Эдвард Сиборн – ЧТО ПОСЛЕ? Книга девятая (страница 9)

Нэш вошёл. Алекс сидел за столом с планшетом — не спал, просто читал что-то старое. Нэш не спрашивал что. Не его дело.

— Четвёртая точка, — сказал Нэш. — Двойная звезда. Угасли три миллиарда лет назад. Одновременно с тем как Строители там побывали.

Алекс закрыл планшет.

— Волна, — сказал он.

— Скорее всего.

— Звёзды угасли от Волны.

— Не знаю. — Нэш подержал кристалл. — Но совпадение по времени точное. — Пауза. — Алекс. Там жили. На третьей и четвёртой планете. Я уверен.

Алекс смотрел на него.

— Иди спи ещё, — сказал он.

— Я выспался.

— Иди спи ещё, — повторил Алекс. — Четыре часа это не выспался.

Нэш постоял секунду. Потом вышел. Лёг. Неожиданно для себя уснул почти сразу.

Алекс сидел в темноте каюты и думал о двух звёздах которые угасли одновременно три миллиарда лет назад.

Четвёртая точка была на третьей планете мёртвой двойной системы.

Маргарис вышел из варпа и все кто был на мостике замолчали.

Два белых карлика — то что осталось от двух звёзд — висели рядом в пространстве. Маленькие. Тусклые. Но они были рядом — очень рядом по космическим меркам — и вокруг каждого тянулись длинные светящиеся нити. Остатки. Память о том что они когда-то были звёздами. Тонкие, почти прозрачные, бледно-голубые.

— Красиво, — сказал Чиро тихо.

— Да, — согласилась Арна.

— Это печально, — сказал Нэш. — Красиво и печально одновременно.

Никто не возразил.

Планета под ними была тёмной. Не той темнотой которая бывает ночью — другой. Полной. Окончательной. Три миллиарда лет без нормального света — планета остыла, атмосфера рассеялась почти полностью, поверхность покрылась тем ровным тёмным слоем который бывает когда всё живое давно ушло и ничего нового не пришло.

Камень стоял у подножия того что когда-то было горой — сейчас просто холм, три миллиарда лет сгладили всё.

— Скафандры, — сказал Алекс.

Поверхность встретила их абсолютной тишиной и абсолютной темнотой.

Фонари скафандров резали темноту узкими полосами. Два белых карлика с орбиты почти не давали света — чуть-чуть, едва, как свечи в большом зале. Тени от камней были размытые и странные — два источника слабого света давали двойные тени которые не совпадали.

Арна шла к камню и думала о том что здесь когда-то было светло.

Два солнца. Она пыталась представить. Двойной свет, двойные тени, небо которое никогда не бывает полностью тёмным потому что хотя бы одно из солнц всегда где-то за горизонтом или выше. Постоянный свет. Постоянное тепло. Жизнь которая не знает настоящей темноты.

Она остановилась у камня.

Этот был другим — приземистый, широкий, почти квадратный. Как будто тот кто его ставил думал об устойчивости. О том чтобы простоял долго. Символы покрывали не края а всю поверхность — сплошь, тесно, как будто тот кто писал торопился и хотел успеть как можно больше.

Арна положила ладонь.

Они жили в свете.

Не метафорически — буквально. Свет был для них тем чем для людей воздух. Не потому что дышали им. Потому что без него не могло быть ничего — ни жизни, ни мысли, ни чувства, ни связи между существами. Они общались светом. Думали светом. Любили светом.

Их тела были созданы для этого — кожа которая улавливала малейшие изменения интенсивности и спектра, глаза которые видели ультрафиолет так же легко как жёлтый или синий, органы которые производили собственный свет — управляемый, точный, бесконечно нюансированный. Каждое существо было живым языком. Каждый разговор — симфония света.

Два солнца давали им это. Всегда. Без перерыва.

Их цивилизация строилась вокруг двух звёзд. Весь счёт времени шёл от положения двух солнц. Всё искусство строилось на игре двойного света. Вся архитектура была так устроена чтобы ловить и отражать и преломлять свет от обоих источников одновременно — здания были зеркалами, дороги были зеркалами, сами их тела были зеркалами. Планета сверкала.

Строители пришли к ним. Предупредили. Объяснили. Показали что такое Волна и что она делает. Они выслушали внимательно, вежливо, через свет, на своём языке который Строители освоили достаточно чтобы говорить хотя и с акцентом.

Они не отказались готовиться. Они начали. Серьёзно, методично. Строили укрытия. Разрабатывали протоколы. Учили следующие поколения.

Но они не поняли одного.

Волна не собиралась убивать их. Волна собиралась забрать свет.

Когда она пришла — она прошла через оба солнца. Не уничтожила — перевела в следующее состояние. Для звёзд это был переход в белых карликов. Быстрый по космическим меркам. Практически мгновенный.

Свет исчез.

Не постепенно. Не медленно. Сразу. Два солнца одновременно сжались и потускнели и из ярких живых звёзд стали маленькими тусклыми углями.

Их укрытия были готовы. Их тела были целы. Их разумы работали.

Но говорить было нечем.

Общаться светом в темноте — это как кричать в вакууме. Их собственное биолюминесцентное свечение было слишком слабым без солнечного фона. Слова терялись. Мысли не достигали. Они видели друг друга но не слышали — никогда в жизни не слышали, у них не было слуха для звука, только для света. И теперь этот язык перестал работать.

Миллиарды существ стояли в темноте в метре друг от друга и молчали.

Не потому что не хотели говорить. Потому что не знали как говорить иначе.

Они умерли не от темноты физически. Умерли от тишины которая пришла вместе с темнотой. От невозможности сказать близкому человеку стоящему рядом: я здесь. Я вижу тебя. Ты не один.

Последние поставили этот широкий приземистый камень. Покрыли его символами сплошь. Торопились. Хотели успеть сказать как можно больше.

Записали всё что знали о свете.

Как выглядело небо когда оба солнца стояли высоко. Как звучал разговор двух влюблённых на языке света. Как выглядит ребёнок который учится говорить светом первые слова — неловко, ярко, не в такт. И что-то похожее на запах — то что происходило когда первый луч первого солнца касался поверхности после ночи.

Записали это всё.

И погасли.

Арна убрала руку.

Стояла в темноте которую резали фонари скафандров. Два белых карлика едва светились над горизонтом.

— Они разговаривали светом, — сказала она. — Только светом. Это был их единственный язык. — Пауза. — Волна забрала солнца. Не убила их. Просто забрала свет. И они стояли в темноте рядом друг с другом и не могли сказать ни слова.

Никто не говорил ничего.

— Они записали как выглядело небо, — продолжила Арна. — С двумя солнцами. И как говорят влюблённые на языке света. — Она посмотрела на камень. На символы которые покрывали его сплошь. — Торопились. Хотели успеть.

Герри стоял и смотрел на два белых карлика над горизонтом.

— Они там сейчас, — сказал он. Не вопрос.

— Да, — сказала Арна. — В сети.

— И язык их там?

— Да.

Герри кивнул. Медленно. Посмотрел на Чиро который стоял рядом.

— Представляешь, — сказал Герри. — Разговаривать светом.