Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 63)
— Что? — переспросил Роман. — Каких котов?
— Нелицеприятного поведения.
— А кто там таится?
— Шушун. Сасквоч. Йети. Мокеле-мбембе. Снежный человек.
— Снежный человек? Огненный змей Псой? Какой мотоплуг, Витя?!
Я вздохнул и указал телефоном в сторону чучельной.
— Мы никогда не покорим Вселенную, — сказал я.
— Потому что небесная твердь состоит изо льда?
Неплохо. Не исключено, что Роман небезнадежен в литературном плане.
— Потому что пространство, лишенное гравитации, заполнено хаосом. Утенок и бульдог, и это у нас повсеместно.
Стемнело еще сильнее.
Некоторое время мы молчали. Роман раздумывал над услышанным, а я переваривал вспышку пережитого вдохновения. И, как ни странно, мне тоже хотелось это записать.
— По-хорошему, выкинуть бы этот… мертвый зоопарк, — Роман оглянулся на дверь.
— Так собирались выкинуть, но потом передумали. Представь, люди пойдут за грибами, а там звери меж осин.
— Ты, я гляжу, в настроении, — сказал Роман. — Но я и сам в настроении. Может, магнитные бури. Слушай, Вить, если уж приперлись, давай заглянем к Бородулину?
— Зачем? Вряд ли он там.
— Посмотрим. Помнишь, где кабинет?
Кабинет Бородулина нашелся дальше по коридору, и дверь оказалась открытой. После некоторых размышлений мы вошли.
Сильно пахло сопревшей бумагой и мокрой собачатиной, странно, что здесь, а не в чучельной комнате пахло сырыми шкурами, все-таки искусство Сарычева было высоко.
Обстановка сохранилась: кресло с продавленной спинкой, стол, вешалка, шкаф, стеллаж со скоросшивателями, краеведческие диаграммы на стенах.
— А ты уверен, что это кабинет Бородулина?
Я поднял со стола табличку, показал Роману.
— Он кандидат исторических наук?
— Видимо… Думаю, это его стол.
— Неплохо… а теперь, мой маленький оборванец, я буду тепя немношечко картошить… — Роман подмигнул и ухмыльнулся.
Он наклонился и осветил директорский стол снизу.
— Люблю Чагинск, — сказал Роман.
Я тоже наклонился.
Изнанка директорского стола была плотно усажена жевательными резинками: несколько зеленых, красные, фиолетовые и множество белых.
— Это точно его?
— Вряд ли это делала секретарша, — сказал Роман. — А потом, ему секретарша не положена…
— Согласен. В жвачках сохраняется ДНК?
— Наверняка. Слюна, кровь, сопли, кожа. Но на всякий случай стоит наковырять побольше…
Роман достал из кармана пузырек аспирина, высыпал таблетки в карман, дежавю. Реальность в Чагинске устроена так прихотливо, что периодически пересекается сама с собой.
— У тебя часто болит голова? — спросил я. — Аспирин?
— Разжижаю кровь, — ответил Роман. — Иначе… загустевает. Надо пузырьки с собой, что ли, носить…
Роман вооружился карандашом и принялся отковыривать жвачку. Резинки окаменели, и это потребовало усилий. В кабинете стало душно, собачатиной запахло сильнее.
— Окаменело вмертвую… — приговаривал Роман. — Копролиты какие-то…
Роман выпрямился, потряс пузырьком от аспирина. От вида пузырька, наполненного жеваной резинкой, меня затошнило настолько сильно, что я кинулся к окну и открыл форточку.
Ветер дунул, стало свежо, где-то далеко лязгнуло; я быстро дышал прохладой, пытаясь удержаться…
Лязгнуло снова.
— Что это? — Роман погрузил руку в карман.
Так, похоже, я был прав, Рома вернулся в Чагинск вооружен, хорошо.
Тошнота отступала.
А что, если это Роман? Приложит по затылку, сломает ноги и зашьет в лося. Сюда, похоже, раз в сто лет заглядывают, я буду умирать мучительной, но весьма причудливой смертью.
— Что брякнуло? — повторил Роман.
Кажется, мы одновременно поняли, что брякнуло, и кинулись в фойе музея вместе.
Входная дверь была закрыта.
— Забавно…
Роман подергал дверь, потом раздраженно пнул.
— Классика, — заметил я. — Роковой сквозняк отрезал героям путь к отступлению.
Роман снова подергал дверь.
— Так же не должно быть… — растерянно сказал он. — Изнутри всегда открыть можно… Как так?
— Бельгийский замок, — пояснил я. — Открывается ключом изнутри и снаружи.
Роман принялся смотреть в замочную скважину, пытаясь непонятно что там разглядеть.
— А гвоздем его нельзя? — спросил Роман через минуту.
— Вряд ли.
— С петель поддеть?
Я не стал его разочаровывать, и еще пару минут Роман пытался выяснить — реально ли, не открывая замок, снять дверь с петель, хотя сразу было понятно, что это занятие бесполезное.
— В окно? — предложил Роман, разочаровавшись в двери.
— На окнах решетки. По всему первому этажу.
— Через второй этаж попробуем.
Мы отправились к лестнице и там выяснили, что пробку из скамеек, сломанных стульев и столов растащить никакой возможности нет, за годы мебель слиплась и сцепилась, Роману удалось вытянуть мятый бидон. Вернулись в фойе.
— Предлагаю позвать на помощь, — сказал Роман.
— Можно позвонить в полицию.