Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 58)

— Меня она тоже кусала много раз. А вас разве никогда не кусала мышь?

— Нет… — растерянно ответила Аглая.

Темы для идиотской беседы у меня закончились, мы стояли и неловко молчали. Я собирался было сказать про Снаткину, но Роман меня опередил.

— А у вас в библиотеке принтер есть? — бодро спросил он.

— Да, конечно…

— Можно кое-что распечатать? Страниц пять?

— Можно, но… К сожалению, он сейчас барахлит…

Я неожиданно неприятно икнул рыбой. Зачем я наелся этой сайры, теперь неделю отрыжка терзать станет — стоять рядом с Аглаей и вонять рыбой, хитрый Роман.

— У вас лазерный? — спросил он.

— Да. Но мы тонер уже два раза засыпали…

— Я покажу вам один секрет. Нужен скотч и степлер, ничего сложного.

— Спасибо! А то у нас никто не умеет, а новый картридж две недели везут.

— Пойдемте, я помогу…

Аглая и Роман удалились.

Надо попить чая. Суп бродил в желудке, он словно увеличился в размерах, коварные сушки разбухли, напитавшись паршивым рыбным бульоном, каждое движение вызывало изжогу. Я нарушил золотое правило — лучше голодать, чем есть сайровый суп, теперь промучаюсь до вечера. Стоит выпить чаю.

Я согрел чайник, заварил черный. Хотелось пряников, заварных, надо было купить по пути.

Я сидел на диване и смотрел на кепку.

Неудачный гвоздь. Кепку видно отовсюду, где бы в котельной я ни находился. Стоит убрать кепку. Спрятать. Например, в котел, там вряд ли кто попробует искать. Или в трубу. Нет, лучше так оставить, на гвоздике. Вряд ли какой дурень позарится, а позарится — тем интереснее.

Федор про нее теперь знает, следовательно…

Федор тоже не позарится. Он подумает, что я вывесил кепку нарочно, для провокации, и не станет рисковать. Кепке на виду вполне безопасно.

Вернулся Роман.

— Ну? — спросил я.

— Все в порядке. То есть принтер плох, придется разобрать.

— Хорошо.

— Давай в музей завтра? — предложил Роман. — Там дождь собирается, да и принтер…

Рома стал гораздо шустрее.

Против завтра ничего не имел, я устал от сегодняшнего дня, он был непривычно длинным, я давно отвык от таких протяженных дней. Возможно, есть смысл отдохнуть. К тому же дождь собирается.

— Смотри, кстати, — Роман сунул мне телефон.

Открыта фотография с комбайнером и сельскохозяйственными просторами.

— И что?

— Ты что, не узнаешь?

— Нет.

— Это же врио.

Я вгляделся.

Временно исполняющий обязанности губернатора.

Я не очень помнил, его тогдашнее явление проскочило мимо внимания, да и потом я им не особо интересовался. Но билборд сообщал, что это действительно врио, ныне известный как лидер движения «Прогресс и справедливость». В Овражном я почему-то его не опознал.

— То есть не исполняющий обязанности, а вполне три раза исполнивший, — сообщил шепотом Роман. — Заслуживший доверие, продуктивно поработавший, курировавший строительную отрасль и отныне возглавляющий центристское движение «Прогресс и справедливость». Они сейчас неплохо работают по периферии, формируют электоральную базу…

— Плохо работают, — возразил я. — Отстало. Стройки, комбайны, шахты. Это все двадцать пять лет назад прокатывало…

— Витя, это ты отстал, — улыбнулся Роман. — Старые трюки — самые надежные.

— Тонкое замечание.

— Слушай, а как там… Ну, может, вечером тортик купим? У них в библиотеке самовар есть, можно…

Но Роман не договорил, смутившись. А перед тем как выйти, незаметно сунул мне в руку оранжевый пузырек. В нем было два коричневых окурка.

Глава 8. Засадная суть

Гандрочер Кох и Короткий Ствол устроили пивную бойню.

Короткий Ствол приходился Гандрочеру коллегой и закадычным конкурентом, но увлекался больше пистолетами и револьверами, как современными, так и историческими, слыл в этих делах мастером и знатоком. Условились на пятидесяти честных метрах, Кох вооружился пистолетом «гюрза», Короткий Ствол предпочел «глок», палили по зеленым пивным бутылкам. Расстояние серьезное, но Кох и Ствол считались продвинутыми стрелками. После каждой неудачи промахнувшийся должен был выпивать ноль пять светлого. На кону был восемнадцатилетний виски, помимо этого проигравший обязался три месяца воздерживаться от видеотворчества.

Состязание началось. То ли Короткий стрелял лучше в силу своей короткоствольной специализации, то ли алкоголь действовал на него слабее, но к десятому выстрелу стало ясно, что Гандрочер битву проигрывает. Руки у него дрожали все сильнее, пули ложились в цель реже и реже, а пиво, поначалу заходившее хорошо, к пятой бутылке стало определенно озорничать.

Я надеялся, что противостояние закончится чем-нибудь драматическим, например Кох с перепоя прострелит Короткому икроножную мышцу или Короткий прострелит аналогичную мышцу Коху, однако все завершилось банально, впрочем, не без определенного изящества. Гандрочер промазал и вынужден был открыть очередную бутылку. На середине бутылки ему сделалось плохо, и он наблевал на спину стоящего рядом товарища. К моему удивлению, Короткий Ствол не пришел от этого в ярость, напротив, он дружески обнял побратима, и оба беззаботно расхохотались.

Этой скотской пьесой Гандрочер Кох меня фундаментально разочаровал, я тут же отписался от его канала и дал себе слово впредь с утра смотреть что-нибудь более гуманистическое, пусть хоть «Мишлена Квакина», пусть хоть «Молот Берии».

Утреннее настроение — самое важное настроение дня, его надо лелеять, эта свинья Гандрочер разметал его в клочья.

В прошлом году я загрузил гадальное приложение «Авгур Про». Это как предсказание по книжным страницам, только электронно, нажимаешь на кнопку — и случайным перебором тебя выбрасывает на ролик. И если, к примеру, ты видишь, как «Кобра спасла лисят», то день будет нормальным, а если «В воронку под Нерюнгри провалился вездеход», то стоит серьезно задуматься. Очень удобная вещь, впрочем, через месяц я «Авгура» удалил. Потому что он каким-то образом предсказывал пугающе точно. Да, сегодня я предпочел бы «Распаковываем винил» — когда утро начинается с «Гандрочер облевал Короткоствола», продолжать грядущий день трудно.

Ночью опять шел дождь, погода поменялась и давила на голову, наверное, из-за этого я проспал до десяти.

Проснувшись, я принял хлорофилл и два раза выпил чаю.

Я ждал Аглаю, но она не появлялась, видимо, была занята в кружке общей направленности, или выдавала книги, или составляла методическое пособие для работы на будущий год.

Аглая не появлялась, но я о ней думал.

Аглая. Она любила читать и к двенадцати годам прочитала половину книг, хранившихся в чагинской библиотеке, читала литературные журналы, которые в Чагинске не читал никто, читала во время уроков, на каникулах и иногда вместо сна. Разумеется, такие пристрастия не могли пройти безнаказанно, и хотя родители наставляли идти в строительный, Аглая недальновидно поступила на филфак. Там Аглая могла читать сколько угодно, не опасаясь при этом выглядеть идиоткой.

Там же на лекциях по фонетике она познакомилась с единственным мальчиком, учившимся на курсе. Белобрысый был талантлив и собирал фольклор. Они подружились, и после окончания факультета мальчик протащил ее от жирного Ханты-Мансийска до унылого Княж-Погоста, через Обь, Полярный Урал, Усу и Печору. По пути они собрали пять тетрадей фольклора, в том числе три неизвестных сказки про Йому-бабу, одну вариацию былины «Пера-богатырь и Гундыр», в которой Пера украл хвост у крокодила Гундыра и сшил из него беспечные рукавицы, и пугающую легенду про Яг-Морта и прокудливую березу. В Княж-Погосте мальчик увлекся экологией и предложил Аглае венчаться по обряду племени чудь, они пили сладкий еловый сур, прыгали через еловые сани и умывались живым огнем, добытым трением из родовой ели.

В Княж-Погосте мальчик вдруг стал активистом природозащитной организации «Ижма Котыр» и приковал себя цепью к воротам асфальтового завода, отчего Аглая полюбила его еще крепче. Следующие три года мальчик водил ее по далям Большеземельской тундры, с мая по ноябрь они жили в поле, изучая состояние реликтовых мхов и краснокнижных лишайников, зиму пересиживали в Котласе или в Коряжме. Мальчик был счастлив и намеревался писать диссертацию, Аглая была счастлива, помогала ему систематизировать добытые материалы и работала педагогом дополнительного образования, вела газету и кружок юных журналистов. Жили в радости и в нищете. На четвертый год мальчик отрастил бороду, заплел ее в две косы и засел за диссертацию, на пятый бросил Аглаю ради скуластой ижемской язычницы. Язычница рисовала картины в стиле этнофутуризма и выставлялась в Финляндии, отливала из серебра оленей в пермском стиле и успешно продавала их в Интернете, зычно гудела на берестяной дудке и записывалась с Таллинским симфоническим оркестром. Аглая пыталась бороться за счастье, но мальчик сказал, что бороться бесполезно, их юношеская любовь была гормональной ошибкой, а встреча с язычницей, напротив, запечатлена в небесных резах, короче, все в руках Ёна, создателя вод и держателя суши. Аглая пробовала трепыхаться, но язычница пригрозила испортить Аглае всю женскую энергию на тонком уровне нави, а на уровне яви повыдергать ее жалкие космы.

Аглая благоразумно отступила и вернулась в Центральную Россию. Некоторое время она жила во Владимире, потом переехала в Юрьевец, там Волга красивее, там жил Тарковский и учился в школе Леонтьев…