Мужчина остановился, как будто ему велел внутренний голос; он посмотрел ей прямо в лицо.
- Не только твоё тело красиво, ты красива вся.
Сэри почувствовала в голове бурю. Какая польза от его ложных заявлений в её адрес? Какая стратегия могла бы существовать с помощью недостоверных комплиментов, чтобы потенциально сделать её послушной в сексе, когда она уже предлагала это?
«Этот парень мог бы трахнуть меня, нахер, нравится мне это или нет, но он этого не сделал», - напомнила она себе.
То, что он только что сказал, было действительно самыми добрыми словами из когда-либо сказанных ей.
- Ага, - он снова перевёл взгляд вперёд и прошептал: - Ты такая... красивая... - а затем продолжил свой уверенный длинный шаг по полю.
За ними, должно быть, прошла целая миля, и она ехала молча, нервная, растерянная. На самом деле Сэри казалось, что в этот момент она ничего не понимает, кроме одной истины. Находясь в его объятиях, чувствуя себя защищённой от всякого вреда, она получала эмоции, которые почти не посещали её мрачное существование: счастье.
Должно быть, прошла вторая миля, когда она подумала спросить:
- Эй! Я совсем забыла! Как тебя зовут?
- Уилбур, - сообщил ей глубокий голос. - Уилбур Уэйтли.
Глава третья
28 июля 1928 года
Теперь я боюсь, что к тому времени, когда наступит Равноденствие, он станет слишком большим, чтобы его сдержать. С тех пор как я потерпел неудачу в Мискатонике, у меня не было выбора, кроме как поехать в Кембридж и попытаться скопировать их версию страницы 751 на латыни. Но они отнеслись ко мне так же, и я считаю, что именно Армитедж сказал им так сделать. Пусть Йог-Сотот разорвёт этого человека на куски и бросит его в глубины Шоггота. Какая разница для Армитеджа? Просто ещё один дурак, как и другие, не может понять истины, которая существует, и думает иначе. Но теперь я продолжаю слышать слова своего дедушки - то, что он в последний раз сказал мне той ночью, как раз перед тем, как козодои попытались его заполучить: «Больше места, Вилли! - ахнул он. - Скоро будет нужно больше места! Ты растёшь - а ТОТ растёт ещё быстрее...»
Что ж, я сделал то, что он мне сказал... но ТОТ внутри просто продолжает расти. Нужно держать его в узде, сократить его рост, чтобы он не увеличился на четверть раньше времени. Кормить его мелкими животными и больше не кормить коровами Сойера.
Я нервничаю. Я мог понять что-то неправильно. Если бы только дедушка не умер...
И теперь ОН в доме, во всём доме, как дедушка и хотел. Было легко разрушить потолок и забить все окна и двери досками. У меня была старая вырубленная древесина в большой куче позади дома, но я знаю, что горожане уже говорят об этом. Некоторые из них подкрадываются по ночам, они это делают, смотрят, шпионят. Я сейчас живу в сарае и я уверен, что они это видят. Однако это могут делать только самые стойкие из них, потому что жидкость, капающая с него, стала более едкой, вызывая всё более и более сильный запах. Иногда, когда я вижу этих людей-шпионов, я читаю одно из заклятий, которое обрушивает на них бремя безумных снов, или проливает кровь в их мочу и сперму.
Я молю Йог-Сотота Высшего о Его мудрости. Я надеюсь, что Он поможет мне сделать всё правильно и в нужное время.
Лучшее, что случилось сегодня, это то, что я наконец встретил её, Сэри. С ней был самый толстый из троих парней Хатчинса, чтобы причинить ей боль и трахнуть её против её воли. Он заставил её взять член его собаки в рот, и это меня так разозлило. Хотел убить этого мальчишку, но потом подумал, что будет лучше надрать ему яйца и причинить ему боль, о которой он никогда не знал ранее. Собаку убил, застрелил. Напомнило мне, когда я убил колли Хатчинса - Джека - в 1916 году. Элам Хатчинс обещал убить меня тогда. И какое-то время спустя я увидел его, когда он миновал один из своих колодцев, которые копал. Я проходил на расстоянии десяти локтей, а он начал кричать на меня и размахивать кулаками. Я улыбнулся и повторил одно из Заклинаний Передвижения со страницы 124 «Секретного Ордена Ремигиуса», которое я отметил красным, так как оно работает очень хорошо, как сказал дедушка. Элам упал прямо в колодец. Он жив и сегодня, но находится в одном из кресел на колёсах. Я уверен, он не станет ничего говорить мне про своего мальчишку, из опасения, что я сделаю что-то со всей его грязной семьёй.
Но Сэри... Она спит на моей койке позади меня, в чёрном платье моей матери. Я сижу и пишу, и всё время оглядываюсь на неё такую красивую. Когда она уснула, я пошёл принести собачью тушу и скормить её ТОМУ, кто был внутри, в доме. Но прежде чем я вернулся в сарай, чтобы написать это, я подумал о Сэри, и мне стало так жарко, что я не выдержал, так что мне пришлось заставить моё семя выйти из меня. Его было так много с тех пор, когда я впервые увидел её у пруда. Ничего не могу с собой поделать.
Сэри такая красивая. Она говорит, что ей не нравится, как выглядит её лицо, но я не могу понять, что она имеет в виду. Она ВСЯ прекрасна, даже её голос, даже её имя. Она делает всё вокруг прекрасным своей красотой. То, как я к ней отношусь сейчас, так сильно, как никогда раньше.
Пока ничего плохого не происходит. Я подумал, что она не захочет оставаться и решит сразу же уйти из-за сильного запаха, исходящего от ТОГО другого. Я упоминаю об этом - о запахе, а не о ТОМ другом, потому что - хвала имени Того, Кого Нельзя называть - Сэри из-за болезни, когда была совсем малышкой, как оказалось, абсолютно не чувствовала запахов! Я знаю, что Йог-Сотот благословляет меня.
Думаю, всё идёт правильно. Я должен оставаться скромным и не быть яростным. Чего я хочу больше всего на свете, так это открыть Врата для Йог-Сотота, но единственное, что я хочу не меньше этого, чтобы Сэри испытывала ко мне тёплые чувства. Я отдал бы всё, чтобы она думала обо мне то, что я думаю о ней. Я мог бы сделать это с помощью одного из заклинаний фон Принна, но это было бы нечестно. Она хороший человек среди плохих людей. Было бы низко, если бы я заставил её полюбить меня с помощью заклинания.
Я угостил её рагу с кроликом, мы поели, я починил её порванное платье, потом мы поговорили, что было мило. И я расслабился, будучи так близко к ней после столь долгого одиночества. Она такая милая, такая чудесная.
И она всё ещё здесь. Я смотрю на неё и улыбаюсь.
Я опять ощутил это горячее чувство, покалывающее внизу. Мне нужно выйти и снова излить из себя семя. Когда я делаю это, то думаю о ней и мне становится намного лучше, и всё, о чём я могу мечтать, это то, что бы я чувствовал, если бы ОНА заставила выйти из меня моё семя. Тяжело даже думать об этом.
Но этого не произойдёт. Я должен быть реалистом. У меня нет такого ужасного запаха, но всё же есть я сам. Я знаю, что под моей одеждой я ничем не похож на мужчину. Если Сэри когда-нибудь захочет сделать это со мной, что она подумает, глядя на моё тело без одежды? Скорее всего, она закричит и убежит.
Во имя Сияющего Трапецоэдра! Всё, что касается Сэри, не только её тело, но и вся она сама... Когда я думаю о ней, я испытываю это странное, тёплое, смущающее чувство в том месте, где, как мне кажется, находится моё сердце.
Пожалуйста, Йог-Сотот! Услышь мою молитву!
Глава четвертая
Никогда прежде Сэри не видела этого странного дома, что было разумным, поскольку он, казалось, украдкой прятался за холмом. Не предавая даже малейшего намёка на усталость, Уилбур перенёс её на руках на значительное расстояние, пока они не оказались на поросшей деревьями опушке, наполовину ограничивающей владение Уэйтли. Как ни странно, дом словно врос прямо в заросший сорняками холм с каменными выступами, как будто холм пытался поглотить его. Одни сараи, большинство из которых были с прогнившими крышами, стояли серо и уныло дальше, а ближе стояло несколько других сараев, тоже старых, но крепких, из одного из которых шла струйка сажистого дыма - Сэри определила его как коптильню.
- Знаешь, - начал её неутомимый перевозчик, - это имущество принадлежит моей семье уже несколько столетий. Видишь ли, многие Уэйтли делали свои пристройки, но сам дом построил первый Уэйтли, происхождением прямо из Салема.
- Вау! Несколько столетий, ты говоришь?
- Ага. И даже больше.
В тот момент Сэри была настолько довольна, что до сих пор не обращала внимания на самую необычную черту жилища:
- Уилбур, а почему... Почему все окна и двери дома заколочены?
Замедляя темп, великан задумался на некоторое время, затем добавил:
- Видишь ли, я больше не живу в большом доме, - и после этого любопытного заявления его шаги отклонились от здания, чтобы приблизиться к самому большому из сараев. - В нём нет необходимости. Я один. Я живу в этом сарае для инструментов. Он достаточно большой.
Сэри внимательно посмотрела на дом, когда её несли мимо него.
- И я заколотил все окна и двери, потому что не хочу, чтобы противные дети залезали туда и воровали что-нибудь. Многие из них - подонки, мерзавцы, как называл их мой дед. Никогда раньше, да и сейчас я не встречал ни одного порядочного местного жителя. Так что дом можно использовать для хранения старых вещей...
В момент этого словесного откровения, молчаливый дом, казалось, издал серию сильных скрипов, глухих ударов, а потом...
