Эдвард Делбок – История человека, идущего к мудрости (страница 6)

— Я правда хочу найти ответы. У меня есть вопрос, — сказал он и, сам удивляясь своей смелости, полез в рюкзак, достал жестяную коробочку из-под леденцов и вытащил сложенную записку. — Вот. Я написал это, когда мне было восемь лет. Я хочу понять, почему мир устроен так странно. Почему есть те, кто отдаёт последнее, и те, кто отнимает чужое. Почему люди несчастны, когда у них всё есть. Почему... почему мой отец умер, а я так ему ничего и не сказал.

Старик взял записку, поднёс к лампе, прочёл. Его живой глаз сверкнул.

— Это хороший вопрос, — сказал он, возвращая бумажку. — Но хочешь, я тебе скажу, что с тобой сейчас на самом деле происходит?

— Что?

— Ты пришёл сюда за ответом, да? Настоящий ответ тебе сейчас не нужен. Он тебя раздавит. Ты к нему не готов. Ты просто хочешь, чтобы я тебя пожалел. Чтобы кто-то погладил тебя по голове и сказал: «Бедный мальчик, как тебе тяжело, всё будет хорошо». Но я тебе этого не скажу.

Алёша замер. Слова старика были как пощёчины — резкие, хлёсткие, но странным образом не унижающие, а пробуждающие. Словно он спал много лет и вдруг начал просыпаться от этих ударов.

— Ты пришёл ко мне и рассказываешь про отца, про стыд, про то, как тебе плохо, — продолжал Пётр Михалыч, и в его голосе зазвучала сталь. — А ты что сделал, чтобы тебе было не стыдно? Ты помирился с отцом, пока он был жив? Ты признался тому парню, которого подставил? Ты вернул отцу деньги, которые украл?

Алёша вздрогнул.

— Откуда вы...

— А, брось. Всё на твоём лице написано. Ты весь — как открытая книга, только сам себя не читал. Я сорок лет людей лечил, Алёша. Я видел тысячи лиц. И знаешь, что я понял? У каждого на лице — его правда. У тебя — правда вора, предателя и труса. Но так было не всегда. — Старик склонил голову набок, разглядывая его, как разглядывают старую фотографию. — Там, в глубине, есть кое-что ещё. Какой-то свет. Но ты его сам замуровал.

В печи треснуло полено. За окном протяжно завыл ветер. Алёша сидел, вцепившись пальцами в край табурета, и чувствовал, как внутри него всё сжимается в тугой, болезненный узел. Хотелось закричать, заплакать, выбежать вон. Но ещё больше хотелось дослушать. Потому что никто — никогда — не говорил с ним так. Ни мама, ни учителя, ни друзья. Все либо осуждали, либо утешали. Этот же человек делал что-то третье, чему у Алёши не было названия.

— Ты говоришь, хочешь узнать, почему мир устроен странно, — сказал Пётр Михалыч тише, почти мягко. — А ты с себя начал? Ты свой собственный мир понял? Ты знаешь, почему ты крал? Почему предавал? Почему сейчас стоишь тут передо мной, красный как рак, и боишься поднять глаза?

Алёша молчал.

— То-то и оно. Ты бежишь, потому что боишься остановиться и встретиться с собой. С тем Алёшей, который с восьми лет носит в кармане вопрос, но ни разу не попытался его применить к самому себе.

Повисла долгая пауза. Пётр Михалыч встал, подошёл к пианино и поднял крышку. Его пальцы — узловатые, с въевшейся в трещины грязью — коснулись клавиши. Раздался один-единственный звук, негромкий, чуть дребезжащий, но удивительно чистый. Он повис в воздухе и медленно растаял.

— Ты знаешь, кто такой учитель? — спросил старик, не оборачиваясь.

— Тот, кто учит, — ответил Алёша.

— Нет. Учитель — это тот, кто держит перед тобой зеркало и не даёт отвести взгляд. Всё остальное ты сделаешь сам. Или не сделаешь — это уже твоё дело. Я могу держать зеркало, Алёша. Но смотреть в него и выдерживать то, что ты там увидишь, — это твоя работа. Готов ли ты к такой работе?

Алёша поднял голову. В горле стоял ком. Ему было страшно. Ему было больно. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Но где-то под этими чувствами, на самой глубине, зарождалось ещё одно — новое, незнакомое. Чувство, похожее на облегчение. Потому что кто-то наконец назвал вещи своими именами. Кто-то сорвал маски. Кто-то не побоялся сказать ему правду.

— Я не знаю, готов ли, — честно ответил он.

Старик закрыл крышку пианино и повернулся.

— Это честный ответ. Уже неплохо. Оставайся пока здесь. Ночуй. А завтра посмотрим. Только учти: я тебя развлекать не буду. Не санаторий. Будешь помогать по хозяйству: дров нарубить, воды принести, крышу подлатать — видишь, дыра над сенями. За это — кров и еда. И разговоры. Но разговоры будут трудные. Если не струсишь — может, чему-то и научишься.

Алёша кивнул.

Ночью он лежал на широкой печи, укрытый старым ватным одеялом, и смотрел в темноту. Пахло сухими травами и табаком, слышно было, как внизу ворочается Пётр Михалыч, а за стеной воет ветер и где-то далеко лают собаки. Сон не шёл. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много слов старика жгли изнутри, словно проглоченные угли.

Он думал об отце. О Мишке Полозове. О деньгах, украденных из сейфа. О лжи, которую он так долго носил в себе, что она стала частью его самого. И впервые за долгие годы он не отмахивался от этих мыслей, не заталкивал их поглубже, а позволял им быть. Просто быть.

Пётр Михалыч сказал правду: убегая от себя, он бегал по кругу. Дорога, которая казалась ему путём к свободе, на самом деле была лишь формой самообмана. Истинный путь лежал не через города и трассы, а через собственное сердце. Через ту самую глину, из которой он был слеплен и которая теперь должна была либо затвердеть навсегда уродливой, бесформенной массой, либо начать принимать какой-то новый, осмысленный облик.

Перед рассветом, когда небо за окном начало сереть, Алёша вдруг ясно, почти физически ощутил одну простую вещь: он стоит на пороге. Позади — старая жизнь с её ложью, предательствами и невыплаканным горем. Впереди — неизвестность. И прямо здесь, в этом полуразрушенном доме, ему выпал шанс. Шанс не на лёгкие ответы, а на трудные вопросы. Шанс увидеть себя настоящего — без прикрас, без оправданий, без привычного самообмана.

Он заснул уже под утро, и во сне ему снова явился старик с книжного крыльца — тот, самый первый, давний. Он стоял на дороге и протягивал ему хлеб. Только теперь Алёша заметил, что у старика тоже был один стеклянный глаз. И он смотрел на Алёшу этим глазом — не осуждая, не жалея, а просто видя его всего насквозь, таким, каков он есть. И почему-то от этого взгляда было не стыдно, а спокойно. Как будто кто-то наконец сказал: «Я тебя вижу. Давай теперь работай».

Глава 5. Искушение знанием. Библиотека иллюзий

Зима в предгорьях выдалась мягкой, почти бесснежной, но оттого не менее тоскливой. Серое небо неделями висело над деревней, и казалось, что мир навсегда погрузился в сумерки. Алёша прожил у Петра Михалыча почти четыре месяца. За это время он научился колоть дрова так, чтобы не засадить топор в ногу, отличать зверобой от душицы, слушать тишину и, что было куда труднее, — слушать правду о себе.

Старик не читал нотаций. Он просто время от времени ронял слова, которые застревали в памяти, как репьи в шерстяной ткани. Однажды, когда Алёша в десятый раз переспросил, как правильно крыть крышу толем, Михалыч вдруг сказал:

— Ты думаешь, если всё сделаешь по правилам, то жизнь наладится? Удобная вера. Ошибка. Жизнь не толь, инструкции к ней нет. Но ты всё равно спрашиваешь — это хорошо. Значит, ещё не закостенел.

В другой раз, за вечерним чаем, когда Алёша в очередной раз завёл разговор о своём желании понять устройство мира, Пётр Михалыч скривился, почесал щетинистый подбородок и буркнул:

— Понять мир хочешь... Мир, парень, не понимают. В него вживаются. Как в старый халат. А ты хочешь его разложить по полочкам, как аптечные склянки. Не выйдет. Но попробуй. Только когда разложишь — не удивляйся, что он перестанет дышать.

Алёша запоминал эти фразы, но смысл их доходил до него медленно, как вода сквозь толщу песка. Он продолжал задавать вопросы, спорить, искать формулировки. Пётр Михалыч отвечал неохотно, а иногда и вовсе замолкал, давая понять, что разговор окончен. Но было в этом молчании что-то такое, отчего мысль продолжала работать сама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.