Эдвард Ли – Данвичский роман (страница 2)
- Ты хочешь блевануть? Хорошо, тогда мне придётся раздавить тебе голову одним из этих подзаборных камней, а потом трахнуть тебя уже мёртвую.
Когда Сэри сглотнула, на неё нахлынуло ощущение человека, которого только что бросили в пропасть глубиной в милю, и когда отвратительный вкус начал спускаться по её желудку, Руфус уже толкнул её на спину.
- А сейчас мы кончим в твою дырку, - он помолчал, а затем взволнованно выпалил: - Э-э-э! Мы сделаем тебе ребёнка Руфуса! Потом, через девять месяцев, когда он вылезет, я отрежу тебе сиськи, так что он умрёт с голоду!
И когда Руфус приготовился изнасиловать Сэри, она неблагоразумно указала на эрекцию агрессора, засмеялась и проговорила:
- Чёрт возьми, толстяк! Твой член даже меньше, чем у твоего отца!
Это, кстати, было правдой, а также тем, чем Руфус никогда не гордился и не любил, когда ему напоминали об этом.
Лицо Руфуса стало пустым.
- Ой, нет, Тушёное лицо не должно было так говорить, - затем его голова дёрнулась, и он яростно фыркнул, выпуская двойные струйки слизи из ноздрей в лицо Сэри.
Сэри замерла от огорчения, особенно когда Руфус был достаточно добр, чтобы размазать слизь на её лице своей большой рукой. Он уже придавил её неподвижную к земле, прижав её колени и локти. Он схватил её за голову и оттолкнул в сторону, а затем снова присвистнул своему псу.
- Эй, мальчик! Мальчик!
Насытившееся животное вскочило, чтобы услужить своему хозяину, когда тот откинул волосы Сэри, чтобы обнажить оставшееся ухо.
- Давай, мальчик! Давай! - прорычал Руфус. - Выкуси это ухо начисто!
Сэри закричала, когда раззадоренная собака рванулась вперёд, щёлкая челюстями, и когда эти челюсти только начали смыкаться над её ухом, Сэри закричала ещё громче.
- Съешь это ухо, мальчик! Хороший пёс!
Челюсти прижались к уху; Сэри чувствовала, как начинается разрыв соединительной ткани, даже несмотря на её возмущённые крики.
Что она сделала, чтобы оправдать такую жестокость?
«Чёрт побери! - пришёл её протест. - Мне жаль, что я шлюха, но какой у меня есть выбор? - несмотря на ужас, Сэри возмутилась. - Ты можешь прислать мне своего помощника, Иисус?»
Ещё пара секунд - всё, что требовалось собаке, чтобы отделить ухо Сэри от её головы, но за несколько мгновений до этого...
Тень странной формы опустилась на сцену - и Брутер... отпустил ухо Сэри, взвизгнул и отпрянул, сгорбившись, словно ему угрожал какой-то устрашающий противник.
- Брутер? Что случилось, а, мальчик? - пожаловался Руфус. - Разве ты не хочешь поесть ухо этой грязной бляди? - но затем Руфус повернулся и посмотрел в ту сторону, на которую так внезапно переключилось внимание его животного.
Тотчас же задрожала его барабанная перепонка...
БАМ!
...и настолько громко, что последовавшее сотрясение заставило окружающий воздух вибрировать. Собака с пенистым ртом снова взвизгнула и перевернулась в воздухе. В результате непрошеного сальто собака упала замертво, и половина её мозга быстро вылетела из черепной коробки.
- Да ведь ты убил моего... - Руфус начал злиться, но затем все возражения утихли, когда его зрение узнало, во-первых, очевидное огнестрельное оружие - большой револьвер, Webley .455, если быть точным, - и, во-вторых, источник неуклюжей тени.
Это был мужчина - или какое-то ужасное преувеличение человека - с громоздкими суставами, словно страдающий каким-то расстройством костей, чья макушка вздымалась тёмными вьющимися волосами, а рост был более семи футов. Этот злоумышленник - если он действительно таковой - был одет в огромные, сшитые вручную ботинки, брюки из парусины и, как ни странно, широкую рубашку с длинными рукавами, туго застёгнутую на воротнике и манжетах, несмотря на теплоту дня.
Глаза Руфуса медленно открылись так широко, что казалось, что у них не было век, и он выдохнул это пронизанное страхом признание:
- Т-т-т-ты...
Верзила ответил:
- Я мог бы быть только человеком с душой, сделанной из свиного дерьма, если бы разрешил творить тебе то, что ты делал сейчас, - но его голос звучал неестественно для любого человеческого голоса, который когда-либо слышал в ушах Руфус.
Слова прозвучали резко, но поверхностно; хрупко, но в то же время глубоко, как у бас-хориста; и, что ещё более странно, он говорил, как будто рот с толстыми губами пытался преодолеть какие-то препятствия; или как будто сами голосовые органы страдали от какой-то дезадаптации.
На самом деле, этот голос можно было бы лучше описать для тех, кто обладает более богатым воображением, как потусторонний.
Руфус, даже несмотря на свой страх, связанный с выделением мочи, обнаружил, что способен бросить вызов:
- Это ведь внук колдуна и сын ведьмы Лавинии!
Злоумышленник-титан смотрел, его лицо было скрыто полутенью.
- Многие дети, которые просто исчезали... Осборн рассказывал, что это ты утаскивал их для чёрных заклинаний!
- Не говори о том, о чём ты ничего не знаешь, - ответил странный голос.
- Т-т-т-ты... убил мою собаку!
- Твоя собака свирепая и сделанная из плохого теста - как и ты. Многие собаки, которые ведут себя так, - умирают, я их убиваю. Будь то человек или собака, если она уродлива в своей голове, она не должна жить. Десять лет назад я уже убивал собаку Хатчинсов, потому что она была так же безумна, как и эта. Это сделало меня счастливым, когда я скормил тушу этого животного свиньям. Я буду счастлив, если поступлю так же и с тобой.
Руфус пополз назад, понимая, что это чудовище.
- Нет, не делай этого! Не скармливай меня свиньям!
С губ гиганта сорвалось какое-то искажённое подобие смешка.
- Твой отец говорил то же самое тогда, а сейчас он инвалид. Но не волнуйся - я не собираюсь тебя убивать, - затем высокая фигура с удивительной ловкостью потянулась вниз и со скоростью мышеловки щёлкнула рукой по голому паху Руфуса. - Но это было нехорошо, видеть, что ты делал, так что я полагаю, что лучше всего их смять для того, чтобы тебе не нужно было ничего воспроизводить, - а затем, среди ужасного и очень отчаянного крика, яички Руфуса в мошонке лопнули.
Голосовая реакция Руфуса была меньше похожа на мужской крик, а больше на откровенный рёв какого-то зверя мастодонских размеров. Он брыкался о землю, его обильный жир трясся. Верзила чувствовал, как яички хулигана неохотно делятся и делятся на куски, затем эти куски также разделялись на части, пока в зловонной мошонке не осталась только масса, похожая на кашу.
Таким образом, желаемый эффект был достигнут; действия гигантской фигуры превратили Руфуса в воплощение боли. Он смехотворно плюхнулся на землю, и его кошачий вой постепенно угас; затем, с распухшим и покрасневшим лицом, он начал беспорядочно переползать через забор, его брюки всё ещё были спущены, а одна рука была прижата к навсегда изменившейся мошонке. Его слова прохрипели в агонии:
- Я расскажу всё своему отцу и дяде Уиллу, ты!
- Ты можешь рассказывать это кому угодно, - ответил титан коротко и ясно. - Я убью их, твою мать тоже. Ей следовало бы стыдиться себя за то, что родила такого сына, как ты.
Руфус отполз, рыдая.
Именно тогда высокая фигура странных пропорций, которая эффективно спасла Сэри от верной опасности, повернулась.
- Привет, - сказал он.
Сэри дрожала, обнажённая, но уже не испуганная, несмотря на телосложение и, в частности, лицо своего спасителя, поскольку этот лицевой аспект был бы для большинства чрезвычайно устрашающим: уродливый подбородок, удлинённый, со странной бородой, кожа на лбу и щеках была крупнопористая и жёлтая, совсем как свежеощипанная куриная кожа.
Сэри не знала, как осмыслить эту ситуацию; однако самым непосредственным образом она почувствовала благодарность. Она подтянулась к сидячей позе и сказала:
- Привет. И спасибо большое за то, что отослал этого парня Хатчинса...
- Никогда не любил этого мальчишку, - раздался звонкий голос. - Всё зло в его голове, он, как и вся его семья. Больно видеть, как он делает такие вещи, да... - голос дрогнул, глаза гиганта, казалось, подавили внутреннюю ярость. - Народ в этих местах... такой плохой, мне кажется.
Сэри бодро ответила:
- О, они уверены, что всё совсем наоборот.
- Вот, - и рука великана, робко, словно осознавая желание не тревожить её, опустила чистый носовой платок. - Почему бы тебе не позволить мне стереть с тебя сопли этого уродливого мальчишки?
Сэри напряглась, затем вздохнула с облегчением, когда этот жест очистил её лицо от слизи.
- О, спасибо тебе.
Она села, не смущаясь своей наготы. Человек-титан, казалось, бросил на её тело потупленный взгляд. Сэри знала, что её лицо отвратительно, но знала также, что мужчинам нравится её тело, и, поскольку этот мужчина, по всей вероятности, спас ей жизнь, казалось справедливым, что она позволит ему вступить с ней в соитие бесплатно. Она раздвинула ноги и провела рукой по густым угольно-чёрным волосам на лобке.
- Не могу придумать другого способа выразить мою должную благодарность, как позволить тебе трахнуть меня, так что начинай, я не против.
Её громоздкий спаситель неуклюже стоял в долгой паузе, пока заходящее солнце сияло за его головой, освещая их. Сэри не могла вычислить причину, хотя она была уверена, что мужчине внезапно стало не по себе.
- Нет, это было бы неправильно и неприлично, учитывая то, через что ты сейчас прошла.