Эдуард Веркин – Звездолет с перебитым крылом (страница 47)
Лютер потрогал шеврон. В тумане громыхнуло железо. Я толкнул Лютера за танк, спрятался рядом. Лютер на всякий случай достал штык-нож.
Через полминуты показался Ярослав. Он шагал, не скрываясь, разгоняя туман можжевеловой веткой, явно пребывая в не очень хорошем настроении и уже сильно хромая.
– У него уха нет, – прошептал с удивлением Лютер.
Я присмотрелся – и действительно.
– Не везет ему этим летом с ушами, – сказал я.
Лютер хихикнул. Ярослав остановился перед танком, постучал веткой по броне.
– Выходите, грунтоходы!
Лютер помотал головой, подмигнул.
– Выходите! Я все равно вас слышу!
Прятаться дальше было глупо, мы с Лютером показались из-за танка.
Большая половина правого уха у Ярослава отсутствовала, косой запекшийся срез и длинный по голове ожог. С выгоревшими волосами. И нос, он оказался расквашен в фиолетовую сливу, отчего дышал Ярослав громко, как через сплющенную трубку.
Подумалось – где ухо? Ярослав каким-то образом лишился уха – и куда он его дел после? Выкинул, закопал, положил в карман? Кажется, у Лютера были похожие мысли, во всяком случае, он тоже явно находился в растерянности. От того, что Ярослав вернулся без уха.
Это было странно. И да, не везет ему этим летом с ушами.
– Он подло выстрелил из бластера, – объяснил Ярослав.
Ярослав дернул головой.
– Тыквер? – спросил Лютер.
– А кто еще?!
Ярослав в бешенстве пнул танковую гусеницу.
– Я же говорю – этот негодяй стрельнул из бластера! – Ярс потыкал пальцем в ожог. – Исподтишка!
– А потом? – спросил я.
– Тебе в башку из бластера палили?! – нервно спросил Ярс. – Нет?! Вот и мне тоже! Знаешь, я только пищание это бластерное успел услышать, потом – бздых – вспышка! И ослеп!
Ярослав потер глаза, проморгался, еще потер.
– Нет, этот Тыквер все-таки… подонок!
Ярослав вспомнил нужное нехорошее слово.
– Я бы не стал так резко, – заметил я. – Да, мы в лесу, но необходимо придерживаться некоторых рамок…
– Какие рамки?! – почти заорал Ярослав. – У Тыквера нет ни рамок, ни совести! Исподтишка, как грязный и подлый подонок…
Ярослав произнес еще несколько слов, некоторые из них мне были вовсе не известны, другие давно вымерли, но, видимо, с ретролексикой в Академии курсантов знакомили плотно.
– Расскажи по порядку, – попросил я. – Только давай без… конструкций, хорошо?
– А тебе башку отстрелить не пытались?! – огрызнулся Ярослав. – Как я домой без уха, а? Что я скажу?!
Без уха, если честно, Ярослав выглядел хорошо. Взрослее. Космопроходистее. Заслуженнее.
– Тебе так даже лучше, – сказал я. – Интереснее. В Академии завидовать будут. Не ногу отгрызли, но тоже… выразительно. Скажешь, что ухо тебе метеоритом оторвало.
Ярс глянул на Лютера, тот пожал плечами.
– Ухо тебе восстановят, – успокоил Лютер. – Если слух не нарушен, не вижу вопроса, со всеми случается. Вопрос – почему Тыквер использовал оружие. Мы же договаривались…
Лютер вглядывался в лес.
Ярс насупился.
– Потому что он подонок, – Ярс сжал кулак. – Я давно подозревал… Я обещал домой заехать, а сразу после посадки сюда рванул, дома скука… Покажусь без уха, мама опять начнет… «Сынок, может, космос не для тебя, может, тебе лучше в медицинский…» А ухо будут не меньше месяца наращивать, медики…
– Ты не рассказал, – остановил я Ярославовы причитания. – Как тебе его отстрелили-то?
– Подло. Исподтишка. Вероломно. Значит, так все происходило…
Ярослав рассказывал, трогая то, что у него осталось от уха, морщась и ритмично сжимая могучие кулаки.
И была у Ярса бессонница, в отличие от некоторых. Не спалось никак, вот Ярс и подумал погулять немного. Ночь лунная, все видно, прохладно, хорошо. Погулял Ярс вокруг, поскучал, затем подумал – а не сходить ли ему в разведку? Посмотреть, что там да как, недалеко, на пару километров, чтобы враги не подкрались к нам под ночным покровом. Прошел Ярс пару километров, размялся, лес ровный, прозрачный, настроение хорошее, и решил Ярс еще километров пять, а что? Бегать он любит, давно не бегал, в пространстве не побегаешь, опять же бег отлично укрепляет ахиллесовы сухожилия…
Километров через двенадцать Ярс все-таки остановился. Вспомнил, что противник близко и надо соблюдать, да и вообще, подумал, что он, пожалуй, перестарался с ночной прогулкой, не помешало бы и поспать, да и возвращаться…
Дым. Ночной воздух пах дымом. Ярс обрадовался – кто-то из команды Тыквера оказался глуп, замерз, захотел чая из чаги или надумал разогреть сублимированную солянку, совершил, одним словом, ошибку. И Ярослав воспользовался этой ошибкой. И отправился по дыму.
Он увидел костер. Солнце еще не успело, и лес замер в синем свете, и красные угли светились и иногда стреляли яркими искрами. Ярослав решил понаблюдать за этим костром, дождаться Антона Цэ или Олега Некто, спрятался за дерево и вдруг
У курсантов Академии прекрасно развита интуиция, шесть лет их, особенно пилотов, натаскивают на мгновенную реакцию. Ярослав далеко не последний ученик, он почувствовал, что сейчас его ударят по затылку, шагнул в сторону, обернулся. Мимо головы Ярослава просвистела дубинка, Ярослав перехватил ее, перехватил кисть нападавшего, чуть подтолкнул плечом. Одно движение – и нападавший ушел в сторону, с хрустом обрушившись в подвернувшиеся коряги.
В следующую секунду противник вскочил на ноги и накинулся на Ярса с ножом. Двигался враг быстро, нанося умелые и опасные удары: снизу, сбоку, сбоку, снова снизу, Ярослав едва успевал уклоняться от клинка. Атакующий был в куртке, на голове капюшон, к тому же он занял грамотную позицию, так что Ярослав оказался напротив раннего солнца и никак не мог разглядеть – кто это? Но не Тыквер.
Потом нападающий ударил в горло.
Это Ярослава разозлило. Он чуть ускорился и схватил нападавшего за запястья. Сжал. Сжимал тоже вполсилы, чтобы не раздавить кости, но этого оказалось достаточно – нож выпал.
Рукопожатие Ярослава не выдерживают взрослые, если он не преувеличивает, то у него сто сорок на левой и сто пятьдесят на правой, если вцепится, то вырваться сложно. Противник Ярослава ростом был с него, но пощуплее, и от Ярсового давления поплыл настолько, что не попытался ни коленом ударить, ни пнуть. Он будто потерял сознание, замер, забыв дышать.
Ярослав решил задействовать разум. То есть попытался поговорить с этим ненормальным. Спросил, не станет ли этот драчун дергаться, если он его отпустит?
В ответ драчун ожил и коварно боднул Ярослава в нос. В силу того что Ярс держал нападающего за руки, увернуться не удалось. Удар получился знатный, нос у Ярослава сломался, а в голове точно петарда взорвалась. И после этого Ярс руки разжал. И тут же услышал пищание конденсаторов и успел отклониться за долю секунды перед разрядом. Ослепило. Обожгло, в голове взорвалась уже полноценная бомба, Ярс заорал и схватился за ухо. Ухо отсутствовало.
– Дальше не помню, – сказал Ярс и потрогал ухо. – Кажется, кто-то орал. Я плохо слышал, к тому же у меня нож отобрали… И ухо!
– Отобрали? – поинтересовался я.
Ярс снова пнул танк.
– Теперь ты Одноухий Джим, – ухмыльнулся Лютер.
Туман начал тяжелеть и оседать, и наверху начало проглядывать солнце.
– А хромаешь почему? – поинтересовался я.
– У него мозоль! – напомнил Лютер. – А еще в колено пнули! Хотели разбить мениски. Тоже бессовестный прием, не ожидал такого от Тыквера… Даже от Тыквера…
– Странно это, – согласился я. – Все это странно, стрельба, колено…
– Куда страннее! – Ярс сжал кулак. – Договаривались по-честному, без оружия – а такая яростная подлость! Не знаю, что делать… Он убить меня мог, а?
Лютый с познавательным видом потрогал пальцем обрубок уха.
– Да, мог… Слушай, а ты уверен…
Лютер замолчал.
– В чем я должен быть уверен?! – Ярс сжал второй кулак.
Страшные у него кулаки, особенно в ярости.
– Странность высокая, – заметил я. – Почему они не сорвали с тебя шеврон? Ты же ослеп почти…