Эдвард Беллами – Очерки из будущего (страница 45)
Из сообщений из Японии нам стало известно, что Азиатская лига доминирует во всех странах материка и на Малазийском архипелаге. Две огромные армии собрались на границах Европы: одна – в Малой Азии, другая – у северного берега Каспийского моря. Первая, состоящая из индокитайцев, индусов, афганцев, белоучи, персов, турок, арабов и туркоманов, возглавлялась индусским принцем и дервишем из Бохары, который утверждал, что происходит от Тамерлана. Другой лагерь был полностью алтайским, его возглавляли китайский генерал и Кара Хулаку. Над обоими лагерями развевались тысячи черных войлочных знамен, и каждый человек в обоих войсках был одет в форму того же зловещего цвета.
До конца апреля обе армии выступили одновременно. Слухам о грядущей опасности в Европе не верили и не придавали им особого значения, пока не стало слишком поздно готовиться к ней. Наспех собранные и плохо организованные силы русских, пытавшиеся противостоять первой волне алтайского потопа под Саратовом, были почти уничтожены, а разрозненные беглецы, которым удалось спастись, распространяли панику далеко и широко по пути своего бегства. Паника была подобна той, которую вызывает землетрясение или приливная волна. Нигде не было оказано организованного сопротивления. Два огромных людских потока беспрепятственно пронеслись по стране, уничтожая всех, кто не смог спастись, и оставляя после себя опустошение. "Черные идут!" – кричали в ужасе те, кто был на их пути, и в дикой спешке на запад голод, истощение и страх принесли смерть многим из тех, кто бежал, чтобы избежать ее. Захватчики уничтожали все остатки христианской цивилизации, куда бы они ни пришли, и все различные виды фанатиков объединились в общем безумии ненависти к символу креста.
Управление всего войска захватчиков контролировалось китайскими офицерами и индусами, служившими при британском правительстве. Они следили за тем, чтобы захваченные припасы были в хорошем состоянии и тщательно распределялись. Привыкшие жить на самом скудном пайке, азиаты были бы довольны и меньшим, чем получали. Их природные привычки, низкая ценность человеческой жизни и дикий религиозный энтузиазм делали из них солдат, которых трудно превзойти.
Обе армии встретились в Германии и вместе влились во Францию, к которой китайцы давно питали особую ненависть. Во всех французских городах, поселках и деревнях не осталось камня на камне. Над страной висела сумрачная дымка, под которой виднелись лишь черные палатки истребляющей все армии. Люди бежали в Англию, на северо-восток или на юг, а для их преследования во втором и третьем направлениях были посланы отдельные отряды, насчитывавшие, как говорят, по пятьсот тысяч человек. Северная Африка присоединилась к лиге, как только та показала свою силу, и армия из Барбарии пересекла Гибралтарский пролив, в то время как захватчики с севера кишели под Пиренеями. Некоторые белые в Испании и Португалии бежали на соседние острова или спрятались в горах, но их число было сравнительно невелико. То тут, то там группы мужчин и женщин, загнанные в бухту и не имеющие надежды на спасение, продавали свои жизни за дорогую цену, но в большинстве случаев это была просто резня, и от неё орды в черных одеждах никогда не утомлялись. Казалось, они стремились полностью уничтожить белую расу, и через некоторое время от нее не осталось и следа между Средиземным морем и Атлантическим океаном. Оставив африканцев основывать новую Гранаду, азиаты вернулись во Францию, чтобы принять участие в подготовке к нападению на Британские острова.
Большинство людей, бежавших из Франции на северо-восток, к которым по пути присоединялись те, кто еще оставался в странах, через которые они проходили, сумели добраться до Швеции и Норвегии. Поскольку они не оставили за собой ни одного судна, преследующая их армия остановилась у пролива Скагеррак. Противоположные берега были сильно укреплены и удерживались мощными силами хорошо дисциплинированных скандинавских войск, поддерживаемых вооруженными массами коренного населения и беженцев на суше и большим союзным флотом на воде.
В Англии велись те же приготовления, но в более широкомасштабные. Был заключен мир с Ирландией, и ирландцы в большом количестве приняли активное участие в подготовке к встрече с общим врагом. И здесь к защитникам родины присоединились многочисленные беженцы. Из фортов, блиндажей и укрепленных лагерей длинные стволы орудий были направлены в сторону моря, а все имеющиеся военные корабли курсировали взад и вперед от Бичи-Хед до устья Темзы, внимательно следя за северо-западными французскими портами. Среди кораблей, находившихся здесь и к востоку, были остатки французского, немецкого и русского флотов, которые были сильно ослаблены долгой войной и последующими смутами, а теперь были вынуждены служить под флагами, не опозоренными анархией.
Было очевидно, что в обоих случаях враг готовил флотилию длинных и широких лодок, на которых он рассчитывал переправиться через разделяющие их морские проливы. Они работали с неослабевающим постоянством муравьев и пчел, и хотя рискованные обстрелы с кораблей разбили некоторые из их наполовину построенных лодок и проделал бреши в роях рабочих, они продолжали работать, как будто это были не более чем раскаты грома. Даже когда динамитные бомбы сбрасывались с воздушных шаров на океаноподобные просторы черных палаток, этот вопрос, казалось, не вызывал у них особого беспокойства, и ущерб, нанесенный им в обоих случаях, не имел никакого значения. Они могли потерять полмиллиона человек, и все равно были достаточно сильны, чтобы одолеть своих противников, как греки были одолены при Фермопилах. Так обстояли дела в Европе в конце сентября того памятного года.
Хотя эти события имели для нас относительное значение, были и другие, которые непосредственно коснулись нас. Третья армия вторжения была собрана в великих китайских городах и во всех приморских частях территорий Лиги, включая Малайские острова. Она собралась вокруг устья реки Амур, маршируя по суше или подплывая к побережью на джонках и прахусах[21]. Их численность не превышала миллиона человек, а транспортные суда охранялись восемью китайскими броненосцами. Японские добровольцы, около пятидесяти тысяч человек, были объединены с силами из Кореи.
В начале сентября начались последние приготовления, и к концу месяца суда переправляли войска через Берингов пролив. На третий день переброски войск, они были атакованы большей частью американского флота. Китайские военные корабли сразу же вступили в бой с нашими судами и активно сражались с ними. Сражение продолжалось четыре дня, и в результате все китайские броненосцы были потоплены или взяты в плен. Один из наших кораблей был потоплен, а пять – выведены из строя. Торпеды и динамит были использованы с нашей стороны весьма эффективно, и сотни лодок были уничтожены, но переправа продолжалась без каких-либо признаков деморализации. Это было похоже на миграции африканской саранчи, которая своими телами тушит пожары и захлебывается в водотоках. Двадцать экипажей американских лодок, атаковавших движущуюся массу на близком расстоянии, были окружены и разрублены на куски малайцами и даяками, которые унесли их головы в качестве трофеев.
Армия была реорганизована на американском берегу и взяла курс на юг. Азиатские суда вернулись на свою сторону, а наш флот отплыл в Пьюджет-Саунд для ремонта и пополнения запасов, остановился в Ситке и забрал собравшихся там людей. Жители Британской Колумбии бежали через горы, большинство мужчин присоединились к оборонительным силам канадских добровольцев, которые собирались с потрясающей скоростью. Основная часть нашей армии уже два месяца стояла лагерем в Национальном парке и его окрестностях. При первых положительных известиях о высадке противника она начала свой марш на северо-запад. Численность армии была не менее чем в два раза уступала численности вторгшихся войск, но она превосходила их в снаряжении и была намного сильнее в артиллерии. Она маршировала медленно и поддерживая порядок, постоянно прилагая усилия, чтобы привести необученные полки в соответствие с армейским уставом.
Наступило назначенное время для движения на юг. На рассвете четвертого октября со смотровой площадки в Ки-Уэсте были замечены первые вест-индские лодки. Наши корабли сразу же приготовились к бою и вышли навстречу врагу. По мере их продвижения горизонт чернел от приближающегося флота, а некоторые из его лодок демонстрировали признаки неуклюжей попытки прикрыть их металлическими пластинами. "Если они не умеют сражаться так же хорошо, как строить корабли или управлять ими", – сказал один из наших моряков, – "им не составит труда выбраться из воды".
По правде говоря, сражение вряд ли можно было назвать сражением вообще. Жалкие суда вест-индийцев, собранные вместе без всякого подобия порядка, разбивались как яичная скорлупа под метким огнем американских кораблей, а в попытках ответить они только наносили повреждения лишь друг другу. Не прошло и часа, как они обратились в бегство, и в спешке и неразберихе они повредили и потопили почти столько же своих судов, сколько и наши корабли. Продолжение стрельбы по ним показалось американскому командиру просто расправой, и, видя, что все они в панике отступают, он приказал вернуться в Ки-Уэст.