся. – Можно просто Андрей.
– Очень приятно. А я – Владимир Константинович. Можно просто – отец Владимир.
Глаза его сверкнули лукавой искоркой, в бороде утонула мгновенная улыбка, на секунду осветившая его лицо, превратив его в строгого, но доброго учителя.
– Ну, Андрей Александрович, что же привело вас в наши веси?
– Отец Владимир, я ведь, можно сказать, местный. Мой дед здесь жил очень давно. Дом его сохранился. Вот я и приехал пожить в родных пенатах, пока есть время, собраться с мыслями…
– Родные пенаты – это хорошо. А что за вопрос у вас ко мне? Чем могу быть полезен?
Тут я засомневался. А можно ли мне вдруг вот так, ни с того, ни с сего с ним откровенничать? Я ведь лично с ним даже не знаком, да и не на исповедь пришел. А дело серьезное…
В это время на стол передо мной была поставлена тарелка с кашей, ломоть ароматного хлеба лежал на блюдце рядом с ней. Странно, но я впервые за последнее время почувствовал аппетит, а не просто голод, но под ложечкой у меня «грызун» взялся за мой желудок с удвоенной силой…
– Андрей Александрович, давайте утолим голод чем Бог послал, а там и побеседуем. – сказал священник, увидев мой взгляд, направленный на стол.
Это было великодушное предложение, и я поспешил им воспользоваться.
Такой вкусной и в то же время простой пищи я не ел уже очень давно. Я с предвкушением принялся есть. Зверюга в животе совсем озверел, и мне пришлось принять мое обезболивающее, иначе я бы не смог даже говорить.
Поблагодарив за угощение, я, запнувшись, замолчал. Повисла неловкая пауза.
Отец Владимир оценил ситуацию и взял инициативу на себя:
– Андрей, давайте начнем с вас. Расскажите о себе, я ведь о вас ничего не знаю. Кто вы, есть ли семья, кем трудитесь во славу Господа нашего?
Да, конечно. Конечно, надо рассказать о себе. Но с чего начать? С преступника-сына? С отказавшейся от меня жены? С отца, на похороны которого я даже не приехал? С тех удивительных и страшных событий, которые привели меня в эту трапезную?
Я почувствовал, что на меня накатывает все то, от чего я вынужден был сбежать в старый дедовский дом в уральской глубинке. К горлу подкатил тяжелый плотный ком, в глазах защипало…
Отец Владимир что-то почувствовал. Он пристально посмотрел мне в глаза и сказал:
– Андрей, погодите. Успокойтесь, все в руках Господа. Давайте начнем с меня. А там и вы подтянетесь. – он ободряюще улыбнулся и продолжил. – Я ведь не всегда был священником. В прошлой жизни я был физиком, трудился в Дубне, занимался фундаментальными исследованиями атомного ядра.
Я на мгновение оглох, ослеп, онемел… Вот это поворот! Ну ничего себе…
Увидев произведенный на меня эффект, отец Владимир едва не расхохотался.
– Да-да, представьте себе. Кандидат наук с походом на докторскую диссертацию. Тема очень востребованная. Из-за нее и ушел из мира и обратился к Господу нашему… Да нет, пожалуй, не только из-за нее.
Он внимательно посмотрел на меня и продолжил.
– Мне можно было только позавидовать. У меня было, как могло показаться многим, все, чего можно желать: любимая работа, наука и карьера, любимая и любящая женщина. В-общем, я был счастлив.
– Так что же могло произойти? Я не понимаю. – я действительно не мог даже предположить, что могло заставить по всем статьям успешного человека сделать такой шаг.
По лицу священника пробежала и тут же исчезла мимолетная тень. Он сказал:
– На самом деле всему есть свои причины. При всех моих успехах и достатках у меня всегда было странное чувство, будто я иду какой-то не своей дорогой. Да, вот такая странность. Вроде, все есть, и все прекрасно. А чего-то не хватает. Когда я проводил свои исследования, писал научные статьи, создавал формулы, я чувствовал себя творцом! Это было потрясающе! Казалось бы, ну что еще? Но я всегда видел в своей науке проявление чего-то совершенного, прекрасного и высокого, что не могло быть от мира сего. Я видел в формулах красоту, которую не мог бы создать человек. Чем дольше я работал, тем отчетливее понимал, что через меня в этот мир приходит некая могущественная сила, более могущественная, чем любой диктатор или монарх. Семья моя была атеистическая, поэтому дома такие размышления не поддерживались и поговорить мне об этом было абсолютно не с кем. А поговорить было просто необходимо.
Он сделал паузу. Затем заговорил снова:
– Однажды, будучи вместе с родителями в гостях у их знакомых, семьи влиятельного руководителя, я случайно наткнулся в их библиотеке на Святое Евангелие. Это было очень странно. Я попросил почитать эту книгу. И, слава Богу, мне не отказали, но просили особо не афишировать ни саму книгу, ни то, где я ее взял. Читая евангельские тексты, я начал задумываться над многими вопросами. Чтобы получить на них ответы, я познакомился с одним священнослужителем, который выслушал меня и стал моим тайным духовником. Как вы понимаете, в те времена такие вещи и даже просто такие знакомства в тех кругах, где я существовал, мягко говоря, не поощрялись. Родители и все окружение – чисто светские люди, да к тому же – руководящие работники. Ученые, военные… Вот военные-то и поспособствовали. Это как раз вторая причина.
Увидев написанное на моем лице недоумение, отец Владимир проговорил:
– Представьте себе, Андрей, что вы, занимаясь, как вы думали, «чистой наукой», «фундаментальными исследованиями», вдруг осознаете, что результатом ваших стараний непременно станет новое, самое разрушительное из существующих, оружие. При этом вы наивно полагали до этого момента, что труды ваши должны осчастливить человечество, сделать его жизнь благостной и прекрасной, а на деле они приведут к всеобщим страданиям, а возможно – и к гибели всего живого. Ведь давно уже понятно, что любые, даже самые полезные для всего мира, открытия в первую очередь становятся оружием. Вот так произошло и с моими исследованиями.
– И что же вы сделали? – спросил я, так как не мог не спросить
– Я открылся моему духовнику. И он подсказал мне, как мне должно поступить. Все оказалось очень просто, и в то же время, непросто. Я уничтожил все свои результаты, все формулы, все исследования. Крестился. Ушел в монастырь. Потом, по рекомендации моего духовника, я получил духовное образование и был рукоположен на священнослужение. – На мгновение он задумался, потом продолжил.
– Конечно, меня пытались вернуть к моим исследованиям, как и ожидалось, военные. Вы помните, возможно – конец советской эпохи… Такие были времена…Меня буквально преследовали, и наши, и не наши. Одни пытались давить на патриотические чувства, другие пытались купить… потом все стали запугивать. Но было и еще одно обстоятельство… – Отец Владимир вдруг осекся, и замолчал. Видно было, что он сожалеет о том, что сказал что-то, чего нельзя было говорить… Затем, словно собравшись, он продолжил:
– Но я не сдался и остался в монастыре. Семья не поняла и не приняла моего поступка. Только моя любимая женщина не отказалась от меня. И после окончания мною семинарии стала моей женой. Теперь вот, служим Господу и напутствуем паству.
Я пытался осмыслить все услышанное. В голове из фрагментов каких-то журнальных статей, новостных сюжетов потихоньку стал складываться пазл.
– Так это вы?! Я же про вас читал… разгромные были статьи…
– Да, были. «Ученый отрекся от науки» … «Физик – поп» … И еще в таком же стиле. Давно это было. Да сплыло. Слава Господу, теперь я на своем месте. Служу людям. И зла не умножаю в меру сил своих скромных. – закончил отец Владимир.