Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 50)

— Говорю же, передумал.

— И почему же ты передумал? — спросил Роман.

— Знаешь…

— Витя, давай без вранья! — попросил Роман. — Врать тебе не надоело?

— Хорошо, — согласился я. — Давай без вранья. Я действительно не собирался в Чагинск, — сказал я. — У меня выставка скоро, мы вовсю готовились… Потом… произошли некоторые события.

Роман убрал руки в карманы костюма, а я подумал, что в них наверняка нечто припасено — травматический пистолет, раскладная дубинка, ударный газовый баллончик, электрошокер. Второе явление Романа в Чагинск вряд ли осталось безоружным. Здравая мысль, сам я об этом не подумал, а идея хороша, оружием запастись стоит. В машине у меня, разумеется, наличествует монтировка, однако в повседневном использовании она не всегда удобна, пожалуй, стоит подыскать обрезок арматуры или нож. Кочергу.

— Дело в том, что я получил некоторую посылку, — сказал я.

— Посылку?

Роман пошевелил руками в карманах, в «Пустельге» обширные карманы, в таких легко поместится кастет. Кистенек-волкобой. Свинчатка.

— Посылку, значит, — утвердительно сказал Роман. — Давно?

Первым делом он спросил не о содержимом посылки, а о том, когда она пришла.

— Примерно… за несколько дней до тебя. До того, как ты прилетел.

Роман достал руки, пустые.

— Почему не рассказал? — спросил Роман.

— Я думал, что посылку прислал ты.

В парке хрустнуло, сломалось, умерло, но устояло еще одно дерево. Роман вздрогнул, но озираться не стал.

— Я?! Почему я?!

— Потому что совпадение, — сказал я. — Сначала посылка — потом твой визит. Тут невольно начнешь задумываться. А потом еще…

— А что прислали-то? — перебил Роман.

— Кепку, — ответил я. — Вернее, бейсболку.

Роман снова спрятал руки.

— Бейсболка…

Он закрыл глаза, было видно, как они бегают под веками.

— Та самая бейсболка?

— Не знаю. Похожа, во всяком случае. Прислали курьером, откуда — неизвестно, кто — неизвестно.

Роман открыл глаза.

— Это точно она?

Я не ответил.

— Согласись, это важно — настоящая это кепка или нет?

Снова хрустнуло, я чувствовал, что где-то рядом дерево, готовое на нас упасть. С виду они одинаковые, но некоторые настороже, бурые бестии прорыли в них слишком много проходов.

Роман обернулся на хруст. Кажется, ветер, он чесал и раскачивал за макушки сосны, но Выдру Ларису я тоже не сбрасывал со счетов, она могла прятаться за деревьями и, подпирая их корпусом, создавать деревянный звук.

— Честно говоря, я был не очень к этому готов, — сказал я. — К этой кепке.

— Представляю… — Роман разглядывал деревья. — Представляю. Чрезвычайно неприятно.

— И неожиданно. Эта кепка вышибла меня из равновесия на два дня. Сначала думал, что розыгрыш.

— Договорились не врать, — напомнил Роман.

— Ладно, я не подумал, что это розыгрыш, я… Я вообще ничего не думал. Это было весьма некстати, все планы полетели, вся работа…

Я замолчал.

— А где… где сейчас она должна быть? — спросил Роман. — Кепка?

— По идее, в области, — ответил я. — Как вещественное доказательство.

— Разве их хранят так долго?

— Не знаю. Возможно, в особых случаях и хранят. А может, и не хранят, я этим не интересовался.

— Это понятно. Ты не куришь?

— Бросил.

— Да, и я… Если допустить, что кепка настоящая, то возникает вопрос: зачем ее тебе присылать?

— На ней пятна, — сказал я. — Скорее всего, она настоящая.

— Скорее всего, хотя… Зачем все-таки прислали, как думаешь?

Гандрочер Кох, Дрося, Остап Висла и брат его Струмент, уповаю на мощь и силу вашу, Выдра Лариса приближается.

Зачем?

— Ответ напрашивается, не так ли? — улыбнулся Роман.

— Напрашивается… Но есть некоторые варианты.

— Я особо вариантов не вижу, — сказал Роман. — Некто хочет, чтобы мы нашли убийцу. Если на кепке кровь, то это кровь убийцы…

Подул ветер, мертвая хвоя начала падать с костяным звуком, словно вокруг сыпались жженые рыбьи ребра.

— Само по себе убийство не доказано…

— Если это не убийство, зачем присылать вещи? — спросил Роман.

Резонно.

— Кто-то хочет, чтобы именно мы…

— Рома, это выглядит как паршивая беллетристика, — перебил я. — Еще хуже «Мертвой руки». Беллетристика и бред.

— Но ты же приехал.

Спорить с этим бессмысленно. Приехал.

— Кто-то хочет, чтобы именно мы поставили в этом деле точку, — закончил Роман.

— Почему же некто не сделает это сам? — спросил я.

— Понятия не имею. Причины могут быть самые разные, допустим, этот некто не хочет светиться. Или, напротив, он слишком известен и рассчитывает остаться в тени. Но желает, чтобы правда открылась.

— Слишком длинная комбинация, не находишь? Как-то… чересчур? И с отсрочкой. Зачем этот некто ждал семнадцать лет?

Роман поднялся со скамейки и переместился к эстраде, засыпанной хвойным перегноем. Запрыгнул — и преобразился, на эстраде он смотрелся гораздо лучше, чем на скамейке, все-таки Роман хоть и бывший, но артист. Дыхалка только сдулась.

— Тоскуешь по сцене? — спросил я.