Эдуард Веркин – Звездолет с перебитым крылом (страница 56)
– Красную! Штуку! На землю! Быстро!
– Хорошо, хорошо…
Ярс осторожно положил транспондер на мох.
– Все в порядке, – сказал я успокаивающе. – Он хотел вызвать помощь. Это транспондер Службы Экстренного Спасения. Твоей сестре нужна помощь, у нее контузия…
– Отпустите ее! – потребовал парень. – Развязать!
Мы переглянулись.
– Отпустить! – приказал он.
– Хорошо, – сказал я. – Хорошо. Все хорошо.
Девчонка опять была без сознания, голова болталась на груди. Веревка впилась ей в запястья, ладони побледнели. Стыдно. Неправильно все это, дико неправильно.
– Мы хотели как лучше… – глупо сказал Ярослав.
– Молчать, – сказал парень.
Лютер. За секунду до того, как Лютер думал сорваться с места, парень догадался и выстрелил. Разряд сжег воздух над головой Лютера, и Лютер сбился на полушаге, остановился.
– Буду убивать, – пообещал парень. – Буду убивать…
Он не врал, не обманывал, сказал буднично, заурядно, словно собирался почистить ботинки.
Но я видел, что Лютер не отступил, что он готов, готов в любую секунду. И Ярс готов. В этот раз они не собирались быть вторыми.
– Успокойся, – попросил я. – Все будет хорошо. Это не совсем то, что…
Ярослав дернулся в сторону, парень отвлекся на него, обернулся на полсекунды, и Лютер прыгнул снова.
Пожалуй, из-за испуга. Вернее, не из-за испуга, из-за неожиданности, но Лютер перестарался. Перебрал со скоростью. Он врезался в парня с толчка, отбросил его метра на четыре, так что тот покатился по земле. Сам Лютер от удара тоже потерял равновесие и упал.
Парень не выпустил бластер и почти сразу вскочил на ноги. К нему приближался Ярослав, парень закричал и несколько раз выстрелил. Ярослав успел залечь за корнями ближайшей сосны.
Я не знал, что делать. Парень не слышал меня, не собирался слышать. Затравленно оглядываясь, отступил к танку.
– Ложись!
Лютер толкнул меня, уронил за дерево, сам укрылся за другое. Парень быстро забрался под танк.
Так.
– Эй, дурачок! – крикнул Ярослав. – Попался ты, попался! Выходи, дурачок!
Сейчас он станет стрелять, подумал я. А как еще? Все пойдет по самому худшему варианту. Все уже по этому варианту пошло, и не свернуть.
– Выходи сейчас, дурачок! – опять крикнул Ярослав. – Сейчас выйдешь, бить не буду!
Парень выстрелил. Попал в дерево Ярослава, дерево было сухое, не вскипело, заряд прожег его насквозь.
– А теперь буду! – крикнул Ярослав.
Стрельба продолжилась. Я перевернулся на спину и устроился между корнями, на всякий случай, чтобы не задело. Удивительно странное начиналось лето, фантастическое лето. «Бродяга», Инстербург, заповедник, интересные люди в лесу. Когда их приведут во вменяемое состояние, надо обязательно с ними пообщаться, я уже говорил, я люблю тайны, в нашем мире их так мало осталось.
Хотя, скорее всего, и тайны никакой нет, а есть скучное объяснение, на любой случай есть объяснение. Туристы, отравившиеся древней боевой дрянью. Археологи, вдохнувшие черную плесень в сырых гробницах Рюгена. Спелеологи, угоревшие в узких лазах Гипербореи. Шутка. Плохая затянувшаяся шутка Тыквера, он любит шутить, он…
Бзжах. Прямо над головой.
– Плотно палит, – с удовольствием сказал Ярс из-под своего дерева. – Скоро трубку в бластере пережжет.
– У него, кажется, истерика, – заметил Лютер из-за соседнего. – Макс, давай спасателей вызывать, чего тянем?
Ага, спасателей, транспондер-то во мху остался.
– Погоди спасателей! – потребовал Ярослав. – Погоди вызывать, успеешь! Навалять хочу этому… В глаза ему посмотреть!
Ярослав выставился из-за дерева.
– Готовь уши, стрелок! – крикнул он. – Учить тебя будем!
По стволу, оставив малиновый рубец от вскипевшей смолы, чиркнул разряд.
– Я буду решительно беспощаден! – пообещал Ярс.
В ответ парень влепил еще один заряд, но уже в мое дерево. На меня упало множество шишек и рыжей хвои.
– Хватит стрелять! – попросил я безнадежно.
И еще раз. Пару зарядов, и дерево рухнет.
– Мимо! – с азартом крикнул Ярс. – Давай еще, танкист!
Трубка выгорала. Разряды становились бледнее, остывали, из слепяще-белого смещались в желтый, сосны не разрывались при попадании, а вспыхивали в местах ожогов и гасли почти сразу.
А у парня, кажется, действительно раскручивалась истерика – он палил уже без разбора, не особо и целясь, в нашу сторону, разряды уходили в пустоту. Он что-то кричал, сбиваясь, захлебываясь через рыдания, я не мог разобрать ни слова. Психоз, реактивное состояние, себя не помнит, язык не контролирует.
– В сороковой раз говорю, вызывай СЭС! – потребовал Лютер. – Этот дурачок всех перебьет!
– Как я вызову?!
Транспондер блестел во мху, ровно между мной и танком. Неудобный вектор, легко на заряд нарваться. Если рискнуть влево-вправо, потом броском…
– Танкист, сдавайся! – ехидно крикнул Ярс.
Он выскочил из-за сосны, перекатился по земле за соседнее дерево, спрятался. Стрелок успел выпустить два разряда. Промазал. Нет, этого безумца надо разоружать. В спасательной службе, конечно, профессионалы, но если они появятся здесь в оранжевых костюмах универсальной защиты, у него последний разум испарится. Он их перестреляет в этом своем исступлении.
Кажется, Лютер тоже это понял.
– Надо его размотать… – сказал Лютер. – Давайте с разных сторон! Я пошел!
И тоже выкатился. Лютер десантник.
Лютер десантник, десантников учат мгновенно форсировать скорость, он быстрей обычного человека, меня, например, в полтора раза, и в ускоренном состоянии ему, пожалуй, ничего не стоило бы разоружить стрелка.
Если бы не танк.
Стрелок, по-видимому, тоже не был дураком, понимал, что на открытой местности шансов у него немного, именно поэтому под танк и запрыгнул. По бокам траки и гусеницы, корма просела в землю, фактически долговременная огневая точка получилась. И достать его оттуда можно только в лоб. А в лоб на бластер не попрешь.
Лютер перебегал от сосны к сосне. Делал ложные движения, финтил, перекатывался, прыгал. Иногда настолько быстро, что я не успевал его разглядеть.
Парень из-под танка смог выстрелить три раза. Он очень сильно отставал от Лютера. Мимо, мимо, мимо.
– Я тебе ухо никогда не прощу! – выкрикнул Ярослав.
И тоже выскочил из укрытия.
Ярослав пилот, ему форсаж ни к чему, однако его восприятие и анализ объема пространства гораздо глубже, чем у Лютера. Это, пожалуй, дает преимущества большие, чем скорость. Попасть в него практически невозможно, ну, если разве исподтишка, или если ты сам пилот.
Стрелок вряд ли был пилотом. Он не попал. Выстрелы стихли. Трубка все-таки прогорела. Мне не пришлось скакать между соснами, я все же не настолько быстр.
– Все целы? – на всякий случай спросил я.
Теперь мы залегали за соснами треугольником, в центре которого располагался танк. Я поднял голову, выглянул быстро.
Танк. Стрелка не видно, забился поглубже, видимо.