Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 154)

В августе Алексей вез с работы пятерых на своем «Иже», и это закончилось плохо: поршни прикипели и двигатель заклинило. Гильзы цилиндров надо было растачивать, а поршни менять, двигатель пришлось половинить. Но поршней достать не получилось, Алексей загнал мотоцикл в сарай и пересел на велосипед, а осенью в сарае крыша протекла и мотоцикл заржавел.

К зиме Алексей устроился на железную дорогу. Там платили, но приходилось работать по три дня подряд, бригада обслуживала перегоны и часто ночевала в сторожках и в дрезине. Алексей застудил спину, она стала болеть, и иногда, чтобы не трястись домой, он оставался на разъездах.

Мама расстраивалась и с отцом ругалась, требовала, чтобы он бывал дома чаще, принимал участие в воспитании ребенка и зарабатывал больше, Алексей молчал. А Кристина, наоборот, такому положению радовалась, отца она не очень любила и от его отсутствия не страдала. Трезвый отец был угрюм и злобен, пьяный глуп и молол чепуху, без него Кристине было лучше.

В начале декабря Кристина сломала руку. Это случилось скучно — поскользнулась и упала плечом на бордюр. Больно. А дома еще и распухло. А к вечеру распухло сильнее, мама, вернувшись с работы, позвонила в «Скорую». Машина была на вызове в Нельшу, и маме пришлось позвать бывшую нянечку из садика, жившую по соседству. Та посмотрела руку, пощупала пальцем и велела торопиться в аптеку за муравьиным спиртом, мама поторопилась. Нянечка гладила руку Кристины, а потом спросила, помнит ли она про шушуна? Кристина помнила. Помни, сказала нянечка. Будь невидимой. Беги. Лучше беги.

Она пошла в школу в семь лет, в ту самую, рядом с парком. В школе оказались дети из садика, и уже через два дня ее звали Крысой. Кристина некоторым била кулаком в нос, других пугала шушуном, а третьим придумывала прозвища не менее гадкие, чем свое. А потом в класс пришел Федор.

Сначала он тоже попробовал назвать ее Крысой, но Кристина быстро стукнула ему по носу и стала звать его Пёрдором, и Федор понял, что с Кристиной лучше не связываться, себе дороже. Впрочем, и остальные скоро успокоились.

Оказалось, что Федор жил от Кристины неподалеку и по пути стал заглядывать к ней — вместе ходить в школу было веселее. С полвосьмого Федор торчал у калитки и свистел, пока Кристина не выйдет, а если она не торопилась — кидал в окно рябиной, снежками или мелкими камешками.

Кристине не очень нравилась Федькина компания, да и сам он не особо нравился — лобастый, пучеглазый, наглый. Хвастун, по пути в школу всегда врал. Про то, что его отец скоро купит «Волгу», про то, что летом поймал сома на сорок килограммов, про то, что пойдет в подводники, как дед, потому что может задержать дыхание на три минуты, а на правой руке висит полторы, хвастун и врун.

Кристина надеялась, что Федьке скоро надоест заходить за ней каждый день, но Федьке не надоедало, каждое утро он поджидал Кристину возле калитки. Кристина пробовала избавиться от Федьки, выходила пораньше, это помогало, но ненадолго — и Федька приходил раньше. В итоге Кристина стала выходить в школу на час раньше, бесполезно — Федька оказался упрямым и караулил ее за час. Она пробовала спрятаться от него, но почему-то не получалось — то ли Федька был хорошей ищейкой, то ли со временем Кристина утратила возможность прятаться так хорошо, как раньше; Федор ее находил. Или Чагинск, иногда Кристине казалось, что изменился он. Уменьшился. Улицы, казавшиеся раньше просторными, стали короче и уже, в них не осталось загадки, обычные улицы и деревья. Город закрылся, и спрятаться в нем было нельзя, город был больше за Федьку, а не за нее.

Кристина спрашивала, зачем это все Федьке, что ему от нее нужно, он лишь смеялся и не отвечал, но и не отставал. На новогоднем вечере были танцы, Кристина боялась, что Федька пригласит ее, но он не пригласил, все танцы просидел с мальчишками на подоконниках спортзала, ржал и строил рожи. Казалось, что Федьке просто нравится болтаться рядом, нравится, что его враки слушает именно Кристина.

Хвастливый врун и наглец.

Никогда не здоровался и не помогал носить портфель. А если по пути встречались пацаны, то убегал к ним. Списывал всегда. В столовой садился рядом, быстро съедал свою порцию, а потом смотрел на Кристину так, что она вздыхала и отдавала половину котлеты. А иногда эту котлету не просил, Кристина приходила в столовую и обнаруживала, что котлета до половины съедена.

Махинатор, с десяти лет знаменитый махинатор — у собственной бабки выманил талоны из заготконторы и купил на них японских кассет, а потом продал эти кассеты одному парню из Норильска, в пять раз дороже продал, на вырученные деньги купил себе кассетник. А бабка, между прочим, для этих талонов сдала в заготконтору чуть ли не тонну клюквы, месяц с грабаркой по болотам рыскала, сапоги себе хотела. Зато теперь у Федьки имелся кассетник, и ему завидовали гораздо больше. Кристина думала, что он как-нибудь предложит ей послушать музыку, но Федька не предложил.

Жадина.

На весенних каникулах Федька одолжил у Кристины рубль. Сказал, что хочет купить маме подарок, а потом не отдавал, говорил, что никакого рубля не было. Кристина хотела поругаться, но плюнула.

Хам. Самый настоящий хам.

Впрочем, имелись у Федьки и положительные качества. Федька не был трусом.

Однажды Кристину отправили в магазин за хлебом и молоком. Ближний магазин оказался закрыт, и Кристине пришлось идти через две улицы в восьмой. Она купила буханку и два литра и собиралась домой, но тут продавщица разоралась, что Кристина обнаглела, уже заходила с утра и увела из кассы десять рублей, а теперь еще зашла, совести нет. Кристина испугалась и расплакалась, говорила, что это не она, утром она в школе училась, но продавщица схватила ее за руку и собиралась звонить в милицию. Но тут в магазин заглянул Федька, вроде как сам по себе и за молоком, послушал продавщицу и тут же сказал, что десятку спер он. Утром заходил он, увидел, что касса открыта, ну и достал. Только в милицию звонить не надо, позвоните папе, так всем будет гораздо лучше, фамилия у него Сватов. Продавщица немного подумала и позвонила отцу Федьки. Он пришел через двадцать минут и разобрался. Вернул десятку в кассу, десятку продавщице за беспокойство и забрал Федьку. Федька с отцом отправились домой, а Кристина домой к себе. На следующий день Федор, как всегда, зашел за Кристиной утром и хвастался, что отец избил его сапогом.

Однажды Кристина и Федор отправились купаться на третьи пески, в тот год там намыло настоящую песчаную дюну. На улице Стадионной на них напал сенбернар. Кристина растерялась, Федька же повел себя неожиданно. Сенбернар прижимал их к забору, рычал и собирался кинуться, Федька спокойно выбил из забора штакетину и протянул псу. Сенбернар вцепился, и Федька тут же ткнул штакетиной ему в пасть. Федька хитрый, два гвоздя на конце разорвали язык и нёбо, собака убежала. Федька не был трусом.

Однажды семиклассники играли в сифу, но не в простую, а в дикую, в которой полагалось кидаться не тряпкой, пропитанной водой и мелом, а стулом. Кристина торопилась в класс и попала на линию огня. Стул попал Кристине в ногу, больно, но Кристина не заплакала, до класса дошла, хромая. Федька отправился к семиклассникам разбираться. Семиклассники его хорошенько поколотили, синяки сходили две недели. Кристина хотела поблагодарить Федьку, но ему, кажется, было все равно, он зевнул и плюнул.

А на Восьмое марта Федька подарил Кристине серебряное колечко.

Это был лучший подарок в классе, над Федькой смеялись и дразнили «женихом», Федька огрызался. Кристину не дразнили, но девочки с ней разговаривали гораздо меньше, завидовали и злились.

И все равно Федька ей не нравился. Нос у него как раздавленный, как вишню недозрелую шмякнули, с таким носом мимо жить надо, а Федька туда же. Не нравился, да деться от него некуда, привязался как клещ, сколько не тряси — не соскочит. Хорошо летом — на каникулы приезжали другие ребята, а в прочее время спасу от него никакого.

Летом приезжали другие, с ними было интереснее. Они рассказывали о городах — больших, настоящих, веселых, где есть бассейны, ледовые дворцы и кружки космонавтов, где можно сходить в кафе и купить мороженое из мороженого автомата.

Федька спорил, говорил, что Чагинск город отличный, а если кому не нравится, пусть сюда каждое лето не ездит, сидит в своей Инте и в Мурманске, хороший Чагинск город. Кристина соглашалась, но на самом деле видела, что это не так.

А Федька уже не стеснялся — не поджидал возле калитки, а заходил во двор и сидел на скамейке, лузгал семечки. Матери Кристины он тоже не нравился, а отцу было плевать. Сама Кристина не то чтобы привыкла, ей просто надоело бороться с Федькой, к тому же она рассчитывала, что через два года уедет поступать в педагогическое училище на младшие классы, а после этого в Чагинск не вернется вовсе, отправится в Кострому. Устроится работать и будет поступать в университет, и никакого Федьки больше никогда не увидит, потому что после университета переберется еще дальше. Не нравился ей Федька, а отца ее, Алексея, назначили бригадиром обходчиков, он стал работать больше и возвращаться домой реже. А однажды не вернулся вовсе, передал письмо, что нашел другую и станет жить с ней. Мать Кристины ездила разбираться, но вернулась ни с чем, Алексей намеревался разводиться и переезжать в Мантурово.