Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 48)

Теперь уже я зевнул. Эрп стал подозрительно остроумен, при первой встрече он мне таким не показался.

— Ладно, Витуська, это шутка, — сказал Эрп. — Не надорви здоровье, оно нам еще понадобится. Бывай, москвич, я тебе еще позвоню.

Эрп отключился.

Теперь не уснуть. Часа бы два еще подремать… Я попробовал, представляя, как Современный Прометей работает с Перу или с Чили, или подземных рыб, или нарезание резьбы, но сна мне это не принесло. Тогда я набрал Луценко, тот сразу ответил.

— Как дела, Миша? — спросил я.

— Да ничего, — ответил Луценко. — В целом пока тихо. Ты чего так рано?

Сонным человеческим голосом.

— Друзья не беспокоили? — спросил я.

— Нет. Разве что наш излюбленный поэст.

— Уланов? Хочет денег?

— И комиссарского тела. Но денег больше. Мне кажется, он… окрылен успехом.

— Москва?

— Угу, — ответил Луценко.

Луценко в полном порядке. А Уланов собрался стать на лыжи. Неблагодарный Карабас. Что же, я буду скучать по Дросе и Тушканчику Хохо.

— Я думаю, его стоит прессануть, — сказал Луценко. — Как считаешь?

— Смотри сам. Этот лопнет, нового искать придется.

Плохо, найдешь его, а у него не Тушканчик Хохо, а какой-нибудь Вомбат Вурци, мучайся потом.

— Невыносимо с тобой согласен, — сказал Луценко. — Поэст Уланов краев не видит, пора его поучить.

Луценко стало смешно. Им всем смешно. Сначала смешно, потом не очень.

— Слушай, Вить, а давай к этим обратимся, а? Пусть они Видоплясову прижгут чего-нибудь, станет сговорчивее.

— Можно попробовать, — сказал я.

— Или наоборот, приморозят… — размышлял Луценко. — А как там у тебя дела? Перспективы обозначились?

— Не знаю. Пока непонятного много, но в процессе. А у тебя?

— Работаю. Бодаемся с Верхне-Вичугской компанией.

— И как?

— Упыри, как всегда, но есть подвижки. А что ты так рано звонишь?

— Где рано, скоро семь.

Эта информация определенно озадачила Луценко, кажется, он полез сверяться с часами.

— Действительно… Ладно, Витя, мне бежать пора…

Луценко отключился.

Я сел в раскладушке и неожиданно почувствовал усталость. А я успел от усталости отвыкнуть, умеренно здоровый образ жизни, хорошие витамины и хлорофилл сделали свое дело, я чувствовал себя энергичным практически всегда. Но сейчас нет. Сейчас я хотел спать и не напрягаться, возможно, это радон.

Кстати. Я взял бутылку, принял хлорофилл. В котельной нет холодильника. Конечно, на улице не жара, но холодильник не помешал бы, в него можно поставить минеральную воду и ряженку.

Мысль о ряженке слегка испортила настроение, я вспомнил канал «Молодость 50 +», сейчас я от него отписался, но раньше заглядывал регулярно. Так вот, в ролике «20 признаков старения» наряду с оволосением ушей, высыханием кистей рук и выпирающей холкой указывалась и ряженка. Автор канала утверждал, что детство — пора молока, что в молодости человек любит йогурт, в среднем возрасте переключается на кефир, а если потянуло на ряженку, то стоит озаботиться примеркой деревянного макинтоша. Кефир я разлюбил года три назад.

Приняв хлорофилл, я приказал себе ощутить бодрость и через несколько минут действительно ощутил ее. Посетив хозяйственный блок, я решил погулять пешком, погода благоприятствовала, дождя нет.

Я покинул котельную и отправился в сторону центра. Семь утра, на улицах никого, возможно, сегодня суббота.

Через дорогу от библиотеки в бывшем здании «Культтоваров» помещалось бюро микрокредитования «Перехват», метров через сто на перекрестке Кузнецова с Советской обнаружились два новых дома, заведены под крышу и брошены, окна забиты досками, забор отсутствует, по участкам борщевик — высохшие прошлогодние зонты и яркий зеленый подлесок; я повернул на Кузнецова, здесь заборы имелись. Здесь и раньше они были, только прозрачные штакетные палисадники, а теперь сплошные двухметровые из спревших серых досок, перед заборами гнили и прорастали дикой рябиной брошеные рейки. Я шагал по земле, стараясь размышлять по возможности о постороннем, в частности о неблагодарности поэста Уланова, рано или поздно я ожидал от этой дешевки измены, но она случилась рано. Дальше переулок Степанова, за ним городская администрация. Почувствовав дыхание самой жалкой популярности, поэст Уланов решил плюнуть в руки своим благодетелям; возможно, Луценко прав, и к этому лирику стоит отправить Вайатта Эрпа вместе с его убедительностью, разгородить слегка. Городская администрация.

Мэрия. Портик, белые колонны, балкон с пузатыми фольклорными балясинами, герб, флаг. Бывшее здание горсовета, построенное в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году к третьей годовщине присвоения Чагинску статуса города. Строилось, без сомнения, на вырост, поскольку масштабом значительно превосходило Чагинск в пятьдесят шестом, превосходило в две тысячи первом и продолжало превосходить сейчас. Думаю, такого здания легко хватило бы на пять Чагинсков, муниципия не по размеру.

Каким-то фантастическим образом трубы продолжали лежать возле забора мэрии, зелень вокруг была с толком подстрижена, а сами трубы выкрашены черным. Я довольно долго глядел на трубы и размышлял об их здесь наличии, что это: интересный дизайнерский ход, бесхозяйственность, запасливость, административный арт? Ответа не нашел, зато заметил, что за мной следят. Из переулка Степанова, из-за угла быстро выглянула и скрылась фигура в камуфляжном костюме.

Подполковник. Все-таки не удержался. Пусть ему поперек.

Я сделал на телефон несколько демонстративных снимков мэрии и отправился дальше, мимо котельной, мимо двух единственных бодреньких с виду пятиэтажек, мимо красно-белой мачты мобильной связи, повернул на Любимова, прижался к забору, досчитал до двадцати.

После чего осторожно выставил из-за угла телефон и сфотографировал.

Камуфляж приближался. Шагал вдоль обочины, держась правее, чтобы в случае чего укрыться в зарослях сирени. Я приблизил изображение.

Мужик.

Камуфляжный охотничий костюм, «Ястреб» или «Пустельга», скорее, «Пустельга». Дорогой, «пиксели», комбинезон, длинная куртка, примерно в таком Гандрочер Кох, вооруженный карабином «СКС», сражался с игровым автоматом «Морской бой» и одержал в этой Цусиме безоговорочный триумф. Лица под капюшоном не видно, рост выше среднего, сутулый преследователь. Сначала я решил выступить ему навстречу, но передумал в пользу неожиданного маневра и сам укрылся в сирени.

Сочинитель Уланов, без сомнения, заслуживал самой решительной педагогики, иначе в нашем бизнесе никак. Если неосмотрительно позволить поэсту просить прибавки к содержанию, то скоро дятел сядет на шею. Я вдруг подумал, что пообщаться с Эрпом — хорошая идея, от этого общения Уланов только выиграет, многих русских поэтов не понимали и периодически секли на конюшнях как метафизических, так и буквальных.

Человек в камуфляже показался из-за угла и приблизился. Если честно, я не представлял, что делать, возможно, стоило пропустить его мимо, а потом напасть со спины, кулаком по затылку или толкнуть и поставить подножку. Но я просто шагнул из сирени. Фигура шарахнулась в сторону и попробовала сбежать.

Бегать в «Пустельге» нелегко, у нее засадное назначение. Бегать по грязи в камуфляжном костюме по песчаным улицам Чагинска непросто вдвойне. Бег по утренним улицам укрепляет половые органы. Я быстро догнал его, но держался чуть поодаль, дожидаясь, пока камуфляж выдохнется и утратит способность к активному сопротивлению.

Это случилось напротив службы занятости населения, камуфляж захрипел, перешел на шаг, остановился и снял капюшон.

Роман.

Время ускорилось.

Стоял, быстро и тяжело дыша, упершись ладонями в колени, по лбу пот.

— Вот отсюда я ни хрена не понимаю, — сказал я. — Ни хре-на.

— А что тут непонятного? Я же тебе говорил про книгу! Собираюсь писать, вот и приехал…

Роман потерял дыхание, перхал как заслуженный курильщик.

— Я тебе рассказывал про книгу…

— Да хрен с ней, с книгой! Зачем убегал-то?!

Роман выпрямился.

— Зачем убегал? — повторил я.

Роман чувствовал себя неуютно, причем, как мне показалось, эта неуютность происходила не от ситуации, а от «Пустельги». Глупо ехать в Чагинск в «Пустельге», это все равно что надеть фрак на День строителя, купил бы лучше нормальную человеческую «Горку».

— Не хотел с тобой встречаться, — ответил Роман.

— Почему?

Быстро соврать — большое искусство.

— Не знаю! — злобно прошептал Роман. — Тут… непонятно, короче… странно… Я хотел сначала понаблюдать…

Роман оглянулся. Не удержался и я. Из окна ближайшего дома на нас смотрела угрюмая женщина.

— Давай пройдем куда-нибудь, — сказал Роман. — Мне не нравится разговаривать здесь, у всех на виду.