Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 2)
«Поезд скоро будет здесь».
Кассандра топнула ногой. «Прекрати так говорить, Эмма! Это сводит меня с ума.
«Прости меня, мама».
«И не надо все время извиняться».
Прежде чем ее гнев успел перерасти в полномасштабную ярость, Кассандра услышала шум, который заставил ее вздрогнуть. Отдаленный грохот поезда сопровождался клубами дыма, поднимавшимися над деревьями. Уилл Шекспир наконец появился в поле зрения, храбро пыхтя на ходу. Толпа на платформе издала коллективный вздох облегчения. Там собралось несколько человек, которые либо приветствовали пассажиров, сошедших с поезда, либо поднимались на борт для обратного путешествия. Кассандра царственным жестом подозвала носильщика. Эмма была в приподнятом настроении, стоя на цыпочках и готовая помахать рукой, как только увидит свою кузину. Ее мать не смогла устоять перед искушением пожаловаться водителю и пожарному, когда они проезжали мимо на подножке, но ее слова потонули в столпотворении.
Мимо проезжал вагон за вагоном, но Эмма не могла разглядеть ни Имоджин, ни ее горничную. Когда поезд, дрожа, остановился, она мотала головой из стороны в сторону, чтобы видеть оба конца платформы. Желая обнять свою кузину в знак приветствия, она вглядывалась в море лиц, появляющихся из вагонов. Кассандра была не менее настороже, ей не терпелось поприветствовать племянницу, прежде чем отправиться на встречу с машинистом локомотива. На самом деле, она не сделала ни того, ни другого. Хотя они с дочерью прождали некоторое время, никаких признаков гостей из Бернхоуп-мэнор не было. Пару минут на платформе было многолюдно, затем люди постепенно расходились или садились в поезд. Кассандре и Эмме оставили одних пройти вдоль платформы, чтобы они могли заглянуть в каждый вагон. Бесплодные поиски привели их в полное замешательство.
«Они наверняка путешествовали бы первым классом», — решила Кассандра.
«И все же они не вышли ни из одного вагона, ни первого, ни другого».
«Где, черт возьми, может быть Имоджин?»
«Возможно, они опоздали на поезд, мама», — предположила Эмма.
«Не говори глупостей. Твоя тетя очень позаботилась бы о том, чтобы они добрались до станции вовремя. Они, должно быть, были на борту».
«Тогда где же они?»
Ее мать была мстительной. «Я не знаю, «сказала она, в последний раз оглядев поезд, «но кто-то из-за этого пострадает. Я просто не потерплю этого!»
ГЛАВА ВТОРАЯ
Войдя в свой офис в Скотленд-Ярде, Роберт Колбек первым делом снял цилиндр и встал перед зеркалом, чтобы проверить свой внешний вид. Он пригладил рукой волосы, затем поправил галстук и смахнул несколько пылинок с плеча своего сюртука. Довольный тем, что выглядит наилучшим образом, он почувствовал легчайший аромат сигарного дыма. Это означало, что Таллис был в комнате и пришел бы туда только в том случае, если бы хотел срочно встретиться с инспектором. Колбек не заставил его ждать дольше. Выйдя, он постучал в дверь суперинтенданта и вошел в комнату в ответ на грубое приглашение. Эдвард Таллис сидел за своим столом, склонившись над картой. Когда он поднял глаза, в его голосе прозвучали обвиняющие нотки.
«Итак, ты наконец добрался сюда, не так ли?»
«Да, сэр», — ответил Колбек.
«Где, во имя всего святого, ты был?»
«У меня было предварительное обязательство, суперинтендант».
«Здесь ничто не имеет приоритета над твоей работой».
«Именно моя работа в Скотленд-Ярде привела к аресту и осуждению Амоса Редвуда», — объяснил Колбек. «Он охотился на одиноких молодых женщин на Юго-Восточной железной дороге, пока мы его не поймали. Я все утро был в суде, давал показания на его процессе. Вы должны были помнить об этом, сэр.»
Таллис был уязвлен. «Не говори мне, что я должен был запомнить. Твоим долгом было напомнить мне, что ты был недоступен сегодня утром. Ты не смог этого сделать.
Колбек отклонил критику с умиротворяющей улыбкой. Из-за неразрешенного напряжения между ними Таллис всегда был готов затеять с ним драку. Хотя он восхищался непревзойденными навыками инспектора как детектива, его возмущали слава и одобрение, которые они ему принесли, что контрастировало с порицанием, с которым Таллис обычно сталкивался во враждебной прессе. Колбек научился избегать конфликтов со своим начальством, делая вид, что берет вину на себя.
«Это действительно моя вина, сэр», — признал он, закрыв дверь и подойдя к карте. «Я вижу, вы изучаете некоторые из самых красивых графств Англии. Означает ли это, что вы ищете место, где можно провести заслуженный отпуск?»
«Отпуск?» — раздраженно повторил другой. «Не говори ерунды. Со всей тяжестью ответственности, которую я несу, у меня никогда не остается времени на отпуск».
— И все же он вам явно нужен, суперинтендант.
«О чем ты говоришь?»
«Вы слишком напрягаетесь, сэр. Никто не может работать непрерывно в течение года, как вы к этому стремитесь. Ваше здоровье и здравый смысл неизбежно пострадают».
«С моим здоровьем или моими суждениями все в порядке», — сказал Таллис, уязвленный комментарием. «Я кажусь тебе нездоровым?»
«Нет, нет, конечно, нет, сэр», — тактично ответил Колбек.
На самом деле суперинтендант выглядел более чем обычно измученным. Это был крупный, крепкий мужчина с седыми волосами и аккуратными усиками. Мешки под его глазами потемнели, а его обычная поза с прямой спиной приобрела выраженную сутулость.
«Тем не менее, «добавил Колбек, «неделя или даже две в каком-нибудь сельском уединении сделали бы из тебя человека». Услышав предостерегающее рычание в горле собеседника, он быстро сменил тему. «У вас есть для меня новое дело, сэр?
«Это то, что требует немедленного внимания».
«Я весь внимание».
«Это касается исчезновения дочери сэра Маркуса Бернхоупа».
«Это имя кажется знакомым».
«Так и должно быть. Если бы вы читали газеты так же внимательно, как я, вы бы знали, что сэр Маркус является членом Кабинета министров. Он президент Контрольного совета».
«Простите, что поправляю вас, «мягко сказал Колбек, — но есть кое-что, что вы упустили при тщательном изучении прессы. Эта конкретная должность в Кабинете скоро будет упразднена. Вместо этого сэр Маркус станет государственным секретарем Индии. Он насмешливо поднял бровь. «Поскольку ваша армейская карьера привела вас на субконтинент, я удивлен, что вы не обратили внимания на эту важную деталь».
«Это ни к чему», — сказал Таллис, взрываясь. «Дело в том, что сэр Маркус — человек огромного влияния. В его семье кризис. Мы должны решить эту проблему, и сделать это быстро.»
«Сколько у нас информации? — спросил я.
«Боюсь, их очень мало.
«Вы получили телеграмму? — спросил я.
«Пока у меня их было три», — сказал Таллис, поднимая карту, чтобы он мог взять их в руки. «Они расскажут вам достаточно, чтобы отправить вас в Вустершир. Возьмите также карту. Я отметил приблизительное местоположение Бернхоуп-Мэнор.»
Пока Таллис складывал карту артиллерийской разведки, Колбек прочитал переданные ему телеграммы. Они были краткими и безапелляционными.
«Нет никаких фактических доказательств того, что было совершено преступление», — возразил он.
«Напряги зрение, парень — его дочь похищена».
«При всем уважении, сэр, вы делаете поспешные предположения».
— Как еще ты можешь это объяснить? — с вызовом спросил Таллис. «Дочь сэра Маркуса садится в поезд, но не добирается до места назначения. Как ты думаешь, что произошло?
«Есть несколько возможностей», — сказал Колбек, забирая у него карту. «Мне будет интересно узнать, какая из них правильная».
Таллис вскочил на ноги. «Запомни, что я тебе сказал. Сэр Маркус обладает огромной властью. Если мы потерпим неудачу, он сможет нанести неисчислимый ущерб нашей репутации. Обращайтесь с ним предельно осторожно.»
«Я так и сделаю, сэр», — сказал Колбек, открывая дверь. «Я бы никогда добровольно не оскорбил будущего государственного секретаря Индии».
Он уплыл, оставив Таллиса дрожать от гнева.
Сэр Маркус Бернхоуп бесконечно расхаживал взад и вперед по комнате, как зверь в клетке, ищущий способ сбежать. В его случае его держали за решеткой разума, и они вызывали смешанное чувство ярости, страха и бессилия. Привыкший к власти, он впервые оказался в ситуации, которую не мог контролировать. Находиться в этом месте было крайне неудобно. Он был так поглощен своими мыслями, что даже не услышал, как открылась дверь библиотеки. Только когда он повернулся, чтобы идти в противоположном направлении, он увидел свою жену, держащуюся за раму для опоры. Он бросился к ней.
«Ты не должна быть здесь, Паулина», — сказал он, обнимая ее. «Ты должна отдохнуть».
«Как я могу отдыхать в такое время?» — безнадежно спросила она.
«Возвращайся в постель и предоставь все мне».
— Я не уйду, пока не узнаю правду. Не пытайся обмануть меня, Маркус. Я не настолько больна, чтобы не справляться с неприятными фактами. Ее веки сузились. — Это Имоджин, не так ли? Он покачал головой. «Не лги мне. Она и моя дочь тоже. А теперь помоги мне пересесть на тот стул и расскажи, что происходит.»
Сэр Маркус был высоким, худощавым мужчиной лет пятидесяти с благородным видом и роскошными седыми усами, которые гармонировали с его длинными вьющимися волосами. Его жена была всего на несколько лет моложе, статная женщина с классической красотой, унаследованной ее дочерью. В данный момент она выглядела слегка опустошенной, но не была уничтожена изнуряющей болезнью, которая подступала к ней.