Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 4)
«Перед нами стоит настоящая задача, «с энтузиазмом сказал Колбек, «и она полна интереса. Во время беспосадочного путешествия на поезде протяженностью чуть менее шестидесяти миль две молодые женщины исчезают, словно в облаке дыма. Наверняка этот факт возбуждает ваше любопытство?
Лиминг поморщился. «Честно говоря, сэр, это не так.
«Могу я спросить, почему нет?
«Это потому, что мы оба знаем, чем закончится это расследование».
«Неужели?» Колбек был удивлен. «Пожалуйста, просвети меня».
«Эти женщины, должно быть, сошли с поезда, когда он двигался на большой скорости», — сказал Лиминг. «Это только вопрос времени, когда их трупы найдут в кустах где-нибудь вдоль линии фронта.
«Вы предполагаете, что у них был странный договор о самоубийстве?»
«Нет, сэр, я полагаю, что они выпали случайно».
«В таком случае, весь поезд, должно быть, был занят слепыми пассажирами. Очевидно, они также были глухими. Когда две женщины вывалились из своего вагона, никто не смог их увидеть или услышать их испуганные крики. И потом, есть еще охранник, «добавил Колбек. — Ему платят за то, чтобы он следил за всем, что может быть не так. Он поджал губы. «Прости, Виктор. Твоя теория не выдерживает критики.
Лиминг был ранен. — Как вы думаете, что произошло?
«Я предпочитаю сохранять непредвзятость. В Мире происходят странные вещи. Неудивительно, что мой тесть называет его Старым, все хуже и хуже. Но тогда, конечно, он предвзят. До выхода на пенсию он водил локомотивы для LNWR и с презрением смотрит на конкурирующие компании. По его мнению, «продолжал Колбек, «OWWR имел фатальный дефект.
«Что это было, сэр?»
«На ранних стадиях в этом был активно замешан Брюнель».
«У мистера Эндрюса нет времени на Брюнеля, не так ли?
«Давайте просто скажем, что ему еще предстоит признать несомненный гений Брюнеля. Я подозреваю, что ты согласился бы с ним на этот счет, Виктор.
«Люди, которые строят железные дороги, разрушили эту страну», — заявил Лиминг.
«Я вижу в них дальновидных людей, которые являются пионерами прогресса. Придет день, когда их достижения будут по достоинству оценены. — По общему признанию, — сказал Колбек, — развитие железнодорожной системы привлекло изрядную долю негодяев, таких людей, как Джордж Хадсон, которые стремились использовать ее в своих целях и были замешаны во всевозможных финансовых махинациях. Еще неизвестно, рассматривает ли сэр Маркус Бернхоуп железные дороги как бесценное национальное достояние или просто как источник личного дохода.»
«Почему вы так говорите, сэр?
«Прочитай эти телеграммы, Виктор», — сказал другой, доставая их из внутреннего кармана. Лиминг взял их и изучил каждую. «Что ты в них заметил?»
«Они очень мало рассказывают нам о его пропавшей дочери», — отметил Лиминг.
«Но они раскрывают кое-что важное о самом сэре Маркусе».
«А они?»
«Он очень скуп на слова, пока мы не дойдем до его имени. Затем он чувствует себя обязанным — во всех трех случаях — заявить, что он входит в совет директоров OWWR. Колбек вопросительно улыбнулся. «Что за человек так поступает?»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Доминик Вон ошибался насчет сестер Бекфорд. Из них двоих Кассандра показалась ему бесконечно более терпеливой, умной, но в то же время покорной и, следовательно, гораздо более подходящей в качестве жены мужа, которого тянет в академические рощи. Дело было не в том, что он считал Паулину непривлекательной. Напротив, он охотно признал, что в чисто физическом плане ей не было равных, но это была ослепительная красота, которая нервировала, а не соблазняла его. У Паулины также был аристократический вид, который был гораздо более уместен в поместье Бернхоуп, чем в замкнутом мире Оксфордского колледжа, где в то время учился Воан. В то время как одна сестра, несомненно, отвергла бы его предложение руки и сердца, другая приняла его со сдержанным удовольствием и была — в первые годы — именно такой супругой, которую он представлял себе в качестве предпочтительной спутницы жизни.
Материнство произвело глубокую перемену в обеих сестрах. Приезд Имоджин, единственного ребенка в семье, превратил безмятежную Паулину в нервную, постоянно бдительную компаньонку, полную решимости защитить свою дочь от того, что она воспринимала как безудержное зло внешнего мира. Кассандра тоже претерпела своего рода метаморфозу. Родив троих детей, она стала более резкой, более напористой и менее готовой принимать решения своего мужа, предварительно не подвергнув их сомнению. Поскольку он ненавидел конфронтацию любого рода, Воан снова и снова уступал ей. Несмотря на то, что он теперь пользовался повышенным статусом магистра университета — старейшего фонда колледжа в Оксфорде, — ему не хватало авторитета на внутреннем фронте. Кассандра всегда была склонна оспаривать его суждения и выдвигать собственные правдоподобные альтернативы его планам. Все в колледже знали о семейном дисбалансе в Квартире Магистра. Это привело к язвительным комментариям его недоброжелателей в Общей комнате для престарелых.
— Не сиди просто так, Доминик, «пожаловалась она. «Сделай что-нибудь.
«Что мне прикажешь делать, любовь моя?»
«Все лучше, чем прятаться в своем кабинете».
«Мне нужно проверить эти счета у казначея».
«Боже мой! «воскликнула она. «Неужели безопасность нашей племянницы должна быть на втором месте после сумасбродной математики казначея? Тебя что, не волнует судьба Имоджин?
«Меня это очень волнует, Кассандра, «сказал он, вставая из-за стола, — и я уже был в часовне, чтобы помолиться за ее избавление. Но, с практической точки зрения, все, что было необходимо, вы уже сделали сами. Вы быстро запустили механизм расследования, и я аплодирую вам за это.»
«Кто-то должен был это сделать», — фыркнула она.
«Вы намекаете, что я не смог бы поступить так же?»
«Честно говоря, так и есть».
«Это несправедливо с твоей стороны».
— Неужели? Ты даже не удосужился встретить Имоджин на вокзале.
«Вы с Эммой составили вполне подходящую приветственную компанию».
«Ваше присутствие придало бы этому больше убедительности, и вы смогли бы возразить начальнику станции и машинисту локомотива. В ваше отсутствие мне пришлось заняться ими обоими».
«Я не вижу, чтобы кого-то из них можно было винить», — резонно заметил он. «Если ты нападаешь на них, я им сочувствую. Временами ты бываешь излишне резкой, моя дорогая. Я уже упоминал тебе об этом раньше.»
«Ты опять это делаешь!» — запротестовала она. «Ты беспокоишься о двух простых железнодорожных служащих, а не о своей племяннице. Что, если ее убили или похитили? Что, если Имоджин была изнасилована? Предположим, «продолжала она, повысив голос на целую октаву, — что именно Эмма села в тот поезд, а затем исчезла? Разве это не привлекло бы вашего внимания?»
Ты прекрасно знаешь, что так и было бы, Кассандра. Ты несправедливо наказываешь меня. Я очень беспокоюсь за Имоджин — и за ее горничную, конечно. Это общая беда, и мы должны помнить об этом. Но, понятия не имея, что с ними случилось, я полон решимости не становиться жертвой диких фантазий, которые вы только что перечислили. Позвольте мне закончить, — быстро продолжил он, когда она собиралась заговорить. «Все, что мы можем реально сделать, это наблюдать, молиться и полагаться на доброту нашего Создателя. Ситуация может показаться непонятной, но ей вполне может быть совершенно логичное объяснение.»
«Это явная неправда».
«Мы никогда не должны поддаваться отчаянию».
Она закатила глаза. «Твои слова подталкивают меня к этому в опасной близости.
«Это жестоко и неоправданно, Кассандра».
У нее хватило такта смутиться и даже одними губами произнести извинение. Затем гнев уступил место минутной слабости, и она позволила ему обнять себя в его обычной неуклюжей манере. При всех его недостатках — она перечисляла их много раз — она знала, что вышла замуж за хорошего, честного, добросовестного джентльмена-христианина, преданного науке и своей семье. Когда она отстранилась и посмотрела на него снизу вверх, ее гнев остыл.
«Что будет делать Маркус?» — тихо спросила она.
«Я полагаю, что он позаботится о том, чтобы не сказать ничего такого, что могло бы встревожить вашу сестру, когда ей станет плохо. Во-вторых, он проклянет железнодорожную компанию и пожалеет, что вообще связался с этим предприятием. OWWR подарила ему непрерывную череду потрясений и разочарований, кульминацией которых является то, что теперь, похоже, он потерял свою дочь.»
«Это больше, чем просто потеря ее, Доминик. Их следует привлечь к ответственности».
«Сначала мы должны установить, какое преступление — если таковое было — они совершили. Но, «продолжил он, «возвращаясь к вашему первоначальному вопросу о том, какие действия он предпримет, Маркус сделает то, что он всегда делает в кризисных ситуациях. Он найдет идеального человека, который подольет масла в крайне неспокойную воду.»
В отличие от таксиста, который привез их в Бернхоуп-Мэнор, Колбек отказался устрашаться присутствия аристократии. Он свято верил, что полицейское расследование заслуживает предельного уважения. Поэтому, когда водитель бездумно отвез своих пассажиров к служебному входу, Колбек настоял, чтобы они пошли вместо этого к парадной двери. Это дало детективам возможность оценить дом. Построенный к концу правления Елизаветы Петровны, он был спроектирован человеком, который был очарован роскошным Хардвик холлом в Дербишире. Действительно, поместье было задумано как его уменьшенная версия с теми же смелыми линиями, что и Хардвик, и таким же потрясающим количеством стекла. На фасаде было так много окон, что все здание, казалось, блестело в лучах послеполуденного солнца.