Эдвард Ли – Адский Ангел (страница 24)
- Скоро увидимся, - и тут старые коричневые кирпичи каморки раскололись сзади; несколько кирпичей чуть не попали Уолтеру в голову. Он отскочил назад, его сердце подпрыгнуло. Стена была сломана сзади, и два очень высоких существа схватили Безымянную. Она не закричала; на самом деле, она почти не реагировала. Два мужеподобных существа, которые схватили ее, выглядели почти на десять футов выше, с чуть наклоненными шишками вместо голов и толстыми грубо очерченными руками, как у куклы, сделанной ребенком из глины. Однако чем пристальнее вглядывался Уолтер, тем больше догадывался, что они сделаны из глины. Они были тусклыми, коричневато-серыми и пахли речным илом. Один из них надежно удерживал Безымянную в вертикальном положении, обхватив ее толстыми руками за плечи. Другой все поворачивал и поворачивал голову на шее, пока она - хруст! - не оторвалась.
Голову бросили в мусорный бак, а тело Безымянной выволокли на середину улицы, где на нее тут же набросилась стая грифонов. Грифоны весело пронзительно закричали и в считанные мгновения обглодали труп Безымянной.
Оба Голема смотрели на Уолтера с совершенно пустыми лицами. Потом они заковыляли прочь.
"Скоро увидимся", - вспомнил Уолтер последние слова девушки. Он посмотрел на ее кости на улице.
- Не думаю, - пробормотал он и побежал прочь. Только тогда он полностью разглядел хохлатую вывеску на углу: Хайм-резервуар-авеню.
Его называли по-разному, и в его имени было много противоречий. Имя Люцифер, например, означало "Утренний свет"; поэтому его иногда называли Утренней звездой. Его звали Эосфор, Иблис, что означало "враг Аллаха". Но в последнее время его все чаще называли Сатаной. Когда-то, в прошлые эпохи, он был носителем света. Теперь он был носителем тьмы.
Ему очень нравилась темнота.
- Хорошо, хорошо, - прошептал он про себя. Он смотрел на деревенскую улицу, выглядывая из-за эшафота. Из-за грубых дощатых стен здания доносились стоны. "Они даже не ждут, пока они умрут, прежде чем бросить их в воду", - подумал Люцифер. Он наслаждался этой мыслью. В каждой деревне было много эшафотов - в эти времена? Иногда это были просто ямы или огороженные пустоши смерти. Более изощренные города возводили для этой цели крытые здания, и в Бордо к этому времени было возведено много таких зданий. Зловоние, доносившееся сквозь деревянные перекладины, было выше человеческого представления, даже в этот грязный век. Bacillus pestis и pneumonitis принесли в Европу прекрасную черную волну смерти. Он надеялся, что зловоние гниющей плоти поднимется достаточно высоко, чтобы оскорбить Бога.
- Хорошо, хорошо, - снова прошептал он. Он ликовал, как ребенок, выглядывающий из-за лестницы на рождественскую елку. Люди в капюшонах и масках тащили к эшафоту новые тела, где они валялись, как длинные белые мешки.
Единственным звуком было неумолчное жужжание мух посреди их пиршества.
Они стояли рядом с ним, как он полагал, для защиты, но Иблис не нуждался в защите; на этом настаивали его генералы.
- Вы можете пострадать, милорд, - сказал ему один, по имени Шерман. Но Сатана был бессмертен.
- От чумы? - спросил он.
- Жители деревни могут напасть на вас, - напомнил Шерман. Бессмертие - это одно, а уродство - совсем другое. Почему он, один из мудрейших людей в истории, не подумал об этом? В прежние времена он бы уничтожил Шермана за то, что тот предложил нечто столь оскорбительное, но с годами он тоже повзрослел. Сатана стал разумным монархом.
- Позвольте мне пойти с вами, милорд, по крайней мере, - взмолился Шерман, - или нескольким моим лучшим Фламма-солдатам.
- Нет, энергии недостаточно.
- Это новая магия. По крайней мере, сначала испытайте ее на ком-нибудь другом. На мне, на ком угодно. Я умоляю вас, господин.
- Нет. - Люцифер улыбнулся этому взъерошенному генералу, который без всяких угрызений совести убил тысячи людей. - Капноманты из Синода обеспечили мне защиту. - Но на мгновение он почувствовал себя беспомощным. Эта вся его мощь и безграничность его королевства - и он должен был беспокоиться об ограничении энергии. Это казалось несправедливым.
- Дорогой генерал, на небесах есть земледелие, - подхватил Люцифер слова Шекспира, - и здесь тоже. - По крайней мере, теперь он был достаточно добродушен, чтобы признать, что его власть не абсолютна.
Он согласился на Они. Он был несокрушим - и разумнее Голема - выкован из черного гранита, вырезанного из самой глубокой и проклятой каменоломни ада, и сделан податливым с помощью самых хитроумных анимационных заклинаний. Никто не "изуродует" Утреннюю звезду в присутствии Они.
Оно смотрело на него - без лица - пока он продолжал свое тайное бдение. Мертвых становилось все больше, теперь тела превратились в человеческие сугробы.
По грязной дороге, посасывая большой палец, ковыляла маленькая девочка в лохмотьях. Ее лицо напоминало пирог с бубонами. Подбежал человек в маске, ударил девочку железным прутом по голове и швырнул на следующую повозку. Вдалеке горели серные ямы, заполненные до отказа. Люцифер чувствовал их запах.
Ошеломленный голос удивил его.
- Кто... ты?
Еще один человек, еще один носитель смерти. В его черном капюшоне копошились блохи, а ткань, прикрывавшая рот, вздымалась, когда он говорил.
Сатана посмотрел на него и тепло улыбнулся.
- Я свет каждого утра, который ты будешь видеть до конца своей жизни.
- Сколько еще таких утр будет для меня?
Иблис протянул руку к великому утреннему солнцу.
- Только это, мой друг.
- Ты прорицатель?
Голос Эосфора внезапно расцвел белым светом.
- Я ангел.
- Ты спасешь меня?
- Нет. Я не могу. Только ты можешь спасти себя. Вы, замечательные жалкие люди, никогда этого не поймете, не так ли?
Человек в черном одеянии задрожал.
- Я умру быстро?
- Ты умрешь медленной смертью. Ты умрешь в страшной агонии. Потом ты придешь ко мне.
- Господи, помилуй...
- Он не помилует.
Они обошел мужчину сзади, почему-то не издав ни звука. Он подхватил его, швырнул в пыточную и закрыл дверь.
- Стой.
Это был кто-то другой, рыцарь в кольчуге и белой тунике, украшенной крестом и гербом Лионского Совета.
- Я ведь не двигаюсь, правда? - Спросил Люцифер.
- Кто ты?
- Как и ты, я Крестоносец.
- У тебя странный голос. - Рыцарь обнажил свой широкий меч. - Ты не рыцарь Божий.
- Ну, давай просто скажем, что я им был.
- Ты священник?
- В некотором смысле.
- У меня нет времени на загадки. Зло бродит по земле. Бич нашего народа.
- Да. И что ты с этим делаешь?
- Я спасаю души. Я прекращаю страдания детей Божьих, услышав их исповедь.
- Думаешь, это их спасет?
- Я знаю, что это так. Святой Отец говорит, что это так, и Святой Отец непогрешим. - Перепачканное лицо рыцаря внезапно смутилось. - Тебе не нужно меня бояться. Мой меч спасет твою душу.
- Ты немного опоздал.
- Тебя коснулась чума?
- Я Мор, - сказал Сатана.
- Ты прислужник Дьявола. Дай мне услышать твою исповедь, и я спасу твою душу. Господь Бог прощает всех.
Голос Люцифера стал таким тихим, что его едва можно было расслышать.
- Ты в этом уверен?
Рыцарь уставился на него. Его трясло.
- Я смотрю прямо на тебя... и все же я не вижу твоего лица.