Эдуард Успенский – Повести об умных девочках (страница 18)
Сева уверенно прошёл мимо кроватей и тумбочек. Подошёл к окну и взял Люсю за руку. Будто ни в каком мешке и не сидел.
– Как ты меня так быстро отыскал?
– Я тебя унюхал.
– Мы же умеем чуять! – сказала белочка Цоки-Цоки. – Нам же надо не только глаза завязывать. Надо ещё нос!
– Надо затыкалки принести! – закричал известный окурочник Кара-Кусек. – Там на помойке у забора их сколько хочешь. Ими бутылки затыкают.
– Не будем мы ничего на помойке собирать, – сказала Люся. – Давайте я буду водить. Я нюхать не умею.
Она сама засунулась в мешок. Покрутилась и начала поиски.
Люся двигалась по спальне, натыкалась на кровати. Вокруг была тишина. Будто интернатники растворились в воздухе. Они не топали ногами, не задевали вещи, не хихикали и не дышали.
Люся минут пять ходила от одной стены до другой. Но пространство просеивалось сквозь руки, а интернатников не было.
– Эй, – сказала завязанная Люся. – Есть кто?
Тихо. Никто не ответил.
– Я так не играю! – сказала Люся. – Вы куда-то ушли.
Люся сняла повязку. Все меховые ученики были в комнате. Они просто расступались перед ней, как туман. Двигались ловко и бесшумно. Мохнурка сидел под кроватью.
– Чего же вы не отвечаете, что вы здесь? – спросила Люся.
– Мы ответим, а ты как прыгнешь! – сказал Мохнурка. – И поймаешь нас.
Люся осмотрелась:
– А где Кара-Кусек?
– Вот он, – сказала Цоки-Цоки. – Видите, на окне сидит.
Под потолком, на карнизе, прижался к стене тушканчик.
– Мне трудно с вами играть, – сказала Люся.
Малышня снова повисла на ней:
– Давайте что-нибудь рисовать!
– Читать сказки!
– Давайте прыгать на потолок!
Люся задумалась.
– Давайте вот что сделаем. Давайте устроим танцы. У вас есть музыка?
– Ура! – завопили интернатники. – У нас есть музыка!
– А танцы – это что? Что это такое?
– Сейчас узнаете, – ответила Люся. – Сдвигайте кровати в одну сторону. Чтобы было место. И тащите сюда вашу музыку.
Меховые ребята быстро составили все кровати в угол.
И тумбочки тоже.
Бурундуковый Боря подёргал Люсю за юбку:
– Нашу музыку сюда тащить не надо. Она уже здесь.
– Где здесь?
– Здесь, здесь. Иглосски здесь, Цоки-Цоки здесь, Устин здесь. Они – наша музыка. Только Плюмбум-Чоки нет.
– Вот и тащите его сюда.
Мохнурка сразу повёл в атаку нескольких интернатников: Фьюалку, Устина, Снежную Королеву и Севу Боброва. Они бесшумно скрылись. А через две минуты так же бесшумно появились. Только их всё время разбрасывало в разные стороны или стягивало вместе. Потому что они несли Плюмбум-Чоки в сиреневых трусищах. А он, тоже бесшумно, бушевал и сопротивлялся.
– Плюмбум-Чоки, разве ты не хочешь к нам? – спросила Люся.
– Ккккк вамк кхочу! – проскрипел Чоки. – А они ксказали, кчто кбудут ккктанцы. Кккк ктанцам я кне кхочу.
Он, наверно, думал, что танцы – это какие-то иностранцы: американцы, испанцы… в общем, танцы – жители Тании.
– Танцы – это когда парами кружатся под музыку! – объяснила Люся Плюмбуму.
– Значит, у нас будет кружильный праздник! – захлопала в ладоши Цоки-Цоки. – Ура!
Она принесла из чулана барабан и села на стул. Другие оркестранты тоже принесли стулья и поставили перед собой стойки с нотами. А инструментов у них не было.
Все они были важные и напоминали оркестр из басни Крылова. Так и хотелось сказать:
Биби-Моки топнула ногой несколько раз, задавая ритм, Цоки-Цоки застучала на барабане, а Устин взвыл, как будто он труба. И полилась непривычная, но очень трогающая музыка.
Иглосски выскочил вперёд, стал приплясывать и греметь иголками. При этом Плюмбум-Чоки как-то странно скрипел и тикал. Но очень музыкально. А Биби-Моки пела, как саксофон.
Так весело получалось, что нельзя было устоять на месте. Люся и вся меховая братия задвигались, закачались.
Танец становился всё веселее и быстрее. Всё неожиданней. Кара-Кусек от восторга стал прыгать с передних лап на задние. Мохнурка катался по комнате колесом. А Снежная Королева прыгал на стенку, прилипал там под потолком и отлетал обратно.
И все подвывали в такт музыке.
Дверь распахнулась. В комнату вплыла матушка Зюм-Зюм с белым платочком, как будто ансамбль «Берёзка» приехал.
И все ещё больше завеселились.
Сева Бобров выскочил на середину комнаты и запел:
Он победоносно на всех посмотрел, застеснялся и убежал. Тогда вышел вперед Бурундуковый Боря и тоже запел:
В оркестре наступила пауза, и Боря ретировался.
Ёжик Иглосски выступил из оркестра и, клацая иголками, прошёлся перед интернатниками, напевая: