Эдвард Сент-Обин – Патрик Мелроуз. Книга 1 (страница 37)

Честный Джон: Конечно не знаем, придурок.

Отрубленная голова священника: Она сказала: «Потому что это такое утешение». (Делает паузу и повторяет медленно, с нажимом.) «Потому что это такое утешение».

Патрик открыл глаза и медленно распрямился из свернутого положения. Телевизор укоризненно уставился на него, и Патрик подумал, что, может быть, телевизор станет спасением от собственного невольного спектакля.

Телевизор (трясясь и шмыгая носом): Включи меня, будь человеком.

Президент: Не спрашивай, что телевизор может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для телевизора.

Ликующий народ: Ура! Ура!

Президент: Мы заплатим любую цену, вынесем все трудности, преодолеем любые испытания…

Семейный хор фон Траппов{82}(захлебываясь от восторга): Взберемся на любую гору!

Президент:…поддержим своих друзей и остановим врагов ради спасения и укрепления телевидения.

Ликующий народ: Ура! Ура!

Президент: Пусть сейчас с этого места до друга и до врага долетит весть о том, что эстафета передана новому поколению американцев, рожденных в этом веке, закаленных войной, победивших трудности мирного времени, людям, которые гордятся своим древним наследием и не желают ничего, кроме как смотреть телевизор.{83}

«Да, да, да, — думал Патрик, ползя по полу, — телевизор».

Телевизор (беспокойно переминаясь с колесика на колесико): Включи меня, чувак, мне без этого худо.

Зритель (холодно): Что ты можешь мне предложить?

Телевизор: У меня есть «Кино на миллион долларов», «Человек на миллиард долларов», «Викторина на триллион долларов».

Зритель: Да-да-да, но что у тебя есть сейчас?

Телевизор (виновато): Заставка с изображением американского флага и псих в синем нейлоновом костюме, вещающий о конце света. Очень скоро начнется программа для фермеров.

Зритель: Хорошо, пусть будет флаг. Но не доводи меня (вытаскивает револьвер), или я продырявлю твой гребаный экран.

Телевизор: Ладно, ладно, только не волнуйся. Прием не очень хороший, но кадр с флагом правда великолепный, я лично это гарантирую.

Патрик выключил телевизор. Кончится когда-нибудь эта кошмарная ночь? Он лег на кровать, закрыл глаза и стал напряженно вслушиваться в тишину.

Рон Зак (закрыв глаза, кротко улыбаясь): Прислушайтесь к этой тишине. Вы слышите ее? (Пауза.) Слейтесь с тишиной. Она — ваш внутренний голос.

Честный Джон: Ой-ой, это, что ли, еще не кончилось? Что за Рон Зак такой? Честно говоря, говорит он как придурок.

Рон Зак: Вы слились с тишиной?

Ученики: Да, Рон, мы слились с тишиной.

Рон Зак: Хорошо. (Долгая пауза.) А теперь прибегните к методу визуализации, которую освоили на прошлой неделе, и вообразите пагоду… как китайский пляжный домик, только в горах. (Пауза.) Хорошо. Она прекрасна, не правда ли?

Ученики: Да, Рон, она очень аккуратная.

Рон Зак: У нее прекрасная золотая крыша, а в саду — сеть булькающих круглых бассейнов. Заберитесь в один из них… ммм… как приятно… и пусть служители омоют ваше тело, принесут вам чистые новые одеяния из шелка и других престижных тканей. Они ласкают кожу, не так ли?

Ученики: Да, они очень классные.

Рон Зак: Хорошо. Теперь войдите в пагоду. (Пауза.) Там кто-то есть, верно?

Ученики: Да, это Провожатый, о котором мы узнали на позапрошлой неделе.

Рон Зак (чуть раздраженно): Нет, Провожатый в другой комнате. (Пауза.) Здесь ваши мама и папа.

Ученики (с изумленным узнаванием): Мама? Папа?

Рон Зак: А теперь подойдите к вашей маме и скажите: «Мама, я правда тебя люблю».

Ученики: Мама, я правда тебя люблю.

Рон Зак: А теперь обнимите ее. (Пауза.) Вам ведь хорошо, да?

Ученики (визжат, падают в обморок, выписывают чеки, обнимают друг друга, плачут, щиплют подушки): Да, очень хорошо!

Рон Зак: Теперь подойдите к папе и скажите: «А вот тебя я простить не могу».

Ученики: А вот тебя я простить не могу.

Рон Зак: Возьмите револьвер и прострелите нафиг ему башку. Бах. Бах. Бах. Бах.

Ученики: Бах. Бах. Бах. Бах.

Кёниг-Призрак (страшно скрипя доспехами): Омлет! Их бин твой Папапопопризрак!

— О, бога ради, — крикнул Патрик, садясь и хлопая себя по лицу, — прекрати об этом думать!

Издевательское эхо: Прекрати об этом думать.

Патрик сел на кровати и взял пакетик кокаина. Постучал, и в ложку выпал необычно большой комок. Направив на кокаин струйку воды, Патрик услышал серебристый звон, с которым струя коснулась края ложки. Порошок поплыл и растворился.

Вены уже начали прятаться из-за сегодняшнего жестокого натиска, но одна, ниже по руке, показалась сама без всяких уговоров. Толстая, синяя, она вилась к запястью. Кожа тут была толще и протыкалась болезненно.

Няня (сонно напевая своим венам): Выходите, выходите, где же вы?

В шприце появилась ниточка крови.

Клеопатра (ахая): Да, да, да, да, да.

Аттила (яростно, сквозь зубы): Пленных не брать!

Патрик, теряя сознание, осел на пол. Чувство было такое, будто его внезапно наполнили мокрым цементом. В наступившей тишине он смотрел на свое тело из-под потолка.

Пьер: Посмотри на свое тело, это же полная развалина. Tu as une conscience totale. Без границ.

(Тело Патрика стремительно ускоряется. Синий космос темнеет, становится совсем черным. Облака — словно кусочки пазла. Патрик смотрит и видит далеко внизу окно своего гостиничного номера. В номере — тонкая полоска белого песчаного пляжа, окруженная бескрайним морем. На пляже дети закапывают тело Патрика в песок, видна лишь его голова. Он думает, что сможет сбросить песок одним движением, но осознает свою ошибку, когда один из детей выливает ему на лицо ведро мокрого цемента. Он пытается стереть цемент с глаз и рта, но его руки зажаты в цементной могиле.)

«Дневник Дженнифер»{84}: Гроб Патрика Мелроуза опустили в могилу довольно грубо, при полном отсутствии свидетелей. Однако не все пропало, поскольку в последний миг на сцену, изящно шаркая ногами, выступила чрезвычайно популярная, неутомимая, очаровательная пара наркоманов из Алфавитного города, мистер и миссис Чилли Вилли. «Не зарывайте его, не зарывайте его, он мой человек! — вскричал безутешный Чилли Вилли и присовокупил жалобно: — Как я теперь добуду дозу?» — «Оставил ли он мне что-нибудь в завещании?» — осведомилась его убитая горем жена, одетая в недорогое, но стильное платье с цветочным орнаментом. В числе тех, кто не приехал на похороны под предлогом, что в жизни не слышали о покойном, были губернатор Конурских островов сэр Веридиан Гравало-Гравалакс и его красавица-кузина, мисс Ровена Китс-Шелли.

Честный Джон: Честно говоря, не думаю, что на этот раз он выкарабкается!

Негодующий Эрик (всплескивая руками): Нет, я не понимаю, почему они все думают, что можно вот так запросто хоронить людей заживо!

Миссис Хронос (в потрепанном бальном платье и с большими песочными часами в руке): Что ж, должна сказать, приятно быть нужной! Ни единой роли с четвертого действия «Зимней сказки»! (С благодарностью.) Пьеса Билла Шекспира, разумеется, — милейший человек, к слову, и близкий друг. Покуда столетие уходило за столетием, я думала: «Что ж, не хотите — и не надо. Я никому силой не набиваюсь!» (Складывает руки на груди и кивает.) Меня считают характерной актрисой, но чего я терпеть не могу, так это когда мне навязывают одно амплуа. Так или иначе… (Вздыхает.) Кажется, мне пора произнести мои слова. (Корчит гримаску.) Если честно, мне они кажутся несколько старомодными. Люди как будто не ценят, что я девушка современная. (Жеманно смеется.) Я хочу сказать еще лишь одно… (серьезнеет) именно: большое спасибо всем моим поклонникам. Вы поддерживали меня в эти годы одиночества. Спасибо за ваши сонеты, за письма и беседы, они очень много для меня значили, правда. Вспоминайте иногда обо мне, милые, когда десны ваши почернеют и вы начнете забывать, кого как зовут. (Посылает зрителям воздушный поцелуй. Затем расправляет плечи, одергивает платье и выходит на авансцену.)

Вправду помер наш проказник, Значит наш окончен праздник{85}. Вы ж нас строго не судите, Завтра снова приходите!

Аттила (выталкивает крышку гроба, рычит, скалится и шипит от злости, словно леопард, в которого тычут палкой через прутья клетки): Раааарррргхх!

Патрик резко сел и ударился головой о ножку стула.

— Падла, зараза, бля, черт! — сказал он наконец-то собственным голосом.

Патрик трупом лежал на постели. Чуть раньше он на секундочку раздвинул шторы, увидел солнце, встающее над Ист-Ривер, и зрелище это наполнило его тоской и отвращением к себе.

За неимением выбора солнце сияло над миром, где ничто не ново. Еще одна первая фраза{86}.