Эдвард Ли – Адский Дом (страница 63)
- Потому что он посещал уединенные занятия в Риме и Авиньоне.
Венеция прищурилась, услышав ответ.
- Я никогда не слышала об "уединенных" занятиях.
Улыбался ли Дэн в темноте?
- Это значит, что они секретные, что Ватикан не хочет, чтобы мир знал, что он все еще учит.
Венеция задумалась над ответом. В каком-то смысле он только что подтвердил ее собственный вопрос, не так ли? Может быть, Дрисколл действительно что-то скрывает.
В передней части пирса раздался грохот; оглянувшись, она заметила бродягу, роющегося в мусорном баке.
- Думаю, нам следует быть добрыми католиками и купить ему бутерброд.
Но Дэн уже встал и, казалось, удивленно смотрел на бродягу.
- Подожди... вот, - настаивал он.
Венеции показалось, что Дэн узнал бродягу.
Она смотрела, как он шагает по пирсу. "Вот это странно", - подумала Венеция. Она не могла расслышать подробностей, но Дэн разговаривал с рыжеволосым мужчиной, который стоял, ссутулившись, в засаленной черной дождевике и потрепанных кроссовках. Капюшон куртки был поднят, оставляя лишь затененный овал лица.
Когда Дэн протянул ему деньги, Венеции показалось, что она услышала, как бродяга сказал: "И будьте в безопасности".
Потом бродяга заковылял прочь, кланяясь и прихрамывая.
- Давай вернемся в приорат, - предложил Дэн, вернувшись.
- Ты знаешь этого человека, - сказала она.
Дэн выплюнул остатки сигаретного дыма и щелкнул окурком.
- Да, конечно. Или я должен сказать, что когда-то знал его. Он уже не тот, что прежде.
- Кто это? Надеюсь, не родственник.
- Нет. - Он вытащил ключи и направился к машине. - Это отец Рассел Уайтвуд, священник, который управлял приоратом последние двадцать лет.
Глава тринадцатая
Рут заметила дым, поднимающийся из канализационных решеток вдоль дороги – Спирохет-авеню – но, присмотревшись внимательнее, она также увидела пальцы, шевелящиеся в просветах.
- Сколько еще?
- Мы срезаем путь, - сказал ей священник, громыхая впереди. - Это Парк Сатаны.
- О, это похоже на то место, куда я хотела бы пойти, - пожаловалась она.
- Не пугайся этого названия. Сатана там больше не живет. Он не может.
- А почему нет? Он управляет всем этим чертовым городом, не так ли? Можно было бы подумать, что он может жить где угодно.
- Только не здесь. Теперь это просто бельмо на глазу. Это напоминает ему о его величайшем унижении. - Священник оглянулся на нее. - Но если повезет, наша миссия увенчается успехом... и он никогда не сможет смириться с этим.
Большие, узловатые ноги Александра шлепнули по луже крови, часть которой запятнала лицо Рут.
- Эй!
- О, прости.
Рут вытерла кровь рукавом своей розовой футболки.
- Я думала, мы пойдем в этот ресторан, чтобы я могла найти работу и прислуживать этому чуваку, Альдежору.
- Он не чувак, Рут. Он могущественный великий князь, обладающий магическими способностями. Но мы срезаем путь через Сатанинский парк, потому что... Я хочу тебе кое-что показать.
Рут не была в восторге.
- Перестань валять дурака и слушай. - Александр нахмурился в ответ.
Рут не была уверена, но ей показалось, что прямо впереди алое небо было не таким алым, и...
- Ты знаешь, что такое теория относительности, Рут?
Ее не очень развитый интеллект заработал.
- О да, какой-то закон, открытый этим Эйнштейном. Он был, вроде бы, самым умным парнем в мире, но потом ему надоело быть яйцеголовым, и он открыл сеть закусочных со своим братом.
Александр застонал.
- В двух словах, Рут, теория относительности доказывает существование распространения пространства и времени: единственное во Вселенной, что никогда не может остановиться, это течение времени.
Рут внимательно рассматривала свои ногти.
- А в Аду есть лак для ногтей?
- О, ради бога, Рут. Слушай. Это очень важно. В Аду все наоборот. Время не является постоянной величиной. То, что есть в Мефистополисе, это теория иррелятивности. Это означает, что при определенных обстоятельствах то, что уже произошло, еще не произошло.
- Дай мне передохнуть! - крикнула она. - Как ты думаешь, почему я бросила школу в седьмом классе?
- Я не ожидаю, что ты поймешь все до конца, потому что теория рассчитана на то, чтобы быть непонятной. Но теперь мы знаем о ней достаточно, чтобы использовать ее в своих интересах. Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом, пока наше путешествие продолжается.
Рут поняла, что у нее начались месячные.
- Мне надоело слушать эту чушь! И знаешь что? Я бы сказала, что есть очень хороший шанс, что я не собираюсь тратить чертовски много времени на размышления о гребаной теории нерелятивности, потому что дерьмо, которое уже произошло, остается в прошлом!
Александр остановился и удивленно поднял брови.
- Рут, это здорово! Ты поняла! Я уже говорил тебе, что здесь все наоборот. Так как же это относится к тому, что ты только что сказала?
Рут заскулила; у нее болел мозг.
- Я не знаю! Дерьмо в будущем уже позади?
- Да! Ну, то есть кое-что. Никогда нельзя сказать, что именно, потому что время в Аду непостоянно. Ты все поняла!
"К черту все это дерьмо, - подумала она. - Я просто хочу немного гребаного лака для ногтей, потому что мои ногти выглядят как дерьмо".
- А если время больше не является надежной единицей измерения и если здесь все наоборот, объясни это, - священник указал вверх толстым когтистым пальцем.
Всего несколько мгновений назад Рут заметила, что багровый оттенок неба уменьшается; теперь она прикрыла глаза от солнечного света в скромном, но неопровержимом отверстии голубого неба.
- Солнечный свет! Как на Земле!
- Да, Рут. А если здесь все наоборот... как такое может быть?
Глаза Рут сверкнули при виде этого великолепного зрелища. Настоящий солнечный свет заливал ее лицо.
- Наверно, наверно, - попыталась ответить она, - что-то случилось... кто-то облажался?
Александр явно не одобрял ее выбор слов, но сказал:
- Этого достаточно. Однажды здесь произошло нечто, что загрязнило постоянную среду Мефистополиса, но помни, что здесь загрязнение означает очищение.