Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 170)

— Теперь это официальная версия. Кровь Хазина на кепке, его отпечатки на бутылке с поджога грязелечебницы, это Хазин.

Роман поперхнулся.

Мне захотелось вишен в коньяке. Сожрать горсть.

— А вам не кажется, что все банально хотят повесить на покойника? — спросила Аглая. — Весьма похоже! Хазин труп, ничего не может ответить, на него можно валить… все, что угодно.

Или коньяка. Хороший стакан хорошего коньяка.

— Думаю, наше расследование подошло к концу, — сказал я. — Костю Лапшина и Максима Куприянова убил Хазин.

— Нет! — Роман вывалился из угла. — Это не так!

— Улики…

— Это не так! — крикнул Роман. — Это слишком глупо, чтобы быть правдой! Хазин?! Он же придурок полный… Витя! Ты же его много лет знал! Он что, мог реально убить двух пацанов?! Ты же вчера в это не верил!

Здоровая нога начала неметь. Если у меня откажет еще и вторая…

— Роман, мы же знаем, что Хазин… вел себя тогда очень странно. Вспомните! Он сутками не появлялся, когда его назначили праздником руководить…

— Это было после, — перебил Роман. — Его назначили готовить праздник после исчезновения.

Да. Это точно.

— Но он и до этого пропадал, — сказал я. — Он занимался фотографией, искал натуру, выезжал по утрам с аппаратурой. Он мог это сделать…

— Ты в это реально веришь?!

Роман стал часто орать.

— Мы с тобой рассматривали эту возможность, — сказал я. — Хазин ничем не хуже остальных.

— А мотив?!

Мотив.

Я не знал, какой может быть мотив у Хазина.

— Кто тогда присылал нам подсказки? — спросила Аглая. — Кто-то же это делал?

Роман стучал по стене костяшками пальцев.

— Хазин и присылал, — ответил я. — Я уверен, что Хазин и есть Пилот. То есть был. Подсказки — его рук дело. Думаю, он… испытывал угрызения совести — и поэтому хотел быть пойманным.

— Не-е… это все… Никак не клеится, Витя… Это похоже на полную херню!

Похоже.

— Подсказки присылал Хазин, — твердо повторил я. — Только у него могли быть фотографии…

— Когда прислали флешку, Хазин был уже мертв! — напомнил Роман.

— Он мог отправить ее заранее…

— Зачем он тогда вообще приезжал?! — прорычал Роман. — Зачем угрожал пистолетом?!

— Он угрожал вам пистолетом?! — Аглая оторвалась от подоконника.

— Угрожал?! — Роман хохотнул. — Он мне пулю в башку чуть не всадил! В сантиметре просвистела! Как объяснишь?!

Я бы тебе объяснил. Объяснил бы, но ты придурок…

— Хазин свихнулся, — сказал я, стараясь оставаться спокойным. — В буквальном смысле. В клиническом. Нормальный человек не стал бы жечь грязелечебницу. Нормальный человек не стал бы размахивать пистолетом…

Я постучал по голове пальцем. И добавил:

— У Федора есть результаты вскрытия. Так вот, подтверждено, что у Хазина был рак. Опухоль в голове. Ему недолго оставалось…

Чагинск, рак и помешательство.

— Видимо, на этой почве произошло расщепление личности, — сказал я. — Хазин хотел, чтобы его поймали и одновременно…

Роман пнул койку.

— Витя, ты это серьезно?! — спросил он. — Ты серьезно хочешь нас убедить, что Хазин страдал раздвоением личности?!

Чудесный финал для нашей книги.

— Я не хочу вас убедить, — сказал я. — Я предполагаю. Федор сказал, что на кепке была кровь Хазина, и на этом базировалось наше расследование.

— Но это же несложно проверить, — Роман принялся расхаживать по комнате. — У нас есть кепка, у нас есть соскоб со щеки Хазина, мы же можем за день выяснить — действительно ли это именно его кровь! Я могу взять образцы и сегодня же поехать в область, завтра вернусь. Если образцы не совпадают — значит, у нас есть доказательство. У тебя кепка в чемодане?

Роман скосил глаза на койку.

— Боюсь, что с этим будут затруднения, — сказал я. — Кепки больше нет.

— Сперли?! — Роман стукнул кулаком по стене. — Я говорил, что получше прятать надо…

Помоги мне. Кто-нибудь, помоги.

— Я сжег кепку. И все остальное сжег. Жвачку, блокнот, фотографии… Зубную щетку сжег.

Аглая протирала очки. Красный островок в ее глазу разросся, это заметно было издалека.

— Зажигалку утопил, — сказал я. — Она не сгорела бы, выкинул в реку.

Роман хихикнул. Аглая протирала линзы занавеской, тщательно. В моей комнате хорошие занавески, лучшая часть моей комнаты, с пестрыми огурцами из старых запасов; когда я буду уезжать из Чагинска, я непременно заберу их с собой.

— Это… прикол такой? — спросил Роман.

— Нет.

— То есть что? — спросила Аглая. — Все, что мы собрали… Куда это?

— Сжег, — подтвердил я.

— Зачем?

Я смотрел на нее. Смотрел, зная, что случится. Скоро.

— Зачем ты это сделал? — спросил Роман. — Ты что… ты что натворил, Витя?!

Роман схватил меня за куртку и прижал к стене.

— Витя?! Мы что, зря все это время тут проторчали?! Зря?! Какой к черту Хазин?! Мы же все вместе старались! Аглая?! Скажи ему! Спроси, для чего он все сжег?!

Роман разжал пальцы, я с трудом удержался на ногах.

— Для чего?!

Думаю, он дал бы мне по морде, но морда и так была разбита, а ударить человека в синяк непросто, поэтому Роман схватил койку за ножки, поднял и хряпнул об пол. Аглая вздрогнула, с потолка просыпалась пыль.

— А я понял, — у Романа от бешенства дергалась щека. — Я понял, в чем дело, я все понял! Витенька поднял немного баксиков…

Я старался стоять.

— А что?! Сам говорил, что тебе нужны деньги! Хазин денег не дал, никто другой не предлагал, а тут подвернулась Зизи! И сколько она тебе предложила…