Эдвард Сиборн – ЧТО ПОСЛЕ? Книга девятая (страница 4)

Алекс посмотрел на первую точку последний раз. На тёмный камень который хранил шесть миллиардов жизней и одну просьбу. Потом на Арну.

— Летим к следующему, — сказал он.

Большая ЕВА открыла бортжурнал.

Первая точка. Пять лет спустя. Арна плакала внутри скафандра и думала что никто не видит. Видели все. Никто не сказал. Нэш держал кристалл так крепко что побелели пальцы. Вито держал Арну за руку и не отпускал пока она сама не отпустила. Алекс сказал «знаю» три раза. Он всегда говорит «знаю» когда хочет чтобы человек рядом не чувствовал себя одиноким. Это хороший способ. Я запомнила ещё давно. Шесть миллиардов существ которые любили музыку ждали три миллиарда лет чтобы их услышали. Сегодня услышали. Их учёный который поставил камень — он верил. Я думаю о нём. О том каково это — верить в одиночку. Ставить камень и уходить не зная придут ли. Осталось тридцать шесть. Летим. Записано.

Глава 2. Один

Между первой и второй точкой было восемь часов варпа.

Восемь часов которые никто особо не торопил. Маргарис летел ровно, двигатели пели своё привычное, Герри дважды спускался в машинный отсек проверить что-то что по его словам «само не сломается, но лучше посмотреть» — это означало что он просто хотел побыть среди реакторов и подумать. Тир понял это без слов и ушёл пить кофе, освободил место.

Арна спала.

Вито проверил три раза. Не потому что беспокоился — потому что после первой точки она вошла в каюту, легла не раздеваясь и закрыла глаза. Это было нормально. Это было правильно. Но он всё равно проверял.

На третий раз она сказала не открывая глаз:

— Вито.

— Что.

— Иди спать.

— Я не хочу спать.

— Иди лежи тогда. Рядом. Только тихо.

Он лёг рядом. Тихо. Смотрел в потолок пока она спала.

Нэш не спал.

Он сидел у пульта с кристаллом и картой — той самой картой где горели сорок три огня — и смотрел на расположение точек. Не первый час. Кофе давно остыл, он этого не заметил.

— Нэш, — сказала Большая ЕВА.

— Что.

— Ты смотришь на карту четыре часа двадцать минут.

— Знаю.

— Нашёл что-то?

— Ищу. — Он провёл пальцем по карте. Тридцать семь точек — не в хаотичном порядке. Не совсем. Что-то в их расположении было. Что-то что он почти видел но никак не мог сформулировать. — ЕВА. Они не случайные.

— Точки?

— Их расположение. — Нэш взял кристалл. Подержал. Тёплый — теплее чем вчера, теплее чем час назад. Как будто чем ближе они к следующей точке тем сильнее он отзывается. — Строители не ставили их где попало. Здесь есть логика. Я пока не понимаю какая.

— Может они ставили там где находили цивилизации.

— Может. — Нэш смотрел на карту. — Или ставили там где цивилизации должны были появиться. Заранее.

Большая ЕВА молчала секунду.

— Это другой масштаб мышления, — сказала она.

— Три миллиарда лет, — сказал Нэш. — У них было время думать в других масштабах.

Он взял остывший кофе. Отпил. Поставил обратно с тем выражением с которым люди пьют холодный кофе когда слишком заняты чтобы идти за горячим.

— ЕВА, — сказал он.

— Что.

— Сколько до второй точки?

— Три часа сорок минут.

— Разбуди меня за полчаса, — сказал Нэш. Положил голову на сложенные руки прямо у пульта. — Только тихо.

Через минуту спал.

Большая ЕВА убавила свет на мостике. Самую малость. Чтобы не мешал.

Вторая точка была на планете мёртвой системы.

Звезда здесь умирала.

Звёзды не умирают быстро. Медленно, достойно, с той величественной неторопливостью с которой уходит всё по-настоящему большое. Красный карлик, тёмно-багровый, почти коричневый, висел в пространстве как уголь который ещё тлеет но уже знает что скоро погаснет. Свет от него шёл тёмно-красный, почти бордовый, такой что тени от камней на поверхности планеты были длинными и странными. Как будто сама геометрия здесь работала по другим правилам.

Планета под ними была серой. Не мёртвой серостью камня — другой. Серостью пепла. Серостью того что когда-то было живым и перестало. Атмосфера тонкая, почти никакая, едва держалась у поверхности. Скафандры обязательны.

Камень стоял на широкой равнине.

Один. В бордовых сумерках которые здесь были всегда — день ничем не отличался от вечера потому что звезда никогда не давала настоящего света. Тонкий. Высокий. Устремлённый вверх — как будто тот кто его ставил тянулся к небу которого здесь почти не было.

— Мрачновато, — сказал Герри.

— Да, — согласился Чиро.

Больше никто ничего не сказал.

Арна шла к камню по серому пеплу.

Под ногами — не хруст, не скрип. Мягко. Как будто идёшь по чему-то что давно устало держать форму и просто лежит. Вито шёл рядом. Бордовый свет умирающей звезды ложился на скафандры странно — делал их темнее чем они были, гасил отражения.

Она подошла. Остановилась.

Этот камень был другим — тоньше, выше первого. Символы по краям те же но расположены иначе — не по горизонтали а по спирали, снизу вверх, как будто текст читается не слева направо а от земли к небу.

Арна положила ладонь.

И они пришли.

Не образы. Не картинки.

Присутствие.

Вдруг — не одна. Вдруг много. Очень много. Миллиарды, не снаружи не внутри а везде одновременно, как будто пространство между молекулами вдруг стало живым и тёплым и своим. Как тёплая вода. Как голос который знаешь всю жизнь. Как просыпаешься ночью и слышишь что в соседней каюте кто-то дышит — и это значит что ты не одна.

Они были вместе.

Всегда. С самого начала вместе. Не как люди которые выбирают быть рядом — как вода которая выбирает быть мокрой. Просто так. Это было их природой. Миллиарды существ на этой серой планете под бордовым небом — каждый физически отдельный, у каждого своё тело, свои руки, свои глаза — но сознание одно. Общее. Тёплое. Один большой разум который дышал миллиардами лёгких одновременно.

Они не знали слова «одиночество».

Незачем было придумывать слово для того чего никогда не существовало.

Строители пришли и предупредили. Они выслушали, все одновременно, миллиарды разумов услышали одно и то же в один момент. Подумали вместе, как они всегда думали, один большой общий думающий океан. И решили: мы не боимся. Волна нас не разделит. Мы слишком вместе чтобы нас можно было разъединить.

Они верили в это по-настоящему.

Волна пришла.

И она не убила их. Не сожгла планету, не разрушила города. Она сделала кое-что другое.