Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 158)

— Прошу!

Зинаида Захаровна сделала обширный приглашающий жест.

Я вошел в гостиную, занимавшую, как мне показалось, весь первый этаж — и увидел его.

По форме он до сих пор напоминал стог, хотя, пожалуй, несколько осунувшийся. Из-под льняной домотканой рубахи выступали толстые корни, погруженные в липовые ступни. Плечи потеряли сажень, руки обвисли до пола, кольчуга потускнела и по краям была покрыта патиной, а в руках адмирал сжимал не штурвал, но тяжелое боевое копье. Насколько я помнил, раньше голова адмирала составлялась из книг, книги, как я отметил, отчасти сохранились, но отныне на них был установлен богатырский шлем. Реплика.

— Сохранился, — улыбнулся я. — Он же в клубе стоял…

— Да, стоял, — вздохнула Зинаида Захаровна. — Какие были времена, сейчас и не верится… Память.

Зинаида Захаровна погладила шлем.

Я похлопал Чичагина по плечу.

— А где штурвал?

— Какой штурвал? — не поняла Зинаида Захаровна.

И снова погладила шлем. Хорошая реплика, видимо, по заказу сделана. Почему шлем, а не треуголка? Адмирал Чичагин наверняка носил треуголку, впрочем, может, в бою он переменял ее на шлем.

— Штурвал тут был, — сказал я.

— Зачем ему штурвал? — спросила Зинаида Захаровна. — Тут штурвал вовсе не требуется, здесь копье.

Зинаида Захаровна потрогала острие копья.

И копье реплика, подумал я. Хотя само лезвие, может, и аутентичное, Зинаида Захаровна с ее средствами вполне могла купить настоящее копье в Новгороде, или во Пскове, или в Старой Ладоге.

— Зачем копье адмиралу? — спросил я. — Может, это не копье, а гарпун?

Адмирал Чичагин вряд ли ходил в атаку с гарпуном.

— Какому адмиралу? — спросила Зинаида Захаровна. — При чем здесь адмирал?

— Как при чем? Это же Чичагин.

— Кто Чичагин?

— Вот же.

Я указал на богатыря.

— Адмирал Чичагин.

Зинаида Захаровна захихикала.

— Адмирал Антиох Чичагин, — повторил я. — Флотоводец, филантроп, гигиенист… первый русский оптик.

Зинаида Захаровна рассмеялась. Смех у нее получился гладкий, округлый, но и острый.

— Гигиенист — это понятно, это само собой, я так всегда и говорила. Но почему адмирал-то? У него же копье в руках! Он инок!

— Адмирал — инок? Он разве…

— Виктор! — Зинаида Захаровна хлопнула в ладоши. — Ну при чем здесь адмирал?! Перестаньте шутить! Это же Макарий!

— Кто? — не понял я.

— Макарий Ингирьский! Вы разве не помните? Один из основателей нашего города.

— Мне казалось, что город основал адмирал Чичагин, — сказал я растерянно.

— Распространенное заблуждение, — отмахнулась Зинаида Захаровна. — Чичагин не основал наш город, это сейчас совершенно понятно. Он его, можно так сказать, переосновал. А реальным основателем был все-таки Макарий. С его именем связано первое упоминание в летописях Чагиной горы и Чагинского острога.

— Чагина гора… Это… весьма интересно…

В центре гостиной помещался невысокий, но широкий стол, сделанный из распиленного вдоль дуба. Вместо ножек были корни и кряжистые ветки, столешница отполирована и покрыта лаком — отличный стол, крепкий, я отметил, что Зинаида Захаровна сохранила пристрастие к простым, но надежным предметам.

— Смотрите! — Зинаида Захаровна указала на стол. — Видите?

Я сощурился и разглядел просвечивающие через тонкую древесину трассы, словно дуб проели гигантские короеды, пробурили туннели, а потом умерли от истощения в этих туннелях.

— Что это?

— Пули, — пояснила Зинаида Захаровна. — Это дуб из охотничьих угодий Брежнева. Из Завидова или… где-то в Подмосковье. Там дубовая роща и прикормленные кабаны, а охотники стреляют с вышек. И все дубы истыканы пулями. А когда пуль становится слишком много, дерево умирает.

Романтично. Дерево можно расстрелять.

— Подойдите! — Зинаида Захаровна сделала приглашающий жест. — Подойдите сюда, Виктор!

Я подошел.

— Видите! — Зинаида Захаровна постучала ногтем по столешнице. — Вот в этом месте…

Сквозь тонкую полированную поверхность я увидел блестящий бок пули.

— Серебряная, — пояснила Зинаида Захаровна.

— Превосходно, — сказал я. — Но мы, кажется, собирались обсудить некие вопросы, не так ли?

— Вопросы… — улыбнулась Зинаида Захаровна. — У меня один вопрос, но очень важный. Но сначала предлагаю выпить чаю. Вы не против?

Не против.

— Я сейчас, — сказала Зинаида Захаровна. — Пять минут!

Зинаида Захаровна удалилась.

Я разглядывал богатыря и пытался вспомнить Макария Ингирьского. Богатыря помнил, Макария нет. Вполне может, что за семнадцать лет открылись свежие исторические сведения и Макарий Ингирьский воссиял на небосводе славянской медиевистики новой звездой…

Появилась Зинаида Захаровна. Перед собой она катила сервировочный столик с различными припасами преимущественно рыбного происхождения: балыки разных видов — слабосоленая семга, копченый муксун, нельма и ледяная, палтус, рольмопсы и маринованная скумбрия, икра, кальмары, креветки и мидии. Оливки, сыры, зелень. Хлеб. Чугунная сковородка под чугунной крышкой. Помимо закусок на столике располагались напитки: коньяк, виски, водка. Я вскочил, чтобы помочь, Зинаида Захаровна помощь приняла.

Мы устроились на диване. Есть действительно хотелось, Зинаида Захаровна сняла крышку с кастрюльки, пояснила:

— Караси в сметане. Рита готовила. Знаете, Рита чудесно готовит. А ее муж… Как бы это сказать… увлеченный рыбак.

Рита готовит. Муж-браконьер. Караси… Два карася на тарелку. Годунов-сайз.

— Он знает дальние озера, так там еще остались царские…

Караси красноперые, квадратные, с толстыми мясистыми спинами, ныне вытеснены вульгарным белым карасем, костлявым и невкусным, старый имперский карась отступил, его не встретишь ни в Галиче, ни в Чухломе, но муж Риты знает нужные места.

— Может, вы нам немного нальете? — спросила Зинаида Захаровна. — Для аппетита.

— Не знаю…

— Мне коньяк.

Я открыл бутылку и налил Зинаиде Захаровне коньяка. Себе виски. Отличный островной скотч, шестнадцать лет.

— Давайте выпьем за… — Зинаида Захаровна на минуту задумалась. — За…

— За встречу, — пришел я на помощь.

— За встречу!

Мы выпили.