Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 26)
«Мне нужен был лучший детектив», — решительно заявил сэр Маркус.
«Ты поймал его».
«Я начинаю в этом сомневаться».
«Я тоже», — едко сказал Тунннадайн.
«Если бы его оставили одного выполнять свою работу, «сказал Таллис, — я уверен, что инспектор Колбек довел бы расследование до успешного завершения. Благодаря безрассудному вмешательству мистера Таннадина был застрелен человек, а дочь сэра Маркуса находится в еще большей опасности.»
«Я пытался спасти ее».
«Имоджин никогда не было рядом, чтобы ее спасли», — сказал сэр Маркус. «Этот негодяй взял бы мои деньги и ничего не дал бы нам взамен».
«Колбек выследит его», — сказал им Таллис. «Между тем, нам предъявлены уголовные обвинения. Закон должен действовать своим чередом».
Прежде чем Туннэдайн успел возразить еще раз, сэр Маркус заставил его замолчать, сильно толкнув локтем. Таллиса невозможно было запугать или переубедить. До конца поездки они больше не обменялись ни словом. Погрузившись в свои мысли, трое мужчин просто откинулись на спинки сидений в вагоне. Вернон Толли был удручен. Выслушав споры, кипевшие у него за спиной, кучер не услышал ни единого упоминания о Роде Уиллс и никаких предположений о том, что она, возможно, все еще жива. Это встревожило его. Оглядываясь назад, он встал на сторону Таллиса. Вина за случившееся должна лежать исключительно на Тунннадине. Он надеялся, что политик будет содержаться под стражей, но эта надежда вскоре рухнула.
Когда они подъехали к дому Джошуа Перла, пассажиры вышли. Магистрат был плотным мужчиной лет пятидесяти с трясущимися при разговоре челюстями. В присутствии сэра Маркуса он был почтителен до подобострастия и был чрезмерно впечатлен, узнав, что Тунннадин является членом парламента. Задолго до того, как Таллис заговорил, исход визита был предрешен. Суперинтендант привел веские доводы в пользу отказа в освобождении под залог, но они были отклонены слабой рукой. Перл освободила заключенного за символическую сумму. Когда они покидали дом магистрата, Тунннадайн торжествующе улыбался.
«Пожалуйста, передай хорошие новости Колбеку, «сказал он Таллису, «и можешь передать своему нелепому сержанту, что я подам на него в суд за нападение».
Лиминг отказался от предложенного шанса снова прокатиться на гнедой кобыле. Поэтому они с Колбеком пошли обратно в направлении поместья Бернхоуп, а инспектор вел лошадь под уздцы. Оба мужчины были опечалены судьбой Мэри и ее матери и надеялись, что компенсация принесет им некоторое утешение. Колбек пообещал связаться с похоронным бюро в Вустере, чтобы можно было прислать кого-нибудь позаботиться о теле. Пока оно остается в коттедже, это только усугубит их страдания.
«Жаль, что они не смогли рассказать нам ничего полезного об этом человеке», — сказал Лиминг.
«Но они это сделали, Виктор.
«Правда? Я ничего не слышал, сэр.
«Мэри рассказывала нам, каким прекрасным наездником он был. Она деревенская девушка, привыкшая видеть всадников в седле и способная с первого взгляда определить рост лошади. Если этот парень — бывший солдат, которого я подозреваю, то показания Мэри указывают на то, что он служил в кавалерийском полку. Это зацепка, которая может помочь нам найти его.»
«А как же мать?»
«Она сделала замечание о его характере. Он дамский угодник, в этом нет никаких сомнений.
«Солдаты всегда такие», — сказал Лиминг. «За исключением суперинтенданта Таллиса, конечно», — добавил он с невеселым смешком. «Мне достаточно одной женщины. Когда я встретил Эстель, это был самый замечательный момент в моей жизни. С тех пор я никогда не смотрел ни на одну женщину.»
«Человек, за которым мы охотимся, ведет себя по-другому», — сказал Колбек. «Я предполагаю, что это хищник, в жизни которого было много женщин, ослепленных его красным мундиром и медными пуговицами. Так случилось, что Имоджен Бернхоуп стала последней.»
«Что с ней будет, сэр?»
«Я точно не знаю. После провала сегодняшнего упражнения он, возможно, решит сорваться с места и сбежать, но я сомневаюсь в этом».
«Эти две дамы — ценные вещи. Он не откажется от них так просто».
«У меня такое чувство, Виктор. Ты помнишь дело, которое у нас было в Уэльсе?»
Лиминг застонал. «Я слишком хорошо это помню, сэр. Кто-то украл серебряный кофейник в форме локомотива и потребовал за него кучу денег. Мне не повезло быть тем человеком, который передал выкуп. «Он снял шляпу, чтобы потереть голову. «Я все еще чувствую удар, который вырубил меня. Негодяй забрал деньги. Все, что я получил взамен, — это головная боль, которая длилась неделю.»
«Что произошло потом?»
Лиминг задумался. «А, я понимаю, что вы имеете в виду, «сказал он наконец. «Было второе требование, и требовалось гораздо больше денег.
«Именно это здесь и произойдет», — решил Колбек. «Наш кавалерийский офицер вернется за большим выкупом, который будет обменен на более строгих условиях».
«Как сэр Маркус отреагирует на это?»
«Он заплатит. Он должен, Виктор. Это единственный способ вернуть свою дочь».
«Бедняжка, должно быть, переживает самое ужасное испытание».
«Интересно», — сказал Колбек. «Очевидно, что ее одурачили, и она во власти похитителя, но, возможно, она этого не осознает. Имоджин Бернхоуп беззащитна. Заставив ее влюбиться в него, он держит ее как можно крепче.»
Отель был роскошным, и у Имоджин было все, что она хотела, но задержка была невыносимой. Она ожидала, что к этому времени будет за сотни миль отсюда, а она все еще была в Англии. Подозрения медленно укоренялись, Рода Уиллс была беспокойна. Большинство данных обещаний еще не были выполнены, и ей было интересно, будут ли они когда-нибудь выполнены. Однако, когда она попыталась поделиться своими тревогами, Имоджин полностью проигнорировала их. Ее вера была абсолютной, и она не услышала бы никакой критики в адрес мужчины, которого обожала. Она верила, что это был только вопрос времени, когда они отправятся навстречу своему приключению.
Имоджин стояла у окна, когда увидела, как он появился в поле зрения, галопом въезжая во двор и грохоча по булыжникам. Он остановил лошадь и спрыгнул с седла, оставив животное конюху, который прибежал из конюшни. Когда Имоджин направилась к двери, Рода добежала первой.
«Мы должны остаться здесь», — напомнила она Имоджин.
«Но я хочу поприветствовать его».
«Ты слышал, что он нам сказал. Нас нельзя видеть».
«Я слишком долго был заперт в этой комнате, Рода».
«Я тоже, «печально сказала горничная, «но ничего не поделаешь — мы как птицы в клетке».
— Нет, мы не такие, — возразила Имоджен. — Я не позволю вам говорить такие вещи. Мы сбежали из клетки и наконец-то мы свободны. Меня возмущает твой тон, Рода. Это неуместно. Я не хочу больше слышать никаких жалоб.»
Рода виновато покачала головой. «Прости. Я заговорила не в свою очередь.
«Никто не заставлял тебя идти со мной».
«Я был счастлив сделать это».
«Постарайся запомнить это. Однажды ты скажешь мне спасибо. На самом деле…»
Она замолчала, услышав приближающиеся тяжелые шаги в коридоре. Когда раздался стук в дверь, она отперла ее и широко распахнула. Он одарил ее теплой улыбкой, которая мгновенно стерла все ее затаенные тревоги. Рода выскользнула в соседнюю комнату, чтобы оставить их наедине. Мужчина вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Сняв шляпу, он бросил ее на стул.
«Ну? «спросила она, задыхаясь. «Когда мы отправляемся?
«Это ненадолго, моя дорогая», — пообещал он. «Мы отплываем через день или два».
«Все ли в руках?»
«Скоро это произойдет».
«Что нас задерживает?»
— Нужно уладить несколько мелких деталей, «сказал он, целуя ее в лоб и жадно поглаживая волосы. «Ты такая красивая, Имоджин. Я не могу дождаться, когда сделаю тебя своей женой. Он обнял ее за плечи и немного отступил. «Еще не поздно передумать. Тебя никто не принуждает. Если ты хочешь вернуться к своей унылой семье, ты можешь выйти за эту дверь прямо сейчас. Он заглянул глубоко в ее глаза. Вспомни, как плохо с тобой обращались, и сравни это с тем, как я заботился о тебе. Взвесь на весах нас обоих. Что ты выбираешь — свою старую жизнь с ними или новую захватывающую жизнь за границей со своим мужем?»
Имоджин рассмеялась и безоговорочно бросилась в его объятия.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Когда они наконец вернулись в Бернхоуп-Мэнор, детективы первым делом зашли в конюшню. Им навстречу вышел конюх и взял поводья лошади у Колбека. Гнедая кобыла заржала на прощание, когда ее уводили. Лиминг с облегчением расстался с животным. Прежде чем они успели покинуть конюшенный двор, ландо вернулось с Верноном Толли на козлах. Оно описало полукруг и остановилось у колодца. Кучер спрыгнул на землю и поспешил к ним.
«Можно вас на пару слов, добрые господа? — спросил он.
«Конечно, ты можешь», — сказал Колбек.
«Я до смерти напуган тем, что происходит».
«Я тоже», — пробормотал Лиминг, глядя вслед гнедой кобыле.
«Я боюсь за жизни двух дам».
«Этого следовало ожидать, мистер Толли, «сказал Колбек, — но я верю, что они все еще живы. Пока они невредимы, похититель может обменять их. Он, несомненно, попытается заключить сделку еще раз.»
«Я не мог не слушать, о чем говорили, когда вез сэра Маркуса и остальных в Вустер. Они, похоже, думали, что их надули».
«Так и было», — признал Колбек.
«Что, если похититель снова попытается тебя надуть?»