Эдвард Ли – Палочники (страница 26)

Гарретт нахмурился и выхватил свой собственный пистолет - на самом деле пистолет Линн - затем вышел из машины.

"Тупой, тупой, тупой", - думал он.

Маленький колокольчик на двери звякнул, когда он вошел, и - черт! - заметил он. В магазине было несколько покупателей, еще больше людей, которых можно было убить, если начнется стрельба, и - черт! - снова подумал он. В глубине магазина стояла женщина, просматривающая молочные продукты, и к ней на ремнях был привязан ребенок.

Панк-мальчик стоял прямо перед кассой; он наклонился над журнальной стойкой высотой по пояс, делая вид, что его интересует разнообразие таблоидов. Гарретт поморщился, несмотря на серьезность ситуации: один из таблоидов - "Национальный репортер" - Гарретт был его внештатным сотрудником несколько лет назад.

Парень явно напрягал нервы.

- Эй, сынок, - сказал старый болван за кассой. - Хочешь почитать эту чушь, тебе придется ее купить. Это не библиотека.

Парень встал, сверля взглядом.

- Да, ну, это и не банк, старый ублюдок, но я собираюсь снять деньги, - когда парень выпрямился, он направил пистолет прямо в живот старика.

Женщина сзади закричала, уронив бутылку молока. Ребенок начал реветь. Другие клиенты начали кричать, пригибаясь в поисках укрытия.

Гарретт, выхватив свой пистолет, сумел проскользнуть вокруг прохода с картофельными чипсами и подкрасться сзади.

- Федеральный агент! - крикнул он. - Брось пистолет и подними руки вверх!

Гарретт был впечатлен тем, как хорошо он это сделал. Но панк просто стоял там, словно рассчитывая.

- Руки вверх! - повторил Гарретт. - Брось пистолет! НЕ оборачивайся!

Парень очень быстро обернулся.

Гарретт снова поморщился. Теперь они стояли друг напротив друга, направив пистолеты.

"Господи, я не могу стрелять в этого парня! У меня фальшивый значок ФБР и пистолет, зарегистрированный на кого-то другого!"

- Веселье закончилось, Прыщ, - сказал Гарретт.

Парень ухмыльнулся, его дреды затряслись.

- Нет, не закончилось, все только началось. Бросай свой ствол.

- Нет, ты бросай свой ствол, чудак, - ответил Гарретт. - Что это у тебя там вообще? "Таурус" .22? Дай мне передохнуть от смеха, приятель. Твой ствол тяжелый снизу, без прицела, без компенсации отдачи и он, как известно, неточен. Если ты выстрелишь в меня, то, скорее всего, промахнешься, и даже если ты попадешь в меня этим горохострелом, я гарантирую, что отправлю три 9-мм Q-Loads в твое лицо, прежде чем упаду. Так что давай. Покажи всем этим людям здесь, какой ты тупой.

Парень уставился на Гарретта.

- Сукин сын, гребаная федеральная свинья.

"Ты удивишься", - подумал Гарретт.

- Твой ход, Прыщ. Ты можешь умереть прямо здесь или можешь выбросить пистолет. Используй мозги, которыми тебя наделил Бог. Если ты выкинешь пистолет, то отправишься в Центр содержания под стражей несовершеннолетних, потому что ты как раз несовершеннолетний, и, вероятно, через тридцать дней снова будешь играть в плохого парня. Подумай об этом. Выбрось пистолет... или уйдешь в мешке для трупов. Выбор за тобой.

Гарретт взвел курок пистолета.

Парень задрожал, стиснув зубы. Его глаза сфокусировались на точках ненависти. Затем он выругался себе под нос и выронил пистолет. Он медленно поднял руки.

Гарретт испустил долгий, успокаивающий вздох, размышляя, насколько близко он подошел к тому, чтобы намочить свои брюки. Клиенты и продавец начали аплодировать, а женщина с визжащим ребенком обняла его.

- Вы спасли нам жизнь! - пробормотала она.

- Всего лишь работа, мэм, - сказал Гарретт.

Через несколько минут прибыл патрульный автомобиль. Теперь настало самое трудное. Гарретт постарался казаться как можно более непринужденным, когда показал свой значок и удостоверение личности мускулистому копу, который вошел. Второй коп увел парня в наручниках.

- Специальный агент Одентон, ФБР, - сказал Гарретт. - Я заметил этого ублюдка, проверяющего его оружие снаружи, затем последовал за ним и остановил его.

Здоровенный коп выглядел впечатленным и благодарным.

- Этот пацан - Спаз Коулман. Мы пытаемся поймать его уже год. С ноября он ограбил восемь магазинов. Хорошая работа, агент Одентон.

- Проще простого, - притворился Гарретт.

Второй коп вернулся внутрь, смеясь.

- Эй, ФБР, вам это понравится! Парень обмочился, когда вы на него напали!

- Скажите ему, чтобы он отправил счет за химчистку в здание Дж. Эдгара Гувера, - ответил Гарретт. - Слушайте, я знаю, что технически это моя заслуга, но я на пути к срочному делу - похищение и межштатный перелет. Как насчет того, чтобы заключить сделку? Вы, ребята, забираете всю бумажную работу, а также можете забрать себе мою славу. Это нормально? Я действительно спешу.

- Конечно, без проблем. Спасибо!

- Благодарю. Увидимся, ребята. Будьте осторожны там.

Покупатели снова зааплодировали, когда Гарретт вышел из магазина.

"Полагаю, Бог действительно есть", - подумал он, когда шок прошел и он понял, что его могли так же легко убить.

Он быстро выехал из округа Колумбия, направляясь к шоссе. Потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться.

Только тогда он понял, что забыл о единственной вещи, ради которой он зашел в магазин: о сигаретах.

Кроссовки Дэнни поднимали пыль, когда он бродил один по полю за офицерскими жилыми блоками. Он пинал камни и старые консервные банки, пинал одуванчики и смотрел, как их призрачные облачка взрываются и уносятся ветром.

Летнее солнце светило на него. В нескольких сотнях ярдов впереди он видел бейсбольное поле, где играла детская лига, затем площадки для пикников с рядами столов и кирпичными грилями. За ними тянулся лес. Насколько он мог видеть, никого не было видно.

"Здесь только я, - подумал он. - Один".

Дэнни обычно не любил оставаться один, но сегодня быть одному было приятно. Его мама и папа снова спорили дома. Дэнни знал, что о нем.

- Почему он не может быть как другие дети - нормальные дети? - прогремел его отец из семейной комнаты.

Дэнни был в подвале, работал над новыми рисунками. Он мог легко слышать их наверху; их голоса доносились прямо через вентиляционное отверстие.

- Из-за того, что ты такой чертовски репрессивный, он никогда не будет нормальным! - крикнула ему мать в ответ.

- О, точно! Вини во всем меня, переложи ответственность, как ты всегда делаешь! Он ведь и твой ребенок, ты же знаешь! Он должен играть в мяч, хулиганить, пробовать вкус жизни, но вместо этого он прячется в подвале и рисует всю эту ерунду, потому что ты его к этому подталкиваешь! Господи Иисусе, если бы ты не баловала его так чертовски сильно, может, он был бы как обычные дети!

- Да, Тони, он бы там "хулиганил", как хороший маленький солдат, да?

- Ради Бога! Он должен когда-нибудь узнать о жизни! Это не только печенье, молоко и мама, укладывающая его спать на ночь! Неудивительно, что он такой странный, рисует все эти нелепые рисунки и говорит о чертовых инопланетянах, космических кораблях и прочей ерунде! Господи Иисусе, неудивительно, что нам приходится водить его к психотерапевту!

И так далее и тому подобное.

К этому времени Дэнни научился блокировать это, но иногда это было очень трудно. Он выскользнул через дверь подвала, потому что у него снова начала болеть голова, и ему нужно было убежать от всех этих криков. Он чувствовал себя плохо из-за всего этого, потому что это, должно быть, его вина.

"Но если это правда... тогда, должно быть, виноваты и Палочники. Почему они так со мной поступают?" - размышлял он.

Внезапно налетел порыв ветра, сбив с ног летнюю жару и взъерошив ему волосы. Он побрел дальше, по низким холмам перед лесом. Мимо пролетела стрекоза; несколько воробьев клевали траву прямо перед ним, не обращая на него внимания.

Да, иногда Дэнни любил побыть один. Никто не кричал. Никто не беспокоил его и не заставлял чувствовать себя плохо. Никаких людей.

И никаких Палочников.

Он остановился на участке голой земли. Он опустился на колени. Он взял тонкую палку и начал рисовать на голом месте.

Высокий и худой. Только по два пальца на каждой руке и по два пальца на каждой ноге. Ни ушей, ни рта, ни носа.

Только линия там, где должны быть глаза.

- Палочники... Палочники, Палочники! - прошептал он себе, орудуя веткой.

Это не заняло у него много времени.

За очень короткое время он нарисовал несколько Палочников, а также переднюю часть их корабля со странным трапециевидным окном сбоку.