Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 64)
За окнами потемнело, тучи стали гуще и ниже, дождь продолжался.
— И что мы скажем? — поинтересовался я. — Проходили мимо — залезли в музей?
— Он был открыт…
— Да, это многое меняет! Проходили мимо — музей открыт, мы зашли и случайно закрылись. Федя будет рад.
— Что тогда делать?
— Позвоню Аглае.
Я достал телефон, набрал номер, Аглая ответила сразу.
— Здравствуйте, Виктор. Как у вас дела?
И по телефону голос приятный. Мне нравится, когда голос по телефону звучит — это признак хорошего человека.
— Мы в музее, — сказал я. — Немного застряли тут с Романом.
— В музее?! — удивилась Аглая. — В каком?
— В краеведческом, в нашем. Понимаете, мы отправились ознакомиться с экспозицией…
— Так он же не работает!
— Да, мы уже поняли. В музее дверь была открыта, мы заглянули, ветер дверь захлопнул, и теперь мы внутри. Пытались выбраться, а тут везде решетки… Я не знаю, как вы можете нам помочь, но просто больше не к кому обратиться…
— Да-да, я постараюсь… Вы точно в музее?
— В музее. Мы тут сидим, а погода темнеет.
— Сейчас выезжаю.
Аглая отключилась.
— Позвони еще, пусть болторез возьмет, — сказал Роман. — Или болгарку… Как она нас выпиливать будет?
Я позвонил еще. Вызов был, Аглая не отвечала.
— Сейчас приедет, — сказал я.
Из кучи отслужившей мебели я выбрал два относительно пригодных стула, и мы с Романом устроились на них. За окнами стемнело до сумерек, между Волгой и Печорой повис безнадежный облачный фронт.
— А почему тебе не нравился Бородулин? — спросил Роман.
— Ну, Бородулин темный тип… Он украл у нас пень.
— Пень?
— Верстовой столб. Мы нашли в лесу старинный верстовой столб. Еще царских времен, из лиственницы. Мы этот столб в музей притащили, а Бородулин его продал.
— Кому нужен столб?
— Есть, как ни странно, ценители. А потом, я же помню — в две тысячи первом именно после встречи с Бородулиным странные штуки стали твориться… От разговора он всячески уворачивался, а потом и вовсе растворился…
— А он жив? — спросил вдруг Роман.
— Бородулин? Не знаю, если честно.
— Проверим.
Роман достал телефон, подключился, стал изучать.
— Жив вроде. Но где, непонятно… А зачем Бородулину… все это? Какой у него мотив?
— Я же говорил. Мотива может не быть вовсе. Во всяком случае, явного. Это все может быть чистой случайностью.
Роман достал из мебели хромую табуретку, положил телефон на нее. Стало светлее.
— Слушай, Вить, а что мы будем делать… Если все-таки узнаем, чья кровь на бейсболке?
Если бы Рома озадачился этим вопросом раньше, то нам не пришлось бы торчать в заброшенном музее в присутствии лосей и ротвейлера.
— Есть пара вариантов, — ответил я. — Но, думаю… думаю, Хазин будет щедр.
Телефон светился синим электрическим светом, Роману не понравился этот свет, он взял телефон, сделал с ним что-то, и свет изменился, стал мягким, желтым, колеблющимся.
— Скачал керосинку, — пояснил он. — И глазу приятно, и батарею экономит.
Хорошая идея, надо скачать.
— А еще терменвокс.
Роман взял телефон, запустил приложение с терменвоксом и исполнил мелодию из фильма шестидесятых годов про покорение негостеприимной Венеры, в заброшенном музее она звучала необычайно актуально. Скачал керосинку — скачай терменвокс. Можно выпускать футболки с такой надписью.
— А кто все-таки Хазин? — спросил Роман. — Ты не пытался узнать?
— Пытался… но толком ничего.
— Может, еще попробуем? — предложил Роман. — У меня есть один знакомый из бывших, пробьет недорого.
— Не стоит, — отказался я.
— Почему?
Роман снова зажег керосинку.
— Бесполезно. Если Хазин действительно серьезный человек, то он наверняка не тот, про кого мы сможем что-то узнать.
— Ты полагаешь, он серьезный человек? — спросил Роман.
— Исключать нельзя… но вряд ли — слишком испугался. А если испугался, то какой серьезный? Испугался — готов платить.
— Мне деньги не нужны, — отказался Роман. — То есть нужны, но в целом я за обнаружение истины…
Роман сторонник апокалиптического подхода. Это учтется.
— Большое заблуждение — противопоставлять деньги и истину, — заметил я. — Эти категории гораздо ближе, чем ты думаешь, и без труда перетекают друг в друга.
Свет электронной керосинки был теплым и приятным, клонил в сон. Смартфон заменяет керосинку, телевизор и терменвокс, однако раскладушку ему заменить вряд ли когда-нибудь удастся.
— Я знаю, ты надо мной посмеиваешься, но я действительно хочу написать книгу, — сказал Роман. — И узнать правду. А тебе не хочется правды узнать? Ты же вроде с той девушкой…
— Тебе что, Аглая нравится? — перебил я.
— Аглая? Почему ты решил?
Роман явно смутился.
— Ну, это нормально, — сказал я. — Она симпатичная.
— Да, точно… Слушай, а что, если дверь не сама закрылась? А вдруг это… он?
— Кто?
— Пилот квадрокоптера! Если он нами действительно… интересуется?
Неизвестный пилот воображаемого квадрокоптера.