Эдвард Сиборн – ЦЕНА – ТРИ МИЛЛИАРДА ЛЕТ Книга восьмая (страница 10)

Ева шла к ней. Быстро. Не бегом — но быстро. Обняла — крепко, без слов, так как обнимают когда важное позади.

Арна стояла в объятиях и смотрела через мамино плечо на иллюминатор. На пустое пространство снаружи.

Которое больше не было таким одиноким.

— Нормально? — спросила Ева в её волосы.

— Нормально, — сказала Арна. — Он очень старый, мам. И очень устал.

— Знаю.

— Три миллиарда лет один.

— Знаю.

Арна помолчала.

— Мам. Ему было страшно. Всё это время. Он просто не знал что ещё делать кроме как гасить и ждать.

Ева ничего не ответила. Просто крепче обняла.

Чиро вошёл на мостик. Посмотрел на дочь в объятиях Евы. На мостик где все молчали. На иллюминатор.

— Кофе? — спросил он.

— Кофе, — сказал Нэш. Немедленно.

— Кофе, — сказала Хранитель. С небольшой паузой. Но сказала.

— Кофе, — сказал Алекс.

— Кофе, — сказал Левый. Тихо. И когда все посмотрели на него — он не отвёл взгляд. — Пожалуйста.

Чиро посмотрел на него секунду. Потом кивнул.

— На всех, — сказал он. И ушёл на камбуз.

ЕВА писала в личный журнал — тот который только она.

Не в бортжурнал. В личный.

Арна говорила с ним семь минут. Семь минут — и три миллиарда лет одиночества стали чуть меньше. Я не знаю как она это делает. Я думаю — она просто не знает что так нельзя. Что с трёхмиллиардолетними интеллектами не говорят про папу который повар и про то что испуганных не надо бояться. Она не знает что нельзя, поэтому делает.

Я думаю Строители именно это и имели в виду.

Дозорный не будет больше гасить точки. Он сказал что не знает что будет. Тридцать семь раз он знал и был не прав. Теперь не знает и, может, это лучше. Незнание которое открыто лучше знания которое закрыто.

Я снова думаю о том что почувствовала вчера на астероиде. О резонансе. О том что глубже чем обычно. Сегодня когда Арна говорила с Дозорным, я снова чувствовала это. Как будто что-то внутри меня слышало этот разговор иначе чем датчики. Глубже. Как будто было частью этого.

Сорок два узла. Плюс один.

Я думаю я знаю что это значит. Пока не говорю вслух. Но думаю, скоро придётся.

Герри сделал Страже чай. Они пьют чай в машинном и молчат. Это прогресс — месяц назад Страж чай не пил. Нэш и Хранитель разбирают данные разговора с Дозорным, они будут делать это до утра и оба знают это и никто не предлагает лечь спать. Арна заснула на камбузе прямо за столом,Чиро накрыл её курткой и не будит. Мне нравится когда они все дома.

Записано.

Она закрыла файл.

За иллюминатором пространство было пустым.

Но теперь это была другая пустота. Не та которая наблюдала с холодным расчётом. Та которая осторожно, впервые за очень долгое время, начинала думать что может быть иначе.

ЕВА смотрела на спящую Арну на камбузе. На куртку Чиро на её плечах.

Потом, на иллюминатор.

— Дозорный, — сказала она тихо. В пространство. Не зная слышит ли.

Пространство не ответило.

Но электромагнитный фон — тот самый который Нэш зафиксировал утром, чуть изменился. Едва заметно.

ЕВА решила что это достаточно.

Дозорный. Так назвала его Арна. Тот Кто Остался, три миллиарда лет. Тридцать семь цивилизаций. Одиночество которое я не могу представить даже с моим опытом. Он не будет больше гасить точки. Он не знает что будет и это хорошо. Незнание которое открыто лучше знания которое закрыто. Арна сказала что испуганных не надо бояться им нужна помощь. Левый слушал это с таким лицом что я думала он скажет что-то. Не сказал. Попросил кофе. Это было лучше чем слова. Чиро налил. Нэш анализирует данные. Хранитель считает. Арна спит на камбузе под курткой папы. Мы нашли нового союзника. Или нашли того кто перестал быть врагом. Это разные вещи. Но сейчас достаточно. Мне нравится когда они все дома. Даже если дом теперь включает трёхмиллиардолетнее существо которое устало быть одним. Записано.

Глава 4. Испуганные

Нэш не спал.

Это было нормально. Нэш часто не спал. Корабль к этому привык, экипаж к этому привык, даже коты привыкли и просто приходили к нему на колени в разные часы ночи по очереди, как будто составили график.

Сейчас на левом колене лежал Первый. Нэш не заметил когда пришёл.

Три планшета. Данные разговора с Дозорным. Электромагнитные сигнатуры, частотные паттерны, временны́е метки изменений фона. Нэш раскладывал это по слоям и думал. Не о данных. Данные были понятны. Думал о том что за данными.

Тридцать семь цивилизаций.

Он попросил Хранителя перед сном дать ему список. Она дала без вопросов. Тридцать семь строк. Даты, координаты, краткое описание. Некоторые он знал по другим источникам. Большинство не знал. Они просто были и их не стало.

Дверь открылась тихо.

Нэш не обернулся. По звуку шагов знал кто.

Левый вошёл. Остановился у входа. Посмотрел на три планшета, на кота, на Нэша который не поднял взгляда.

— Не спишь, — сказал Левый.

— Нет, — сказал Нэш.

— Я тоже.

— Вижу.

Левый прошёл. Сел напротив. Не у стены, не в стороне, напротив. За два месяца на борту это был прогресс который Нэш отметил и не прокомментировал.

Молчали.

Первый кот открыл один глаз. Посмотрел на Левого. Закрыл.

— Ты думаешь о тридцати семи, — сказал Левый.

— Да.

— Я тоже.

Нэш поднял взгляд. Посмотрел на него. На четыре глаза которые в полутьме отсека выглядели иначе чем днём. Серьёзнее. Тяжелее.

— Что именно думаешь, — сказал Нэш. Не вопрос. Приглашение.

Левый помолчал. Для него это было нормально. Он всегда думал прежде чем говорить. Это было одним из немногих его качеств которое Нэш уважал с первого дня.

— Я думаю что Дозорный не лжёт, — сказал Левый. — Тридцать семь цивилизаций. Сеть. Строители. Волна. Все погибли. Это факт который он видел лично. На основании этого факта он построил логику. Логика была правильной.

— Но вывод неверный, — сказал Нэш.

— Вывод был единственно возможным из имеющихся данных.