Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 95)
— Какого рода материалы? — так же негромко, но деловито спросил я.
— Всякого рода, — уклончиво ответил Валера.
— Они тут окончательно утратили страх! — нервно сообщила Снежана. — Они…
— Просто суки! — закончил сообщение Валера.
Снежана бросила на Валеру взгляд, сопровождаемый выразительным сдвигом бровей. Валера закашлялся.
— Дело в том, что здешние… здешние, с позволения сказать… — Светлана сбилась.
— Элиты, — подсказала Снежана.
Я заметил, что Роман отвернулся в стену, видимо, стараясь сдержать смех.
— Здешние элиты, — продолжила Светлана. — Здешние элиты не заинтересованы в возобновлении проекта. Им это невыгодно. Они…
Чагинская элита окончательно утратила почву под ногами. Мздоимство, местничество, волюнтаризм, кумовство и недобросовестное предпринимательство, коммерческий подкуп и растрата — все это давно стало рутиной городской жизни.
— В школу и больницу закупили уголь, однако ненадлежащего качества, дымит, а жара нет, одна видимость. Взялись за реконструкцию двух домов, а они и сгорели. А перенос кладбища? Сколько было освоено на этом переносе?!
— Мухлюют с тендерами, — пояснил Валера.
Роман согласно вздохнул.
— РИКовский мост скоро съедет в реку, — говорила Светлана. — Если учесть, что Новый мост закроют на плановый ремонт, то Чагинск скоро станет островом. В свете этих событий становится ясно, что они готовят.
— Может, переворот, — шепотом вставил Валера.
Светлана и Снежана одновременно на него зашипели.
— А что? Запросто. Зинка — баба решительная.
— Дорога в разрушенном состоянии не просто так, — рассказывала Светлана. — Это делается для того, чтобы сюда не пришли торговые сети. Потому что все магазины принадлежат им, Зинаиде и ее окружению.
— Душат бизнес, — добавил Валера.
— Это ужасно, — сказал Роман.
Светлана подмигнула Снежане, та достала из рюкзака черную папку и протянула мне.
— Что это? — спросил я.
— Это все про них, — пояснил Валера.
Папку я не взял.
— Здесь на каждого, — заверила Снежана.
— Мы подумаем над вашим предложением, — сказал я. — Оставьте контакты.
Валера положил на стол листок бумаги с номером телефона.
— Я хочу сказать, — Снежана потрогала пальцем листок. — Я хочу сказать, что Зинка и ее банда сделают все, чтобы здесь не построили комбинат.
Сегодня я не принял хлорофилл. Я попытался вспомнить, принимал ли его вчера, и не смог. Надо заказать у дочери Монтесумы, привезут… Или я заказал? Хлорофилл нужно принимать ежедневно, не пропуская, иначе образуется дефицит, ментальная гигиена, гигиенические рубки.
— Какой комбинат? — чересчур нервно спросил Роман.
— Обогатительный, — ответила Снежана.
— Редкоземельные элементы, — сказала Светлана.
В голове шевельнулась тугая эпилептическая улитка. Хлорофилла не хватает.
— О строительстве комбината можно говорить в среднесрочной перспективе, — сказал я. — Думаю, мы все это понимаем, не так ли?
Снежана, Светлана и Валера, безусловно, понимали.
— Полагаю, нам стоит обсудить эти вопросы… через недельку. Роман?
— Да, — согласился Роман. — Дней через десять. Как раз все прояснится.
Снежана, Светлана и Валера пожали нам руки и удалились.
— Комбинат? — спросил Роман. — Что-то я не въезжаю…
— По добыче редкоземельных элементов, Светлана же объяснила.
Включил чайник. Надо снова выпить чая, привести мозг в рабочее состояние, я, признаться, не рассчитывал сегодня на разгородчиков.
— Тут что, на самом деле есть редкоземельные элементы? — Роман сощурился.
— Кажется, про волшебную гору ты сам говорил, — напомнил я. — На Снаткиной хотел еще жениться.
— Я говорил? Я не говорил…
— Хотя, думаю, никаких элементов нет, — сказал я. — Ни элементов, ни комбината, ни планов о нем.
— А что тогда есть?
— Слухи. Сплетни. Я все свое детство помню, как здесь что-то находили. То мрамор, то сланцы, то алюминиевую глину. Тут всегда ищут и ждут начала строительства. Так что забей, нет тут ничего…
— Откуда тогда радон?
— Нет никакого радона. Чем они его измеряют?
Роман промолчал.
— Это все аптекари местные придумали, — сказал я. — Они под это дело фуфломицин бабкам толкают. Чай будешь?
Я налил в стаканы кипяток, заварил кипрей.
— А почему именно мы? — спросил Роман. — Почему они к нам пожаловали?
Не вопрос.
— Это из-за «восьмерки», — сказал я. — Раньше на «восьмерках» гэбэшники ездили, особенно на экспортных.
— Правда, что ли?
Чай заваривался, закручиваясь в вихри.
— Ты что, думаешь, я зря на ней приехал? — я попробовал чай.
Сено. Но это к лучшему.
— Мне кажется, они не разгородчики, — сказал Роман. — Они вроде… дорогу хотят строить, а разгородчики наоборот… Хотят в глушь. Непонятно…
Я усмехнулся. Светлана, Снежана, Валерий.
— Обычное дело, — пояснил я. — Правобережная элита челобитствует на левобережную. Бобчинский стучит на Добчинского. Лилипуты топчут микропутов. Незнайка дрючит Знайку. Жизнь продолжается. Уездный дарвинизм, борьба за огонь, битва сучек.
Роман подул в стакан, выглянул в окно.
— Не уехали еще, — сказал он. — Странно…
Я тоже выглянул. «Патриот» стоял возле колонки.